Воспитание детей. Альфред Адлер (часть 2)

ГЛАВА  10.

РЕБЕНОК В ШКОЛЕ

Когда ребенок приходит в школу, он оказывается, как мы уже отмечали, в совершенно новой для него ситуации. Как и все новые ситуации, приход в школу может рассматриваться в качестве теста предшествующей подготовки. Если ребенка готовили должным образом, то он пройдет тест нормально; если нет, то изъяны в его подготовке станут очевидными.

Мы не часто ведем записи о психологической подготовленности ребенка, когда он идет в ясли или начальную школу; и если бы они у нас были, то можно было бы пролить свет на поведение взрослого человека. Такие «тесты новой ситуации» могли бы стать неизмеримо более всеобъемлющими, чем обычные тесты схоластического характера.

Что требуется от ребенка, когда он поступает в школу? Школьная деятельность — это своего рода работа, которая требует сотрудничества с учителем и одноклассниками, равно как и интереса к школьным предметам. По тому, как ребенок реагирует на эту новую ситуацию, мы можем оценить его способности к сотрудничеству, а также сферу его интересов. Мы можем сказать, какими предметами ребенок интересуется; мы можем увидеть, насколько вызывает его интерес то, что говорит другой человек; мы можем сказать, интересуется ли он вообще чем-нибудь. Мы можем выяснить все эти факты, изучая позицию ребенка, его осанку, его взгляд; то, как он слушает, обращается ли он к учителю по-дружески или он держится от него на расстоянии и т. д.

Как эти детали влияют на психологическое развитие личности, может быть проиллюстрировано примером одного человека, который консультировался у психолога по поводу проблем на работе. Выясняя подробности его детства, психолог обнаружил, что этот человек вырос в кругу одних девочек. Когда пришло время идти в школу, он не знал, в какую записаться: в женскую или мужскую. Сестры убедили его пойти в школу для девочек с условием покинуть ее через некоторое время. И можно представить себе то впечатление, которое осталось в памяти ребенка.

Повышенный интерес к школьным предметам зависит от отношения ребенка к своему учителю. А это связано с умением педагога поддерживать интерес ученика к своему предмету и вовремя замечать, когда тот невнимателен или рассеян. Множество детей приходит в школу, абсолютно не умея концентрироваться на занятиях. Это обычно избалованные дети, обескураженные от присутствия такого большого количества незнакомых людей. Если учитель окажется несколько строгим, может даже показаться, что у этих детей нет памяти. Однако отсутствие памяти не такой простой факт, каким он обычно видится. Ребенок, у которого по мнению учителя плохая память, обнаруживает хорошую память о других вещах. Он способен даже сконцентрироваться, но только в той ситуации, в которой его баловали дома. Он внимательно относится к своему желанию быть балуемым, но не к школьной деятельности.

Если подобный ребенок не справляется в школе, если он имеет плохие оценки и не сдает экзамены, то нет смысла в том, чтобы критиковать его или упрекать в чем-то. Критика и упреки не изменят его образ жизни. Наоборот, такое отношение убедит его в том, что он не подходит школе, и приведет к развитию пессимистического отношения к жизни.

Существенно то, что избалованные дети, чье сопротивление преодолено учителем, очень часто бывают хорошими учениками. Они могут хорошо учиться при благоприятных для них обстоятельствах; к сожалению, мы не можем гарантировать, что к ним всегда будут щадяще относиться в школе. Если ребенок меняет школы и учителей или если он даже не делает успехов в изучении какого-либо предмета (а математика всегда является трудным предметом для избалованных детей), он неожиданно может зайти в тупик. Он не сможет продвигаться вперед, потому что привык, что все ему дается легко. Его никогда не учили преодолевать трудности, и он не знает, как это делать. При встрече с трудностями у него не хватает терпения, чтобы справиться с ними и чтобы продвигаться вперед, осознанно прилагая усилия.

Итак, мы видим, что подразумевается под хорошей подготовкой к школе. В плохой же подготовке всегда усматривается влияние матери. Ведь именно она первая пробудила в ребенке интерес к учебе и потому на ней лежит ответственность за направление этого интереса по здоровому пути. Если ей не удалось это сделать, как обычно и происходит, то результат становится очевидным в поведении ребенка в школе. Кроме материнского воздействия, в семье присутствует целый комплекс других факторов — влияние отца, соперничество детей, о чем говорилось в предыдущих главах. Также существует влияние извне, неблагоприятные обстоятельства и предрассудки, о чем более обстоятельно речь пойдет ниже.

Короче говоря, учитывая все обстоятельства, объясняющие плохую подготовку ребенка, неразумно делать заключение о нем на основе лишь учебных показателей.

В определенной степени нам следует принимать школьные оценки как проявление психологического состояния ребенка в настоящий момент. Речь идет не о текущих оценках, которые он получает, а о том, что они говорят нам о его умственных способностях, интересах, умении собраться и т. д. Результаты обычных тестов по учебным показателям не следует обобщать отдельно от таких научных тестов, как тесты интеллекта, несмотря на различие в их структуре. В обоих случаях акцент должен делаться на показателях особенностей мышления, а не на количестве представленных фактов.

В последнее время получили широкое развитие так называемые тесты интеллекта. Их высоко оценивают учителя, и порой они стоят этого, так как обнаруживают детали, не выявляемые обычными тестами. Иногда они просто помогают спасению положения ребенка. Так, например, когда у ребенка плохая успеваемость в школе и учитель собрался уже оставить его на второй год, неожиданно может выясниться, что интеллектуальный коэффициент ребенка значительно выше. И ребенку вместо понижения позволяют перейти на иной, более высокий уровень. Он чувствует успех и с этого момента начинает вести себя по-другому.

Мы не хотим недооценивать значение тестов интеллекта и IQ, однако необходимо отметить, что после проведения любого из подобных тестов ни ребенок, ни родители не должны знать результатов IQ. Никто из них не знает истинного смысла тестов интеллекта. Им кажется, что это является последней и полной оценкой, а значит определяет судьбу ребенка, которого с этого момента втискивают в его прокрустово ложе. По существу же выводы, к которым пришли в результате тестов интеллекта, подлежат детальному рассмотрению, если они считаются абсолютными. Хороший показатель такого теста еще не залог дальнейшей жизни; тем более известно, что взрослые, имеющие успехи в других областях, здесь показывают низкие результаты.

Опыт специалистов по индивидуальной психологии доказывает, что когда тесты интеллекта обнаруживают низкий уровень умственных способностей, то результаты можно улучшить, найдя правильные методы. Один из таких приемов — это дать ребенку возможность позаниматься с предложенным тестом до тех пор, пока он не найдет верное решение, или правильно подготовить его к подобному тесту. В этом случае ребенок делает успехи и расширяет свой опыт. И он добьется лучших результатов в последующих тестах.

Очень важным вопросом является то, как школьная рутина воздействует на детей и насколько давит на них нелегкое школьное расписание. Мы не подвергаем критике учебные дисциплины, включенные в учебный план, и не считаем, что количество предметов должно быть уменьшено. Безусловно, важно учитывать межпредметную связь учебных дисциплин с тем, чтобы дети видели цель и их практическое значение и не рассматривали эти предметы как нечто абстрактное и теоретическое. В настоящее время широко обсуждается такая проблема, как: должны ли мы обучать ребенка умению изучать предметы и факты или же необходимо развивать его как личность. Согласно индивидуальной психологии нам представляется, что эти два подхода должны быть объединены.

Как мы уже отмечали, учебные предметы должны преподаваться интересно и иметь практическую значимость. Математика — арифметика и геометрия — должна преподаваться в связи со стилем и конструкцией какого-нибудь здания, количества людей, которые могли бы там жить, и т. д. Есть предметы, которые могут преподаваться интегрирование. В некоторых наиболее прогрессивных школах есть опытные учителя, которые знают, как вести межпредметное обучение. Гуляя с детьми, они выясняют, каким учебным предметам, по сравнению с другими, они отдают предпочтение. Они учат объединять информацию, например, в изучение строения растения они включают знания о его эволюции, о климате данной страны и т. д. И таким образом они не только стимулируют интерес к предметам, которые в иных случаях не вызывали бы такового у ребенка, но также учат его точному и комплексному подходу к окружающему миру, что является конечной целью всего образования.

Существует феномен, который учителя не должны упускать из виду, а именно то, что дети в школе находятся в состоянии личного соперничества. И можно легко понять, насколько это важно. Идеальный школьный класс должен быть единым целым, в котором каждый ученик ощущает себя частью этого единого целого. Учителю следует следить за тем, чтобы соперничество и личные амбиции учеников были в разумных рамках. Дети не любят тех, кто вырывается вперед; и они либо не щадят себя, чтобы обогнать своих соперников, либо впадают в состояние разочарованности и субъективизма. Вот почему советы и указания учителя так важны: нужное слово, сказанное им, направит энергию ребенка с пути соперничества на путь сотрудничества.

В этой связи изменение системы самоуправления в классах было бы очень полезно. Мы не должны ждать того момента, пока дети будут полностью готовы к организации самоуправления. Вначале можно дать детям возможность наблюдать, что происходит, или действовать в консультативном режиме. Если предоставить детям полное самоуправление без предварительной подготовки, мы обнаружим, что они более суровы и строги в вынесении наказания, чем учителя, и даже используют предоставленные им права для личной выгоды и превосходства.

Что касается учебных успехов детей, мы должны учитывать обе точки зрения: как учителя, так и детей. Интересно отметить, что дети в этом отношении обладают умением выносить очень серьезные суждения. Они знают, кто из них является лучшим в правописании, рисовании, гимнастике. Они могут достаточно точно оценивать друг друга. Иногда они несправедливы к другим, однако осознают это и стараются быть объективными. Большая же трудность состоит в том, что они умаляют свои способности и думают: «Ну, теперь уж я никогда не догоню». И это неверно — они могут догнать. На это ошибочное заключение необходимо указывать, иначе оно станет идеей фикс на всю жизнь. Ребенок с такими мыслями никогда не будет делать успехи и навсегда останется на прежнем уровне.

Большинство школьников почти всегда находятся на одном и том же уровне: они либо лучшие, либо худшие, либо средние, — и они не изменяются. Такое положение вещей не отражает объективно развитие мышления и характеризуется лишь инерцией в психологическом плане. Это говорит о том, что дети ограничили свои возможности потерей веры в себя после первых же нескольких проверок. Но тот факт, что соответствующие изменения в ребенке все равно когда-нибудь происходят, является важным: он объясняет то, что интеллектуальное развитие ребенка не фатально. Детям следует знать об этом; им надо дать понять, что они не обречены.

Как учителю, так и детям необходимо избавиться от заблуждения, что результаты, указывающие на нормальные умственные способности детей, следует приписывать особой наследственности. Возможно, вера во врожденные способности человека является глубочайшей ошибкой, совершенной когда-либо в вопросах обучения и воспитания детей. Когда индивидуальная психология впервые указала на данное положение, многие подумали, что с нашей стороны это просто оптимистическое предположение, а не подкрепленное наукой обобщение. Но сегодня все больше и больше психологов и психиатров приходят к принятию данной точки зрения. Наследственность — это всего лишь своеобразный козел отпущения для родителей, учителей и детей. Как только возникают трудности, требующие усилий, они всегда могут сослаться для оправдания на наследственность, чтобы уйти от ответственности. Но мы не имеем права избегать своей ответственности, и нас всегда должны настораживать любые попытки освободиться от нее.

Ни один учитель, который верит в воспитательную силу своей работы, который верит в воспитание как в средство формирования характера, в целом не приемлет доктрину наследственности. И речь здесь идет не о физической наследственности. Мы знаем, что физические дефекты, даже различия в физических способностях — наследственны. Но где связь между функционированием органов и умственными способностями? В индивидуальной психологии мы настаиваем на том, что мозг испытывает на практике уровень возможностей организма и должен считаться с ними. Иногда разум преувеличивает значение физических способностей; он болезненно переживает по поводу каких-либо физических недостатков даже после устранения причины такого переживания.

Люди склонны связывать то или иное явление своей жизни с их происхождением, искать начало развития этого явления. Однако подобный подход, используемый при оценке достижений людей, обманчив и уводит в сторону. Обычная ошибка в таком способе рассуждений заключается в игнорировании наших корней; и если уж нам надо составить генеалогическое дерево, мы забываем, что у каждого поколения есть два родителя. Если мы проследим пять поколений, то перед нами предстанут 64 предка, и среди этих 64 людей, несомненно, можно найти одного умного человека, которому его правнук обязан своими способностями. Если взять десять поколений, то среди 4096 предков можно найти далеко не единственного способного человека. Также не стоит забывать, что традиции, установленные в семье незаурядным предком, оказывают влияние, подобное действию наследственности. Таким образом, можно понять, почему в некоторых семьях появляется больше способных людей, чем в других.

И это не имеет отношения к наследственности, это очевидный и простой факт. Достаточно вспомнить, что подобное явление имело место в Европе, где каждый ребенок вынужден был продолжать профессию отца. Если не принимать во внимание социальные институты, то можно было бы представить очень внушительную статистику по наследственности.

Следующей после идеи о наследственности проблемой, вызывающей большие трудности для ребенка, являются наказания за плохие оценки в школе. Если у ребенка низкая успеваемость, он окажется также в немилости у учителя. И вот он страдает сначала в школе, а затем, придя домой, сталкивается с новыми упреками и сценами со стороны родителей. Его ругают и мать, и отец, и, ко всему прочему, его еще очень часто бьют.

Школьным учителям следует помнить о последствиях плохих оценок. Некоторые учителя считают, что если вынуждать ребенка показывать дома плохие оценки, то он будет стараться лучше учиться. Но они забывают об особенностях семейных условий детей. В некоторых семьях к ребенку относятся очень жестко, и в этом случае ребенок подумает дважды, прежде чем покажет родителям плохую оценку. В результате он может вообще не прийти домой или даже впасть в такие крайности, как отчаяние или самоубийство от страха перед своими родителями.

Учителя не отвечают за школьную систему, но уже хорошо то, что своим личным сочувствием и пониманием они при любой возможности смягчают суровость этой системы. Таким образом, учитель мог бы быть мягче с отдельным учеником, учитывая его семейные обстоятельства, и тем самым мог бы окрылить его, вместо того, чтобы доводить до отчаяния. На ребенке, который всегда получает плохие оценки, тяжкой ношей лежат постоянные упреки в том, что он самый плохой ученик в школе, и в конце концов он сам начинает верить в это. Если поставить себя на место такого ребенка, легко можно понять, почему он не любит школу. Все очень просто. Если бы кто-нибудь оказался в подобных условиях, когда его постоянно критикуют, где существуют только плохие оценки, где нет надежды на успех, никому бы это не понравилось, и любой человек попытался бы избежать такой ситуации. И поэтому нам не следует расстраиваться при встрече с детьми, которые сторонятся школы.

Хотя и не следует беспокоиться о подобных случаях, тем не менее нужно осознать их значение. Мы должны понять, что это означает плохое начало, особенно если происходит в период отрочества. Такие дети достаточно умны, чтобы защищать себя, подделывая оценки в дневниках, прогуливая и т. д. В результате они знакомятся с себе подобными, организовывают банды и идут на улицу, что неизбежно ведет к преступлениям.

Всего этого можно избежать, если признать утверждение индивидуальной психологии, что нет безнадежных детей. Мы должны чувствовать, что всегда можно найти способ помочь ребенку. Даже в бесперспективных случаях всегда есть выход, его лишь, разумеется, надо найти.

Наверное, нет необходимости говорить о печальных результатах, связанных со второгодниками. Любой учитель согласится с тем, что оставшийся на второй год ребенок представляет проблему как для школы, так и для семьи. Это не обязательно происходит в каждом случае, однако исключений из такого правила очень мало. Большинство из тех, кто остается на второй год, являются хроническими второгодниками — они никогда не показывают успехов и представляют проблему, которую всегда избегали и никогда не могли разрешить.

Вопрос оставления детей на второй год является довольно сложным. Есть учителя, которым удается успешно избежать данной проблемы. Они используют для занятий с ребенком каникулярное время, выявляют ошибки в его образе жизни с тем, чтобы исправить их; и поэтому у них появляется возможность перевести ребенка в следующий класс. Можно было бы расширить подобную практику, если бы мы имели институт специальных репетиторов в школе. У нас есть социальные педагоги, учителя, обучающие на дому, но нет репетиторов.

Института учителей, обучающих на дому, не существует в Германии, и может показаться, что такие учителя вообще не нужны. Классный учитель в государственной школе имеет наилучшее представление о ребенке. Он может знать больше, чем другие, что происходит у него в классе, при условии, что он делает это правильно. Некоторые люди считают, что учитель не может знать всех учеников из-за чрезмерной наполняемости классов. Если понаблюдать за ребенком при его поступлении в школу, то уже скоро можно понять его образ жизни и избежать множества проблем. Такое наблюдение осуществимо даже в толпе. Обучение и воспитание большого количества детей будет эффективнее, если понимать этих детей, нежели при условии, что учитель их не понимает. Переполненные классы далеко не благо и этого необходимо избегать, однако подобное обстоятельство нельзя представлять в качестве непреодолимого препятствия.

С психологической точки зрения всегда лучше не менять учителя в классе ежегодно (или как в некоторых школах каждые шесть месяцев), а чтобы учитель обучал своих учеников до окончания школы. Если бы учитель мог находиться с постоянным коллективом учащихся в течение двух, трех или четырех лет, это бы явилось огромным преимуществом во всех отношениях. Тогда бы учитель имел возможность близко узнать всех детей. Он смог бы выявить ошибки в образе жизни каждого ученика и исправить их.

Дети часто переходят из класса в класс без обучения в предыдущем. Довольно спорно, есть ли в этом какие-либо преимущества. Детям часто не удается удовлетворить те большие ожидания, которые они возлагают на перепрыгивание через класс. Подобную практику следует применять в случае с великовозрастным учеником или если ребенок вначале отставал от своих товарищей в классе и с тех пор достиг лучших результатов. Переход из класса в класс не должен рассматриваться как награда за лучшие оценки или за то, что ребенок знает больше других. Для одаренного ребенка будет большим благом, если он посвятит свое время занятиям сверх школьной программы, например, рисованию, музыке и т. д. Знания, которые ребенок приобретает таким образом, становятся полезными и для всего класса, так как в этом случае он активизирует остальных. Плохо, когда класс лишают хороших учеников. Некоторые полагают, что надо всегда поддерживать выдающихся и одаренных детей. Мы же так не считаем. Мы скорее думаем, что именно умные дети подталкивают весь класс вперед и дают тем самым хороший толчок к дальнейшему развитию.

Интересно исследовать такие два типа классов в школе, как успевающий и отстающий классы. Удивительно, но в успевающих классах всегда можно найти несколько по-настоящему слабоумных детей, в то время как в отстающих классах таковых нет, вопреки общепризнанному мнению. В них учатся дети из бедных семей, которые имеют репутацию неуспевающих учеников. А причина в том, что у них была недостаточная подготовка к школе. Это и понятно. Родители слишком заняты и не имеют никакой возможности посвятить время своим детям или недостаточно образованы для этого. Детей с плохой психологической подготовкой нельзя отправлять в классы для отстающих. Пребывание в таком классе ложится пятном на репутацию ребенка, и он всегда высмеивается своими товарищами.

Лучший способ заботы о названных детях — это использование системы репетиторов, о чем мы уже говорили выше. Помимо них должны быть еще и клубы, где Дети могли бы получить дополнительную подготовку.

Там они могли бы готовить домашнее задание, играть, читать книги и т. д. Таким образом они получали бы своеобразный тренинг мужества вместо постоянного переживания чувства обескураженности, которое ожидает их в классах для отстающих. Такие клубы, совмещенные с большим количеством игровых площадок, чем мы имеем сегодня, будут держать детей подальше от улиц и дурного влияния.

Вопрос о совместном обучении возникает во всех педагогических дискуссиях. Что касается подобного обучения, можно сказать, что в принципе нам следует поощрять его. Это хорошая возможность для мальчиков и девочек лучше узнать друг друга. Однако когда от совместного обучения ждут самоорганизующего начала, это большое заблуждение. Совместное обучение влечет за собой специфические проблемы, которые обязательно надо принимать во внимание, иначе ущерб перевесит преимущества. Например, существует одно обстоятельство, которое обычно упускается из виду, а именно, что девочки до шестнадцати лет развиваются быстрее мальчиков. Если мальчики не знают этого, но видя, что девочки чаще делают успехи, они теряют равновесие и начинают бессмысленное соперничество с ними. Подобного рода явления должны учитываться как администрацией, так и учителем в классе.

Совместное обучение может быть успешным благодаря учителю, которому нравится эта идея и который понимает все проблемы такого обучения. Но если учителю не по душе совместное обучение, он будет чувствовать на себе бремя этой системы, которая и потерпит фиаско в его классе.

Если система совместного обучения организована неправильно и если детей не воспитывают и не контролируют должным образом, то тогда в классе определенно могут возникнуть проблемы взаимоотношения полов. Более детально мы будем обсуждать эти вопросы в следующей главе. Пока же отметим то, что половое воспитание в школе представляет собой сложную проблему. В сущности школа не совсем подходящее место для инструкций по половым проблемам, потому что учитель, выступающий перед классом, не может доподлинно знать, как дети воспримут его слова. По иному обстоит дело, когда дети спрашивают о чем-то личном у учителя отдельно. Если девочка просит своего учителя объяснить какие-то факты, ему следует давать точные ответы.

Возвращаясь после нашего отступления о более или менее административном начале в обучении к главной сути проблемы, у нас есть основание утверждать, что мы всегда можем найти методы обучения детей, отвечающие их интересам, опираясь на те учебные предметы, в которых они могут наилучшим образом проявить себя. Ничто так не продвигает вперед, как успех. Это верно как для образования, так и для других сфер человеческой деятельности. А это означает, что если ребенок интересуется каким-то учебным предметом и делает в нем определенные успехи, его интересы будут простираться и на другие области. И именно учитель должен использовать успехи учеников как основу для приобретения новых знаний. Сам ученик не знает, как это сделать, как поднять себя за помочи, так сказать, что и мы все должны делать, поднимаясь вверх от незнания к знанию. А учитель может осуществить это и в случае успеха он обнаружит, что ученик понимает, что от него хотят, и начнет сотрудничать.

То, что мы говорили о предметах, к которым дети питают интерес, также относится и к органам чувств. Необходимо выяснить, какой из органов чувств чаще всего используется ребенком и какие ощущения преобладают в нем. Многие дети лучше всего умеют смотреть и наблюдать, другие — слушать, иные же — двигаться и т. д. В последнее время стали популярными так называемые мануальные школы, где применяется разумный принцип соединения учебных предметов с тренировкой зрения, слуха и рук. Успех таких школ — это показатель значимости использования физических возможностей ребенка.

Если учитель встречает ученика со зрительным типом восприятия, то ему следует знать, что ребенок будет иметь дело с теми учебными предметами, где нужно использовать глаза, как, например, в географии. Для него будет лучше смотреть, чем слушать лекцию. Это пример особого понимания отдельного ребенка, которым должен владеть учитель. Существует много и других подобных явлений, которые педагог может определить с первого взгляда.

Одним словом, перед настоящим учителем стоит благородная и увлекательная задача: он формирует детские умы, и значит будущее человечества в его руках.

Но как нам перейти от идеального на реальное? Ведь недостаточно лишь рассматривать воспитательные идеалы. Необходимо найти способ их реализации. Еще давно, в Вене, автор данного труда начал искать такой способ, и в результате появились психологические консультации или консультативные пункты в школах (см. «Руководство ребенком» А. Адлера и др., изданное в Нью-Йорке, которое дает детальный обзор истории, технологии и результатов этих консультативных пунктов).

Целью этих пунктов является приспособление знаний современной психологии к нуждам системы образования, Компетентный психолог, который разбирается не только в психологии, но также в самой жизни учителей и родителей, специально встречается с ними в определенный день и проводит консультации. В этот день учителя встречаются и делятся друг с другом конкретными случаями из жизни своих проблемных учеников. Это могут быть случаи, связанные с лодырями, детьми, развращающими классный коллектив, воришками и т. д. Учитель описывает свои случаи, а психолог затем делится наблюдениями в обсуждаемом контексте. Потом начинается дискуссия. Каковы причины? С какого момента ситуация начала свое развитие? Что следует предпринять? Анализируется жизнь ребенка в семье и его психическое развитие. Объединив свои точки зрения, группа приходит к решению, как поступить с данным конкретным ребенком.

На следующем собрании уже присутствуют ребенок и его мать. Вначале, когда определен способ взаимодействия с матерью, приглашается она. Родительница слушает объяснения, почему ее ребенок оказался в затруднительном положении. Затем она излагает свою точку зрения, и начинается обсуждение с психологом. Обычно мать просто счастлива видеть все эти признаки интереса к ее ребенку и поэтому рада сотрудничать. Если эта мать настроена недружелюбно и агрессивно, тогда учитель или психолог начинают рассказывать ей о похожих случаях с другими детьми и матерями до тех пор, пока не будет преодолено противостояние.

Когда наконец согласован способ воздействия на ребенка, то его приглашают в комнату. Он видит своего учителя и психолога, который начинает беседу с ним, но только не о его ошибках. Психолог говорит как на лекции, объективно анализируя, но так, чтобы ребенок понял все, о чем он говорит, — о проблемах, о мотивах, которые и вызвали его неправильное развитие. Ребенку объясняют, почему он чувствовал себя обделенным, в то время как предпочитали других детей, и как он отчаялся добиться успеха.

Этот метод использовался около 15 лет, и учителя, проработавшие в этом направлении, очень довольны и не собираются бросать дело, которым занимались четыре, шесть и восемь лет.

Что касается детей, то они от этого выиграли вдвойне. Те, кто с самого начала были проблемными детьми, стали вполне нормальными; они познали дух сотрудничества и поняли, что есть мужество. Те же, которых не приглашали на психологическую консультацию, выиграли тоже. Когда ситуация в классе угрожает стать проблемной, учитель предлагает детям обговорить случившееся. Естественно, учитель сам руководит беседой, но и дети также принимают в ней участие, так как им предоставлена полная возможность выражать свои мысли. Они начинают анализировать причины такой, скажем, проблемы, как лень в классе. В итоге они все равно придут к какому-нибудь заключению, и ленивый ребенок, который и не знает, что именно его имели в виду, тем не менее почерпнет для себя много полезного из этой беседы.

Эти краткие выводы могут дать некоторое представление о тех возможностях, которые предоставляет нам связь психологии и педагогики. Психология и воспитание представляют собой две составные одной проблемы и одной реальности. Чтобы управлять разумом, нам необходимо знать, как он работает; и тот, кто познал секреты разума, может если не помочь, то использовать свои знания, чтобы направлять ум на более высокие и глобальные цели.

ГЛАВА 11.

ВЛИЯНИЕ СРЕДЫ И ВНЕШНИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Психологические и образовательные основы индивидуальной психологии достаточно широки, чтобы не игнорировать рассмотрение фактора влияния среды. Старая модель интроспективной психологии (психологии самоанализа) была настолько узка, что Вундт счел необходимым создать новую науку — социальную психологию — для того, чтобы учесть все, что выпало из ее поля зрения. Для индивидуальной психологии в этом нет необходимости, так как она индивидуальна и социальна одновременно. Она не сосредоточивается ни на человеческом сознании, за исключением среды, которая его стимулирует; ни на среде, за исключением ее значения для понимания сознания конкретных людей.

Ни воспитатель, ни учитель не должны считать себя единственными воспитателями ребенка. Волны внешнего влияния проникают в психику детей и формируют их прямо или косвенно, так сказать, через влияние на родителей и доведения их до определенного уровня сознания, которое и передается детям. Данное обстоятельство нельзя упускать из виду.

Прежде всего воспитатель должен принимать во внимание экономические обстоятельства. Мы должны помнить, что есть семьи, которые от поколения к поколению живут под тяжелым бременем обстоятельств, — семьи, которые продолжают борьбу с угнетающим их чувством горечи и печали. Эти горечь и печаль так воздействуют на них, что они не могут воспитывать ребенка в здоровых отношениях сотрудничества. Они живут на пределе человеческих возможностей, когда люди не могут сотрудничать, будучи охваченными паникой.

Затем мы также не должны забывать, что долгий период полуголодного существования или плохое финансовое положение влияют на физическое состояние как родителей, так и детей, а это в свою очередь имеет важное психологическое значение. Это можно увидеть в детях, рожденных в послевоенной Европе. Их гораздо труднее воспитывать, чем предыдущие поколения. Кроме экономических обстоятельств и их влияния на развитие ребенка, мы не должны забывать о влиянии невежества родителей относительно физической гигиены. Это невежество соединяется с робким и потакающим отношением их к детям. Родители хотят побаловать своих чад и боятся причинить им боль. Иногда они беспечны и думают, например, что искривление позвоночника исчезнет с возрастом, и вовремя не приглашают доктора. Это, конечно, является ошибкой, особенно в городах, где медицинская помощь всегда доступна. Если вовремя не исправить физическое состояние, оно может привести к сильной и опасной болезни, от которой могут остаться нежелательные психологические травмы. Болезнь со всеми ее проявлениями — это всегда «западня» с психологической точки зрения, и надо как можно больше снижать ее опасность.

Если этого возбудителя опасности нельзя избежать, то можно сделать менее опасным, развив в ребенке мужество и социальную направленность. Фактически можно сказать, что ребенок психологически пострадает от болезни настолько, насколько в нем не развита социальная направленность. Ребенок, воспитанный в среде, в которой он чувствует себя частью целого, будет поражен опасной болезнью в меньшей степени, нежели избалованный ребенок.

Истории болезней часто показывают начало психических расстройств после таких заболеваний, как коклюшный кашель, энцефалит, хорея и др. Можно подумать, что именно эти болезни являются причиной психических проблем. Но в действительности они только повод, который выявляет скрытые до поры изъяны в характере ребенка. Во время болезни ребенок ощущает свою власть и обнаруживает, как он может управлять семьей. Он увидел ужас и беспокойство на лицах родителей во время своей болезни и знает, что все это имеет отношение к нему. После болезни ему хочется остаться в центре внимания и он осуществляет это, пытаясь господствовать над своими родителями с помощью капризов и требований. Это, конечно, происходит с тем ребенком, которого не воспитали в социальном духе и которому нужен только повод, чтобы продемонстрировать свои эгоистические побуждения.

С другой стороны, интересно отметить, что иногда болезнь может стать поводом для исправления каких-то черт характера ребенка. Вот, например, случай с ребенком, который был вторым в семье школьного учителя. Этот учитель очень беспокоился о своем мальчике и не знал, что с ним делать. Время от времени мальчуган убегал из дома и в школе всегда был самым плохим учеником в классе. Однажды, когда отец уже собирался отослать его в исправительное учреждение, у мальчика обнаружили туберкулез бедра. Это болезнь, которая требует постоянного ухода со стороны родителей в течение долгого периода. Когда мальчик поправился, он стал самым послушным ребенком в семье. Все, что было необходимо ему, — это особое внимание родителей, вызванное его болезнью. Причиной его прежнего непослушания было то, что он всегда чувствовал себя в тени своего одаренного старшего брата. И он всегда сопротивлялся, потому что его не ценили так, как старшего брата. Но вот болезнь доказала ему, что родители ценят его так же, как и старшего брата, и он научился вести себя хорошо.

Что касается болезни, стоит также отметить, что детское сознание часто находится под глубоким впечатлением только что пережитой болезни. Дети удивлены и потрясены тем, что могут быть такие вещи, как опасная болезнь и смерть. След, оставленный болезнью в сознании детей, проявляется позднее в жизни, и можно встретить много людей, которые интересуются только болезнями и смертью. Некоторые нашли верный способ использовать свой интерес к болезням — они могут стать врачами и медсестрами. Но многие другие всегда боятся, и болезнь становится наваждением, которое мешает им в полезной деятельности. Изучение биографии более чем ста девочек обнаружило, что около 50% из них признаются, что самый большой страх в их жизни вызывает мысль о болезни и смерти.

Родителям следует позаботиться о том, чтобы дети не находились под слишком большим впечатлением от детских болезней. Они должны подготовить их сознание к таким явлениям и оберегать их от неожиданных ударов. Родители должны дать им понять, что жизнь не бесконечна, но достаточно продолжительна, чтобы иметь свой смысл.

Другой «возбудитель опасности» в детской жизни — это встреча с незнакомцами, знакомыми или друзьями семьи. Ошибки, которые возникают во время столкновения с такими людьми, происходят из-за того, что те в сущности не проявляют истинного интереса к детям.

Они любят развлекать детей или своими действиями очень влиять на них в течение короткого времени. Они чрезмерно хвалят детей и тем самым взращивают в них тщеславие. За короткое время, проведенное с детьми, они успевают их избаловать и таким образом создать трудности для их постоянных воспитателей. Всего этого надо избегать. Никто из посторонних не должен вмешиваться в воспитательные методы родителей.

Кроме того, посторонние часто неверно определяют пол ребенка и называют мальчика «прелестной девочкой» или наоборот. Этого тоже надо избегать по причинам, о которых мы будем говорить в главе, посвященной отрочеству.

Общее окружение семьи, естественно, очень важно, так как дает детям представление о степени участия семьи в общественной жизни. Другими словами, оно дает детям первые представления о сотрудничестве. Дети, которые растут в изолированной семье, проводят жесткую грань между членами семьи и посторонними людьми. Они ощущают некую пропасть, разделяющую дом и внешний мир, к которому они, конечно, относятся враждебно. Изолированная семейная жизнь исключает социальные отношения и склоняет детей к постоянной подозрительности и преследованию лишь своих собственных интересов. Таким образом изолированная жизнь мешает развитию социальной направленности.

Трехлетний ребенок уже должен быть подготовлен без боязни присоединяться к другим детям в играх и не должен бояться присутствия посторонних. Иначе позднее он станет робким и застенчивым и будет враждебно относиться к окружающим. Вообще эти качества можно обнаружить среди избалованных детей, так как они всегда хотят «исключить» других.

Чем раньше родители займутся исправлением этих черт характера, тем более они могут быть уверены, что сберегут ребенка от больших трудностей в будущем. Если ребенок был хорошо воспитан в первые три-четыре года — если он был обучен играть с другими и присоединяться к общему настроению, он не только избавится от застенчивости и эгоизма, но также и от возможных неврозов и даже умопомешательства. А умопомешательство и неврозы происходят только с теми людьми, которые живут изолированно, кто не заинтересован в других и у кого нет привычки к сотрудничеству.

Поскольку мы говорим о семейном окружении, можно упомянуть и о трудностях, которые возникают в результате изменения экономических обстоятельств. Если семья была когда-то богата, особенно когда ребенок был очень мал, а затем лишилась своих денег, то явно возникает трудная ситуация. Она наиболее тяжела для избалованного ребенка, так как он не подготовлен к обстоятельствам, когда не может получать столько внимания, как прежде. Ему недостает утерянных преимуществ и он тоскует о них.

Если семья неожиданно становится богатой, вновь возникают трудности в воспитании детей. В этом случае родители не готовы к надлежащему использованию своего богатства, и в чем особенно они ошибаются, так это в своем новом отношении к детям. Они хотят создать им условия для приятного времяпрепровождения, они хотят побаловать детей, так как чувствуют, что теперь им нет нужды скупиться на что-либо, и портят их. В результате очень часто можно наблюдать трудных детей в недавно разбогатевших семьях. Сын только что разбогатевшего отца — яркий пример подобного типа трудного ребенка.

Этих трудностей и даже бед можно избежать, если ребенка должным образом обучать сотрудничеству. Все эти ситуации похожи на своеобразные открытые двери, через которые ребенок убегает от необходимости упражнений в сотрудничестве, и нам в связи с этим необходимо быть особенно начеку.

На детей воздействует не только исключительность материальных обстоятельств, таких, как бедность или неожиданное богатство, но также и ненормальные психологические обстоятельства. Мы имеем в виду психологические предубеждения, которые возникают в семье. Они могут возникнуть из-за каких-либо действий родителей, например, если отец или мать совершили какой-то неблаговидный поступок. Этот факт оказывает на ребенка сильное впечатление. Он будет ожидать будущее со страхом и смятением. Ему захочется спрятаться от своих приятелей, он будет бояться, что однажды обнаружится, что у него такие родители.

Родители несут ответственность не только за то, чтобы обучить ребенка чтению, письму и счету, но также и за то, чтобы обеспечить ему надлежащую психологическую основу для развития, чтобы ему не пришлось переносить больше трудностей, чем другие. Так, если отец пьяница или вспыльчив, он должен помнить, что все это сказывается на ребенке. Если налицо несчастливый брак, если муж и жена постоянно ссорятся, то за это именно ребенку приходится снова расплачиваться. Эти детские воспоминания похожи на живые записи в душе ребенка, и он не может так легко их забыть. Он может, конечно, избежать их воздействия, если его научили сотрудничеству. Но уже сами эти ситуации, которые создают подобные испытания для ребенка, исключают возможность получения такой науки от родителей. Вот почему в последние годы получило развитие всеми признанное движение за организацию консультативных пунктов для детей в школах. Если родитель по какой-то причине не может выполнять свои обязанности, эти обязанности должны быть переданы психологически подготовленному учителю, который может привести ребенка к здоровому образу жизни.

Кроме предубеждений, возникающих в силу личностных обстоятельств, имеются предрассудки национальные, расовые и религиозные. Всегда можно увидеть, что подобные предрассудки воздействуют не только на унижаемого ребенка, но также и на других — агрессивных, унижающих его. Они становятся высокомерными и самодовольными; они думают, что принадлежат к привилегированной группе, и когда они стараются построить свою жизнь в соответствии с привилегиями, которые они сами себе создали, то терпят неудачу.

Национальные и расовые предрассудки — это безусловно основные причины войны, огромного бедствия для человечества, и они должны быть уничтожены во имя спасения прогресса и культуры. Задача учителя — показать войну в ее истинном свете, а не в предоставлении детям легкой и доступной возможности выражения своего стремления к превосходству, играя ружьями и мечами. Это неправильная подготовка к цивилизованной жизни. Есть много юношей, которые присоединяются к армии в результате военного воспитания, полученного в детстве; но кроме тех, кто идет в армию, есть в сотни раз больше тех, кто психологически искалечен до конца своей жизни военизированными играми. Они всегда идут по жизни как бойцы — с боеприпасами на плечах — и никогда не научатся искусству ладить с людьми.

Во время Рождества и других праздников, когда покупаются игрушки, родителям следует быть внимательными к тем играм, которые получают дети. Они должны оградить своих детей от оружия и военных игр, так же, как и от всех книг, которые прославляют героев войны и военные подвиги.

Что касается выбора хороших игрушек, можно было бы сказать очень много по этому поводу, но основной принцип заключается в том, чтобы выбирать вид игрушек, который бы стимулировал ребенка к сотрудничеству и конструктивности в своих занятиях. Надо понять, что игры, в процессе которых ребенок может работать и что-то строить, более предпочтительны и ценны, чем готовые или законченные игрушки, требующих от ребенка лишь укачивания куклы или игрушечной собаки и т. д. Кстати, если говорить о животных, то детей надо предупредить, что они должны относиться к животному не как к игрушке, а как к другу человека. Они не должны ни бояться животных, ни понукать ими, ни быть с ними жестокими. Когда бы дети ни проявляли жестокость по отношению к животным, в них можно подозревать желание господствовать и запугивать более слабых, чем они сами, людей. Если в доме есть животные — птицы, собаки и кошки, — детей надо научить обращаться с ними как с живыми существами, которые ощущают боль и страдают так же, как и люди. Правильные взаимоотношения с животными могут рассматриваться как подготовительный этап социального сотрудничества с людьми.

В окружении ребенка всегда есть родственники. Прежде всего, это бабушки. Необходимо со стороны рассмотреть их затруднительное положение и ситуацию, в которой они оказываются. Положение бабушек и дедушек в нашей культуре схоже с трагедией. Когда человек становится пожилым, у него должна быть большая комната, у него должно быть больше занятий и интересов. Но в нашем обществе происходит совсем обратное. Старые люди чувствуют, что их отталкивают, так сказать, отодвигают в угол. Очень жаль, так как они могли бы делать гораздо больше и могли бы быть безгранично счастливее, если бы у них было больше возможности работать и добиваться чего-то. Никогда не следует советовать человеку 60-ти, 70-ти или даже 80-ти лет бросить свое дело. Гораздо легче продолжить его, чем изменить весь образ жизни. Но в соответствии с нашими ошибочными социальными традициями мы отправляем стариков в запас, тогда как они все еще полны активности. Мы не даем им возможности для дальнейшего самовыражения. Что происходит в результате? Ошибки, которые мы совершаем по отношению к бабушкам и дедушкам, рикошетом бьют по детям. Старики постоянно находятся в положении людей, которым надо доказывать то, что не требует доказательств — что они все еще активны и с ними надо считаться. Пытаясь Доказать это, они постоянно вмешиваются в воспитание внуков. Они ужасно балуют детей. Это гибельный способ доказать, что они все еще знают, как надо воспитывать детей.

Мы должны избегать причинения обид этим милым и добрым старикам. Но желая дать им возможность большей активности, надо в то же время им объяснить, что дети должны расти как независимые личности и не должны быть игрушкой в руках других людей. Нельзя использовать детей во время семейных неурядиц. Если у стариков разногласия с родителями, они могут выиграть или проиграть этот спор, но не позволяйте им привлекать детей на свою сторону.

Как часто при изучении жизни пациентов психолога нам приходится обнаруживать, что они были любимцами бабушек и дедушек! Мы тотчас понимаем, как это способствовало возникновению их трудностей в детстве. Положение любимчиков приводило либо к избалованности, либо вызывало соперничество и ревность по отношению к сверстникам. И многие дети, утверждающие: «Я был любимцем деда», чувствуют обиду, если не встречают любовь со стороны других людей.

Среди различных родственников, играющих большую роль, есть «яркие кузены». Их тоже можно назвать людьми, вызывающими большое неудобство. Иногда они не только умны, но и красивы, и мы сразу видим, какое беспокойство причиняет ребенку напоминание о том, что у него есть умный или красивый кузен. Если он мужествен и социально направлен, то поймет, что для того, чтобы быть умным, надо просто лучше заниматься; и он будет стараться превзойти своего умного кузена. Но если он верит в то (что наиболее часто и происходит), что одаренными рождаются, — тогда он будет чувствовать себя неполноценным и обиженным судьбой. В этом случае все его развитие будет замедленным. Что касается красоты, которая действительно дар божий, хотя ее роль в жизни постоянно и переоценивают, мы можем видеть ошибки в образе жизни ребенка, готовые возникнуть у него от ощущения острой боли при мысли о том, что у него красивый кузен. Даже через двадцать лет люди все еще ощущают детскую зависть к своему обаятельному родственнику. Единственный путь противостояния сильнейшему воздействию подобного культа красоты — это объяснить детям, что здоровье и способность находить общий язык с другими людьми важнее красоты. Не будем отрицать, что красота имеет ценность и что всегда желательно принадлежать к красивой породе людей, чем некрасивой. Но с любой разумной точки зрения какая-то одна ценность не может быть изолирована от других и считаться главной целью. Так часто и происходит с красотой. То, что красота не столь важна для разумной и нормальной жизни, доказывается наличием среди преступных элементов очень красивых молодых людей, в то время как другие и вовсе некрасивы. Мы можем понять, как эти красивые мальчики однажды смогут стать преступниками. Они знали, что привлекательны, и считали, что все будет идти по их желанию. Поэтому они не были должным образом подготовлены к жизни. Позднее они тем не менее обнаружили, что не могут решать все проблемы без приложения усилий, и пошли по пути наименьшего сопротивления. Как сказал поэт Вергилий, «facilus descensus Averno» — дорога в ад легка.

Надо сказать несколько слов о детском чтении. Какие книги следует давать читать детям? Как следует поступить со сказками? Как надо читать такую книгу, как Библия? Единственное, на что мы обычно не обращаем внимание, это то, что ребенок понимает все совсем иначе, чем взрослые. Мы также не принимаем во внимание и то, что ребенок схватывает на лету все, что касается его собственного, личного интереса. Если это робкий ребенок, он найдет и в Библии, и в сказках рассказы, оправдывающие его застенчивость и заставляющие его всегда бояться опасностей. Сказки и отрывки из Библии необходимо также комментировать и объяснять, чтобы ребенок понял то, что следует понять, а не то, что диктуют ему его субъективные фантазии.

Чтение сказок, конечно, приятное занятие, даже взрослые могут читать их с пользой. Но есть одна вещь, которую надо исправлять у детей, — это чувство отстраненности от конкретного времени и места. Дети редко осознают разницу в эпохах и культурах. Они читают сказку, которая была написана в иное время, и не считают возможным наличие другого взгляда на события. Всегда есть принц и его всегда восхваляют и приукрашивают. И весь его характер преподносится в очень заманчивом свете. Описываемые обстоятельства, конечно, никогда не происходили, и они представляют собой вымышленную идеализацию, подходящую для определенного периода, когда почитание принца было необходимо. Детям надо разъяснять подобные вещи. Им следует рассказать об обмане, который лежит в основе волшебства. Иначе они могут вырасти в поиске легкого пути в жизни, подобно 12-летнему мальчику, который на вопрос о том, кем он хочет быть, ответил: «Я хочу быть волшебником».

Правильно объясненные сказки могут быть использованы как средство привития детям чувства сотрудничества, а также для расширения их кругозора. Что касается кино, можно сказать, что нет никакой опасности в показе фильма годовалому ребенку. Однако более старшие дети всегда будут не так понимать кинокартины. Ими неправильно истолковываются даже спектакли по сказкам. Так, 4-летний ребенок увидел известную сказочную постановку в театре. Спустя годы он все еще верил в то, что есть в мире женщины, которые продают отравленные яблоки. Многие дети неверно истолковывают саму тему или делают поспешные обобщения. Именно родители должны им объяснить все, пока они не убедятся, что дети поняли их правильно.

Чтение газет еще одно внешнее воздействие, от которого надо оберегать детей. Газеты пишутся для взрослых и не отражают детскую точку зрения. Кое-где есть специальные газеты для детей, и это очень хорошо. Что же касается обычных газет, они дают неподготовленному ребенку искаженную картину жизни. Ребенок начинает верить в то, что вся наша жизнь полна убийств, преступлений и происшествий. Сообщения о происшествиях особенно впечатляют маленьких детей. Мы можем судить об этом из высказываний взрослых о том, как они боялись пожара в детстве и как этот страх продолжал их преследовать и далее.

Эти примеры охватывают лишь небольшой перечень внешних воздействий, которые родители и воспитатели должны принимать во внимание при воспитании детей. Они, тем не менее, и наиболее важные, поскольку иллюстрируют применение общих принципов. Снова и снова сторонники индивидуальной психологии вынуждены настаивать на призыве всегда учитывать социальный интерес и мужество. Здесь, как и в других случаях, эти лозунги считаются необходимыми.

ГЛАВА 12.

ПОДРОСТКОВЫЙ ВОЗРАСТ И ПОЛОВОЕ ВОСПИТАНИЕ

О подростковом возрасте написаны целые библиотеки. И действительно, это очень важная тема. Правда, не в том аспекте, в котором мы обычно ее рассматриваем. Нет одинаковых подростков, в этом возрастном периоде встречаются всевозможные типы детей : старательные дети, неуклюжие дети, дети, следящие за своей одеждой, и те, которые вечно ходят грязными, и т. д. Также встречаются взрослые и даже пожилые люди, которые выглядят и ведут себя как подростки. С точки зрения индивидуальной психологии это совсем не удивительно и означает лишь то, что эти взрослые люди остановились на определенной ступени своего развития. Фактически подростковый период по индивидуальной психологии это не что иное, как очередная ступень развития, через которую должен пройти каждый индивидуум. Мы не верим, что каждая стадия развития или любая ситуация могут изменить человека. Но каждая из них обязательно действует как тест — как новая ситуация, которая выявляет черты характера, развившиеся в прошлом.

Возьмем, к примеру, детство, когда за ребенком тщательно следили и наблюдали; детство, в котором ребенок нечасто использовал свою волю и не был способен выразить то, что хотел. В подростковом возрасте, в котором происходит быстрое биологическое и психологическое развитие, такой ребенок будет вести себя так, словно он, наконец, лишился своих оков. Он быстро пойдет вперед, и его личность будет развиваться в здоровом русле.

С другой стороны, будут и такие дети, которые начнут останавливаться и оглядываться назад, а обращаясь в прошлое, не сумеют найти правильный путь в настоящем. Они теряют интерес к жизни и становятся очень скрытными. В данном случае это не знак того, что энергия, удерживаемая в узде в детстве, когда ребенка подавляли, наконец, нашла себе выход в отрочестве, но знак избалованного, изнеженного детства, в котором не было правильной подготовки ребенка к жизни.

В подростковом возрасте мы можем понять образ жизни личности лучше, чем в предшествующие до этого возраста годы. Причиной, конечно, является то, что отрочество к жизни как к таковой находится ближе, чем детство. И теперь нам легче будет увидеть его отношение к наукам. Мы сможем понять, легко ли он завязывает дружбу с людьми и может ли он быть человеком, социально заинтересованным в других.

Иногда этот постоянно присутствующий социальный интерес принимает чрезмерный характер, и мы можем встретить подростков, потерявших чувство меры и желающих только жертвовать своей жизнью ради других. Они слишком социализированы, и это также может явиться препятствием в их развитии. Мы знаем, что если человек действительно хочет быть полезным для других и работать на общее благо, он прежде всего должен позаботиться о себе. Он должен иметь нечто, чем он может поделиться с другими, если это нечто чего-то стоит.

С другой стороны, мы видим многих молодых людей в возрасте от 14 до 20 лет, которые в социальном плане чувствуют себя полностью потерянными. В 14 лет они ушли из школы, потеряв тем самым связь со своими старыми товарищами; и на то, чтобы завести новые знакомства, у них уйдет много времени. А они между тем чувствуют себя полностью изолированными. Затем встает вопрос о профессии. Здесь вновь подростковый возраст многое раскрывает. Он выявляет отношение, сформированное в образе жизни. Можно встретить некоторых молодых людей, становящихся очень независимыми и изумительно работоспособными. Они тем самым показывают, что находятся на правильном пути развития. Другие, однако, в это же время приостановятся в своем развитии. Они не найдут для себя подходящего занятия; они всегда будут что-нибудь менять: либо профессии, либо школы и т. д. Либо они выберут праздность и не захотят работать вообще.

Ни один из этих признаков не был приобретен в отрочестве, просто в этот период они наиболее отчетливо проявились, будучи сформированы еще в прошлом. И зная, например, очень хорошо какого-то конкретного ребенка, можно предсказать его будущее поведение в отрочестве, когда у него будет возможность для самовыражения, более свободная, чем в тот период, когда за ним наблюдали, опекали, ограничивали.

Мы подходим к третьей, фундаментальной жизненной проблеме — любви и браку. Как раскрывается личность подростка в его отношении к этой проблеме? И вновь здесь нет разрыва с предшествующим периодом, только повышенная психическая активность делает это отношение более четким, чем раньше. Мы обнаружим, что некоторые подростки совершенно уверены в том, как они должны вести себя. Они относятся к проблеме любви либо романтично, либо очень смело. В любом случае они находят правильную норму поведения по отношению к противоположному полу.

Есть другая группа детей уже иной крайности, которые ужасно застенчивы в вопросе секса. И хотя по возрасту они близки к этой области человеческих отношений, они проявляют отсутствие подготовки к ней. Если обратить внимание на проявления личности в подростковом возрасте, можно довольно точно определить линию поведения подростка в дальнейшей жизни. И мы знаем, что необходимо делать, если мы хотим изменить будущую жизнь этого ребенка.

Если подросток относится очень негативно к противоположному полу, то проследив всю его предшествующую жизнь, мы обнаружим, что он, вероятно, был борющимся ребенком. Возможно, он чувствовал себя угнетенным и подавленным из-за того, что предпочтение отдавалось другому ребенку. В результате он теперь считает, что должен идти вперед, не проявляя слабостей, что должен быть надменным и отрицать все проблески чувств. Таким образом, его отношение к вопросам пола становится отражением его детских переживаний.

В подростковом возрасте часто наблюдается желание уйти из дома. Это явление может быть объяснено тем фактом, что ребенок никогда не был удовлетворен домашними условиями и сейчас обостренно ожидает первой же возможности, чтобы порвать семейные узы. Он больше не хочет, чтобы его поддерживали, хотя на самом деле в продолжении этой поддержки заинтересованы обе стороны: и он сам, и родители. И если вдруг дела у ребенка пойдут плохо, то отсутствие помощи со стороны родителей становится оправданием его неудач.

Та же самая тенденция, но выраженная в меньшей степени, наблюдается в случае с детьми, которые, живя дома, используют любую малейшую возможность, чтобы не прийти ночевать. Конечно, гораздо более заманчиво искать развлечения вне дома, чем проводить время в бездействии дома. И в этом также можно видеть упрек семье и знак того, что ребенок в ней не чувствует себя свободным, а постоянно находится под опекой и наблюдением. Таким образом, у него никогда не бывает возможности выразить себя и понять свои собственные ошибки. Подростковый период является опасным периодом, во время которого может начаться движение в этом направлении.

Многие дети чувствуют отсутствие уважения к себе значительно острее в подростковом возрасте, нежели когда бы то ни было ранее. Возможно, они были хорошими учениками в школе, где их высоко оценивали учителя; затем их неожиданно перевели в другую школу, в другую социальную среду или к иному роду занятий. К тому же нам хорошо известно, что будучи часто лучшими учениками в школе, дети перестают быть таковыми в подростковом возрасте. Кажется, что с ними произошла какая-то перемена, на самом же деле никаких изменений нет; все дело в том, что прежняя ситуация не выявляла их характер так правдиво, как новая.

Из всего сказанного выше следует, что одной из самых лучших мер, предотвращающих проблемы подросткового возраста, является культивирование дружбы. Детям следует быть хорошими друзьями и товарищами по отношению друг к другу. И это относится в равной мере как к членам семьи, так и к другим людям. Семья должна быть тем союзом, в котором все доверяют друг другу. Ребенок должен оказывать доверие своим родителям и учителям. Действительно, в подростковый период только тот тип родителя и учителя может продолжать, находясь в этой роли, управлять ребенком, который до этого был ему товарищем и полным сочувствия человеком. Любой другой тип взрослого в этот период немедленно отторгается ребенком. Он перестанет доверять им и будет считать их совершенно посторонними людьми и даже, возможно, врагами.

Среди девочек данного возраста можно заметить, что именно в это время они начинают проявлять неприязнь к своей женской роли и будут искать возможность подражать мальчикам. И, конечно, значительно легче подражать мальчикам-подросткам в таких проступках, как курение, употребление алкоголя и присоединение к группировкам, чем следование таким добродетелям, как выполнение ответственной и тяжелой работы. К тому же у девочек на этот счет может быть оправдание, что если они не будут повторять действия мальчиков, последние не будут ими интересоваться.

Если мы проанализируем подобный мужской протест, девочки-подростка, то обнаружим, что с самого детства ей по сути дела никогда не нравилась женская роль. Однако до сих пор эта неприязнь была скрыта и проявилась только в отрочестве. Вот почему так важно наблюдать за поведением девочек в данный период, так как именно в это время мы можем понять их позицию по отношению к своей половой роли в будущем.

Юношам в этом возрасте часто нравится играть роль мудрого, отважного и уверенного в себе мужчины. Иные же боятся своих проблем и не верят в себя как в настоящих и полностью сформировавшихся мужчин. Если в формировании их мужского характера была допущена какая-то ошибка, то именно теперь она проявится. Они окажутся женоподобными, изнеженными и станут вести себя подобно девочкам; они даже могут повторять девичьи слабости, к которым относятся кокетство, любовь к позированию и т. д.

Помимо этой женской крайности, среди юношей мы можем встретить и тех, кто чересчур усердствует в проявлении своих мужских черт характера, что может привести к самым низким порокам. Они будут злоупотреблять алкоголем и сексуальной невоздержанностью. Иногда они могут даже начать совершать преступления лишь для того, чтобы продемонстрировать свое мужское начало. Такие пороки наблюдаются среди мальчиков, которые хотят быть выше других, стремятся стать лидерами и хотят удивлять своих товарищей.

Однако этому же типу подростков помимо бравады и амбиций часто свойственна скрытая трусость. Несколько пресловутых примеров тому мы имели недавно в Америке — таких как Хикман, Леопольд и Лоеб. Если изучить внимательно их карьеру, то выяснится, что эти люди были подготовлены к легкой жизни и всегда искали легких успехов. Такие типы активны, но не мужественны, что как раз является хорошей комбинацией для преступной натуры.

В подростковом возрасте часто встречаются дети, которые впервые поражают своих родителей. Тот, кто не ищет скрытого единства всех их поступков, может подумать, что эти дети внезапно изменились. Однако если мы изучим все, что происходило с ними раньше, мы увидим, что характер индивидуума остался прежним, просто личность в данный момент имеет больше сил и возможностей для совершения поступков.

Следующий момент, который необходимо отметить, касается того, что каждый подросток в этом возрасте стоит перед своеобразным испытанием — он чувствует, что должен доказать, что он больше не ребенок. Это, конечно, довольно предательское чувство, так как всякий раз, когда нам кажется, что мы должны кому-то что-то доказывать, вероятнее всего будет то, что мы в этом зайдем слишком далеко. Подобное происходит и с ребенком в аналогичной ситуации.

И это в действительности самый существенный признак отрочества. И чтобы противодействовать ему, необходимо объяснить подростку, что тому не нужно убеждать нас в том, что он уже не ребенок. И это объяснение поможет избежать преувеличенного проявления признаков, о которых говорилось выше.

Среди девочек можно найти такой тип, который склонен преувеличивать значение половых отношений и становится «помешанной на мальчиках». Такие девочки постоянно воюют со своими матерями и считают, что находятся в «ежовых рукавицах»; что возможно так и есть на самом деле. Они вступают в отношения с любым мужчиной, которого встретят, лишь для того только, чтобы досадить матери. Они вполне счастливы от сознания того, что мать будет ужасно огорчена, если обнаружит это. Многие девочки-подростки имели половую связь с мужчиной после того, как убежали из дома по причине ссоры с матерью или из-за излишней суровости отца.

По иронии судьбы девочки, которых подавляли с целью воспитать их хорошими и послушными, вдруг оказались плохими из-за отсутствия или недостатка психологической проницательности родителей. Вина в таких случаях лежит не на девочках, а на их родителях, потому что они не подготовили своих дочерей должным образом к тем жизненным ситуациям, в которых они могут оказаться. Они слишком опекали девочек до их взросления и в результате не сумели развить в них умение делать правильные суждения, а также уверенность в себе, столь необходимые при столкновении с ловушками подросткового возраста.

Иногда трудности возникают не в юношестве, а после замужества. Однако суть проблемы остается прежней. Просто девочкам в определенной мере повезло в юности, что они не встретились с разного рода неприятными ситуациями. Но рано или поздно нежелательная ситуация непременно возникнет, и поэтому необходимо быть подготовленными к ней. В качестве иллюстрации можно привести следующий случай, связанный с проблемами девочки-подростка. Речь идет о 15-летней девушке из очень бедной семьи. К несчастью, у нее был старший брат, который постоянно болел и в силу этого нуждался в уходе матери. С раннего детства девочка заметила разницу в отношении к детям. Вдобавок, когда она родилась, отец тоже был болен, и матери приходилось заботиться об обоих — о сыне и о муже. У девочки был двойной пример того, что значит получать уход и внимание, и она начала страстно тосковать по человеческой заботе и вниманию. Она не могла найти этого признания в семейном кругу, тем более, что вскоре у нее появилась младшая сестренка, которая лишила ее и той малой толики внимания, которую она имела. Теперь судьба повернулась так, что после рождения младшей сестренки отец выздоровел и к малышке было больше внимания, чем получала ее старшая сестра в младенчестве. А дети всегда замечают такие вещи.

Девочка компенсировала недостаток внимания к себе дома усерднейшей работой в школе. Она стала лучшей ученицей в классе; в связи с этим все считали, что она продолжит образование в средней школе. Но начав учебу в средней школе, она меняется. Она учится не столь успешно; причиной этого было то. что ее новая учительница ее не знала и не оценила по достоинству. Она же со своей стороны жаждала признания, однако с этого времени не получала его ни дома, ни в школе. И ей пришлось искать это признание на стороне. Девушка отправляется на поиски мужчины, который смог бы оценить ее. Она нашла его и прожила с ним две недели. Вскоре мужчина устал от нее. Можно было бы предсказать, что случится дальше, можно было бы предсказать, что она осознает, что это не то признание, о котором она мечтала. Тем временем семья начала беспокоиться и предприняла поиски своей дочери. Вдруг они получили от нее письмо, в котором говорилось: «Я приняла яд. Не беспокойтесь — я счастлива». Очевидно, самоубийство было следующей ее мыслью после поражения в поисках счастья и любви. Тем не менее, она не покончила с собой; она использовала самоубийство как угрозу, чтобы вызвать прощение своих родителей. Она продолжала слоняться по улицам, пока мать не нашла ее и не привела домой.

Если бы девушка знала, как знаем это мы, что вся ее жизнь проходила в борьбе за то, чтобы быть любимой, ничего этого не произошло бы. Если бы учительница в средней школе поняла, что девочка всегда успешно училась и что единственное, чего ей не доставало, так это определенного уважения, тогда трагедии бы не произошло. Во всяком случае, в данной цепи обстоятельств соответствующее обращение с девочкой могло бы предотвратить ее крушение.

Это все поднимает проблему полового воспитания. Вопросам полового воспитания в последнее время уделялось слишком преувеличенное внимание. Есть много людей, помешанных, если можно так выразиться, на половом воспитании. Они требуют его осуществления в любом возрасте, подчеркивая опасность полового невежества. Но если мы оглянемся на свое собственное прошлое и на прошлое других, то не увидим ни тех сверхтрудностей, ни тех сверхопасностей, которые они вообразили.

Опыт индивидуальной психологии учит тому, что ребенку в возрасте 2-х лет следует сказать о том, что он мальчик или девочка. Тогда же следует ему объяснить, что нельзя никогда заменить его пол и что мальчики вырастут и станут мужчинами, а девочки — женщинами. Если это сделано вовремя, то отсутствие прочего знания не будет столь опасным. Если ребенка убедили, что девочка не будет воспитываться как мальчик, а мальчик не будет воспитываться как девочка, в этом случае в его сознании зафиксируется соответствующая половая роль, и он, несомненно, будет развиваться в соответствии с этой установкой и будет естественным образом подготовлен к своей роли.

Если же, однако, он будет верить в то, что каким-то чудом сумеет сменить свой пол, то тут не избежать проблем. Проблемы также будут и в том случае, если родители постоянно высказывают желание изменить пол ребенка. В «Источнике одиночества» мы находим отличное литературное подтверждение этой ситуации. Родителям часто нравится воспитывать девочку как мальчика и наоборот. Они фотографируют своих детей в одежде противоположного пола. Иногда так случается, что девочка выглядит как мальчик, и окружающие начинают обращаться к ней как к мальчику. Это может послужить началом для большой путаницы, которой можно легко избежать.

Также следует избегать любых дискуссий по вопросам пола, которые ведут к недооценке женского пола и восхвалению мужского как высшего. Необходимо приучить детей к мысли о том, что оба пола равноценны. Это важно не только для предотвращения комплекса неполноценности у представителей недооцениваемого пола, но также и для предотвращения отрицательного воздействия на детей мужского пола. Если бы мальчиков не приучали к мысли, что они принадлежат к высшему полу, они бы не рассматривали девочек лишь как обычных объектов желания. Также они не оценивали бы взаимоотношения полов в извращенном свете, если бы осознали свои будущие задачи.

Другими словами, истинная проблема полового воспитания заключается не в простом разъяснении детям физиологии половых отношений — она включает в себя формирование правильного отношения к любви и браку. Это тесно связано с вопросом социального приспособления. Если человек социально не приспособлен, он превратит в шутку вопрос о сексе и будет смотреть на вещи только с точки зрения потворства своим желаниям. Это случается, конечно, слишком часто и является отражением изъянов нашей культуры. Женщинам приходится страдать из-за того, что в этих условиях мужчине значительно легче играть ведущую роль. Но мужчины тоже страдают, потому что из-за этого воображаемого превосходства они утрачивают присущие их полу ценности.

Что же касается физического аспекта полового воспитания, то совсем необязательно, чтобы дети узнавали об этом в самую раннюю пору их жизни. Можно подождать, пока ребенок проявит любопытство в этом вопросе, пока захочет выяснить какие-то конкретные вещи. Мать и отец, которые заинтересованы в развитии ребенка, поймут, когда настанет подходящий момент, чтобы ввести ребенка в курс дела, если он сам слишком застенчив, чтобы задавать вопросы. Если он чувствует, что родители это его товарищи, он будет задавать вопросы, и в этом случае ответы должны даваться непременно в соответствии с уровнем его понимания. Необходимо избегать таких ответов, которые стимулируют сексуальное напряжение.

В этой связи можно отметить, что нет постоянной необходимости беспокоиться из-за явно преждевременного проявления полового инстинкта. Половое развитие начинается очень рано, по сути в первые недели жизни. Общеизвестно, что даже младенец испытывает эротическое удовольствие и что иногда он старается искусственно стимулировать эрогенные зоны. Не следует пугаться симптомов этого зарождающегося порока, но мы должны сделать все, чтобы положить конец такой порочной практике, не придавая, однако, демонстративно чрезмерной важности подобным проявлениям. Если ребенок обнаружит, что мы обеспокоены этими явлениями, он будет намеренно продолжать свою привычку, чтобы привлечь к себе внимание. Именно вышеназванные действия ребенка заставляют нас предположить, что он жертва сексуального влечения, в то время как на самом деле он использует эту привычку как средство для того, чтобы быть на виду. Обычно маленькие дети стараются обратить на себя внимание, играя своими гениталиями, ибо знают, что их родители боятся подобных явлений. Здесь имеет место та же психология, как и в случае, когда дети прикидываются больными, заметив, что тогда их больше любят и балуют.

Детей не следует слишком поощрять телесно посредством поцелуев и объятий. Это немилосердно по отношению к ребенку, особенно в подростковом возрасте. Нельзя также подвигать ребенка к размышлениям о вопросах секса. Очень часто бывает, что ребенок может найти несколько фривольных фотографий в библиотеке отца. В психологической практике мы постоянно слышим об этом. Дети не должны иметь доступа к книгам сексуального содержания, освещенного в рамках, не предназначенных для их возраста. Также нельзя брать детей на фильмы, культивирующие сексуальные взаимоотношения.

Если избежать всех этих форм преждевременного возбуждения интереса, то не будет и оснований для любых опасений. Надо говорить об этом лишь в нужное время и в доступном виде, никогда не раздражая ребенка и всегда давая ответы честно и без обиняков. Более того, нельзя лгать детям, если хотите сохранить их доверие. Если ребенок доверяет родителям, он не станет принимать во внимание объяснения, которые слышит от своих товарищей — а, возможно, почти 90% человечества получают знания о сексе от друзей, — и будет верить тому, что говорят родители. Такое сотрудничество, такое товарищество между ребенком и родителями значительно важнее, чем различные отговорки, к которым прибегают, полагая, что они отвечают ситуации.

Люди, знающие слишком много о сексе или познавшие его очень рано, обычно впоследствии избегают его. Вот почему желательно избегать ситуаций, когда дети видят родителей, занимающихся любовью. При возможности не следует спать в одной комнате с ними, а уж тем более в одной постели с ними. Также не следует размещать на ночь в одной комнате братьев и сестер. Родители должны всегда четко следить за тем, чтобы дети правильно вели себя, а также наблюдать за любыми внешними воздействиями, которым подвергаются их дети.

Эти замечания суммируют наиболее важные аспекты проблемы полового воспитания. Мы видим здесь, как и на всех других этапах воспитания, исключительную важность чувства сотрудничества и товарищества внутри семьи. При наличии сотрудничества, а также раннего осознания своей половой роли и равенства мужчины и женщины ребенок хорошо подготовится к любым неприятностям на его пути. А главное, он хорошо подготовится к качественному выполнению своей работы.

ГЛАВА 13.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ОШИБКИ

В воспитании детей есть некоторые вещи, которых родитель или учитель не должны допускать, чтобы не лишить ребенка уверенности в себе. Он никогда не должен расти без надежды из-за того, что его усилия не вызывают немедленного успеха; он не должен заранее переживать поражение из-за своей вялости, или апатии, или крайней пассивности, как не должен поддаваться и предубеждению, что на свете есть одаренные и бездарные дети. Индивидуальная психология утверждает, что заниматься надо всеми детьми, чтобы активизировать их умственные способности, вселяя в них больше мужества, больше веры в себя; детей надо учить не воспринимать трудности в качестве непреодолимых препятствий, а с готовностью встречать эти трудности и преодолевать их. Успех не всегда сопровождает эти усилия, но многие случаи, оказавшиеся успешными, являются достаточной компенсацией для тех, что не показывают зримых результатов. Можно предложить следующий интересный случай, в котором наши усилия возымели успех.

Речь идет о 12-летнем мальчике, шестой год учившемся в начальной школе. У него была очень низкая успеваемость, что его самого ничуть не беспокоило. Судьба мальчика была поистине несчастливой. Из-за рахита он не мог ходить до трех лет. К четырем годам он произносил всего несколько слов. А когда мальчику исполнилось 4 года, мать отвела его к детскому психологу, который заявил, что случай с ее сыном безнадежный. Однако мать не поверила этому заключению и поместила ребенка в учреждение по коррекции детей. Там он развивался медленно и без особой помощи со стороны специалистов. Когда он достиг шестилетнего возраста, было решено, что он может поступать в школу. В течение первых двух школьных лет с ним занимались дома дополнительно по учебной программе потому, чтобы он смог сдавать переводные экзамены. Ему удалось закончить третий, а также и четвертый классы.

Ситуация же в школе и дома была следующей. Демонстрируя чрезвычайную леность, он старался всегда быть на виду в школе; он жаловался, что ему не удается сосредоточиться и сконцентрировать внимание на уроках. Он плохо ладил со школьными товарищами, терпел их насмешки и всегда выставлял себя слабее других. В школе у него был лишь один друг, которого он очень любил и с ним одним проводил время. Остальных детей он находил неприятными и не мог наладить с ними контакта. Учитель сетовал, что мальчик слаб в математике и не может писать; и это несмотря на то, что он был убежден в способности мальчика учиться так же успешно, как и другие.

В свете этих фактов из жизни мальчика и тех возможностей в учебе, которые он имел на тот момент, стало ясно, что подход к нему был основан на ошибочном диагнозе. В то время как это был ребенок, страдающий от постоянного чувства неполноценности, вернее, речь идет о комплексе неполноценности. У мальчика был старший брат, который во всем делал успехи. Родители его утверждали, что он мог поступить в среднюю школу без подготовки. Родители вообще любят говорить, что их детям необязательно специально готовиться, и те сами не упускают возможности похвастаться этим. А ведь несомненно, что учение без изучения наук, без труда невозможно. По-видимому, старший брат научился черпать все знания на уроках, будучи чрезвычайно внимательным в классе и удерживая в памяти то, что видел и слышал в школе. Детям же, которые не столь внимательны на классных занятиях, приходится затем наверстывать упущенное дома.

И какая же оказалась разница между этими двумя мальчиками! Младшему постоянно приходилось быть под влиянием гнетущего чувства, что он менее способен, чем его брат, и что он и ногтя его не стоит. Вполне вероятно, что об этом он слышал частенько и от своей матери, когда та была недовольна им, а также и от брата, который нередко называл его дураком или идиотом. Как рассказывала мать, ее старший сын часто бил своего братишку за то, что тот ему не подчинялся. И вот перед нами результат: человек, считающий себя хуже других. Казалось, сама судьба подтверждала эту его веру. Школьные товарищи смеялись над ним; в учебе у него никогда ничего не удавалось; он говорил, что никак не может сосредоточиться. Любая трудность пугала его. Время от времени учитель намекал мальчику, что ему не место ни в этом классе, ни, возможно, в этой школе. И не удивительно, что ребенок в конце концов уверился в том, что ему не выбраться из положения, в которое он попал; и он признал правоту мнения окружающих о себе. А это уже трагедия, когда ребенок настолько потерял мужество, что разуверился в будущем.

Эту неуверенность в будущем можно было легко увидеть не только потому, как он дрожал или бледнел, когда мы заговаривали с ним в ободряющей манере, но также и по одному признаку, который следует всегда отмечать. Когда мы спрашивали его о возрасте (а мы знали, что ему 12 лет), он отвечал, что ему 11. Подобный ответ нельзя принимать за некую случайность, так как большинство детей знают точно, сколько им лет. Мы часто удостоверялись, что такие ошибки имеют скрытые причины. Если сопоставить ответ мальчика с тем, что происходило в его жизни, то создается впечатление, что он пытается вернуться в прошлое. Он хочет вернуться назад, в то время, когда он был младше, слабее и больше нуждался в помощи, чем сейчас.

Мы можем восстановить психологическое состояние мальчика, исходя из уже имеющихся у нас фактов. Этот ребенок не ищет спасения в выполнении тех заданий, которые обычно доступны детям его возраста; ведь он уверовал в то, что по развитию он отстает от других и потому не может соперничать с ними, и ведет себя подобающим образом. И то, что он ощущает себя ниже других, и выражено в принижении своего возраста. Возможно и то, что он отвечает «Одиннадцать лет», а при определенных обстоятельствах ведет себя как пятилетний ребенок. Мальчик до того уже уверился в своей неполноценности, что пытается приспособить свою деятельность к статусу отстающего, к которому, как он полагает, и относится.

Мальчик до сих пор ходит под себя днем и не может контролировать нормальную походку. Эти симптомы проявляются тогда, когда тот или иной ребенок верит или хочет верить в то, что он все еще маленький. И эти показатели подтверждают наше заключение, что данный мальчик хотел уцепиться за свое прошлое и вернуться к нему, если бы это было возможно.

До того, как ребенок родился, в доме уже держали гувернантку. Она очень привязалась к малышу и при случае всегда занимала место матери, беря ребенка под свое покровительство. Из этого мы могли вывести определенные выводы. Мы уже знаем, как жил ребенок, знаем, что он не любил вставать рано по утрам. Описание его долгого пробуждения сопровождалось жестом отвращения. И мы вынесли заключение, что мальчик не любит ходить в школу. Тому, кто не ладит со своими школьными товарищами, кто чувствует себя угнетенным, кто не верит, что способен хоть что-нибудь довести до конца, вряд ли захочется пойти в школу. И как результат, у него не будет желания вставать утром для школы.

Его гувернантка, однако, сказала, что мальчик все же хотел ходить в школу. Действительно, когда недавно он был болен, то даже упрашивал, чтобы ему позволили встать. И в том, что мы отметили выше, нет никакого противоречия. Вопрос же должен ставиться такой: «Как гувернантка допустила такую ошибку?» И обстоятельства, при которых это случилось, понятны и даже забавны. Просто больной ребенок мог позволить себе заявить, что он хочет идти в школу, так как точно знал ответ своей гувернантки: «Тебе нельзя идти, ведь ты же болен». Семья, однако, не понимала кажущейся противоречивости и пребывала в растерянности в своих попытках сделать что-нибудь с мальчиком. У нас также часто была возможность наблюдать за неспособностью этой гувернантки понять, что же в действительности творилось в душе ее любимца.

В характере мальчика развилось и еще кое-что, что стало непосредственной причиной посещения нас, психологов. Дело в том, что он украл у гувернантки деньги для покупки конфет. Это еще раз показало, что мальчик вел себя как маленький ребенок. Взятие без спроса денег на сладости является исключительно детской чертой. Малыши всегда подвержены этому пороку, когда не могут контролировать свою страсть к леденцам; это также дети, которые не могут контролировать функции своего организма. С психологической точки зрения рассматриваемая ситуация означает следующее: «Вы должны следить за мной, иначе я набедокурю». Мальчик все это время пытался подстроить ситуации таким образом, чтобы окружающие были заняты только им, потому что у него не было уверенности в себе. Когда мы сопоставили ситуацию в семье со школьной, связь между ними стала очевидной. Дома он мог найти людей, которые возились с ним, в школе он таковых иметь не мог. Но кто хоть раз попытался что-нибудь изменить в поведении ребенка?

К тому времени, когда мальчика привели к нам, его считали отсталым и неполноценным ребенком, в то время как он совершенно не заслуживал подобной характеристики. Он был вполне нормальным. И чем скорее бы он обрел веру в себя, тем быстрее бы стал учиться на равных со своими школьными товарищами. Он постоянно был склонен видеть во всем для себя только плохое и заранее предвкушать поражение, прежде чем сделать хоть шаг вперед. Отсутствие уверенности в себе проявлялось в каждом его жесте, что и было отражено в характеристике учителя: «Не может сосредоточиться, рассеян, замкнут и т.д.». Его неуверенность была столь очевидной, что никто бы не смог этого не заметить; а обстоятельства так явно складывались против него, что изменить его точку зрения на свой счет было бы очень трудно.

После заполнения нашей анкеты мы дали психологическую консультацию. Нам пришлось побеседовать не только с мальчиком, но и с целой группой людей. Во-первых, с матерью, которая давно смирилась с тем, что сын ее безнадежен, и пыталась лишь помочь ему в том, чтобы он время от времени хоть что-нибудь мог бы делать. Во-вторых, со старшим братом, который с презрением взирал на своего младшего брата.

Наш мальчик, естественно, не мог ответить на вопрос: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» И это наводит на размышления. Всегда подозрительно, когда подросток вообще не знает того, кем он хочет быть. В жизни случается так, что люди обычно выбирают не ту профессию, о которой мечтали в детстве. Но это не имеет значения. Во всяком случае, у них есть цель в жизни. В самом раннем возрасте дети хотят стать шоферами, сторожами, кондукторами или кем-то еще, что вызывает у них детское восхищение. Но когда у ребенка нет никакой цели, то в этом случае надо предполагать, что он боится смотреть в будущее и хочет вернуться в свое прошлое, иначе говоря, он хочет избежать будущего и всех проблем, связанных с ним.

Казалось бы, это входит в противоречие с одним из основных утверждений индивидуальной психологии. Мы всегда вели речь о стремлении к превосходству, характерному для детского возраста; и мы попытались доказать, что каждому ребенку свойственно желание раскрыться; что он хочет стать значительнее, чем другие, хочет чего-нибудь добиться в своей жизни. И неожиданно перед нами появляется ребенок, разбивающий наши доводы; ребенок, стремящийся уйти в тень, стать меньше и найти себе покровителя. И как же нам все это объяснить? Динамика психической жизни не проста. Любое движение души несет в себе запутанность и сложность. И если в сложных случаях мы будем делать упрощенные заключения, то мы постоянно будем пребывать в заблуждении. Любая сложная педагогическая ситуация содержит подводные камни, и попытка решить данный вопрос диалектически с точки зрения борьбы противоположностей, как например, если утверждать, что мальчик пытается двигаться в обратном направлении, чтобы оказаться сильнейшим, а также быть в безопасности, — все это не выдержит критики, пока не станет понятной вся картина в целом. Исходя из этого, мы видим, что такие дети по-своему, пусть и в забавном виде, правы. Они никогда не станут такими же сильными и влиятельными, какими являлись в то время, когда были еще очень маленькими, слабыми и беспомощными и ничего от них не требовалось. Такой ребенок, потерявший уверенность в себе, боится, что у него никогда и ничего не получится. И можем ли мы тогда предположить, что он с готовностью встретится с будущим, в котором от него будут чего-то ожидать? Он должен избегать любой ситуации, в которой его силы и возможности должны быть использованы для определения его как индивидуальности. Таким образом, устраняется все, кроме четко очерченной сферы деятельности, где с него будут спрашивать по минимуму. Отсюда легко становится понятным, что остается лишь определенная толика устремлений — быть признанным; и это то признание, которое он получал, будучи малышом, зависящим от других.

Нам пришлось побеседовать не только с учителем мальчика, его матерью и старшим братом, но также и с отцом и нашими коллегами. Такое количество обсуждений требует огромного труда, большей части которого можно было бы избежать, если бы мы могли склонить на свою сторону учителя. Это не означает, что такое невозможно, но, однако, не все так просто. Многие учителя до сих пор очень строго придерживаются старых методов и взглядов и считают психологические исследования чем-то экстраординарным. Многие из них опасаются, что психологический тест фиксирует потерю их влияния, или же они считают подобные тесты неоправданным вмешательством. И это, разумеется, не так. Психология — это наука, которую нельзя одолеть за один присест и которую надо изучать и использовать на практике. Однако при неверной точке зрения от нее как от науки, увы, мало пользы. Терпимость также является необходимым качеством, особенно для учителя; и похвально, когда он восприимчив к новым идеям психологии, даже если они, казалось бы, входят в противоречие с нашими сложившимися взглядами. Сегодня при существующих условиях у нас нет права категорически опровергать мнение учителя. Что же делать в такой сложной ситуации? Наш опыт предполагает единственное в подобных случаях действие: вызволить ребенка из того затруднительного положения, в которое он попал, иначе говоря, просто забрать его из школы. И при этой процедуре никто не пострадает. Практически никто не знает, что происходит; мальчуган же, наконец, лишается своего тяжкого бремени. Он входит в новую ситуацию, неизвестную ему во всем. Ему не нужно беспокоиться о том, что кто-то о нем плохо подумает, как и не нужно переживать презрение со стороны окружающих. Каким образом это достигается, объяснить не так просто. Очень большая нагрузка в связи с этим падает на семью. Наверное, каждый педагогический случай имеет свой, несколько отличный подход к решению. Однако нам того было бы легче иметь дело с такими детьми, у которых большинство учителей сведущи в индивидуальной психологии, которые с пониманием воспримут любую ситуацию и смогут помочь своим детям в школе.

ГЛАВА 14.

ВОСПИТАНИЕ РОДИТЕЛЕЙ

Эта книга, как уже отмечалось выше, адресована родителям и учителям; и те и другие могут в равной степени использовать новые данные психологии в психической жизни ребенка. Последние исследования говорят о том, что когда ребенок получает хорошее образование, то не имеет решающего значения , под чьим большим руководством — родителей или учителя — шло воспитание и развитие этого ребенка. Мы имеем в виду, разумеется, внешкольное образование — не обучение учебным дисциплинам, а развитие личности, что является важнейшей частью образования. Сегодня, хотя обе стороны (и родитель и учитель) вносят свою лепту в процесс воспитания, — родители вносят поправки в несовершенство школы, учитель корректирует недостатки семейного воспитания — тем не менее истина такова, что в наших больших городах под влиянием современных социальных и экономических условий основное бремя ответственности падает все же на учителя. В большинстве своем родители не столь восприимчивы к новым идеям, как наши учителя, имеющие профессиональный интерес к воспитанию детей. Свою надежду в подготовке подрастающего поколения завтрашнего дня индивидуальная психология прежде всего связывает с изменением школ и учителей, хотя и сотрудничество с родителями ни в коей мере не исключается.

Однако как только речь заходит о воспитательной работе учителя, неизбежно на свет выходит конфликт, столкновение с родителями. И очевидность этой ситуации проявляется прежде всего в том, что корректирующая деятельность учителя в какой-то мере предполагает неудачу самих родителей. А это в некотором смысле своего рода обвинение в их адрес, что очень часто так ими и воспринимается. И как в такой ситуации учителю обращаться с родителями?

К данной проблеме относятся следующие замечания. Они, конечно, написаны с точки зрения учителя, которому приходится работать с родителями как с психологической проблемой. При чтении данных предложений родителям не следует обижаться, так как этот материал обращен прежде всего к необразованному родителю как своеобразному феномену массового характера, с которым учителю и приходится иметь дело.

Большинство учителей отмечают, что намного сложнее найти подход к родителям трудного ребенка, чем к самому ребенку. Этот факт говорит о постоянной необходимости соблюдения учителем определенного такта. Учитель всегда должен вести дело, априори считая, что родители не могут быть в ответе за все дурные качества, которые проявляются ребенком. В конце концов родители не являются искусными педагогами и к воспитанию детей подходят традиционно. Когда их вызывают в школу по поводу их детей, то они приходят с чувством обвиняемых, совершивших преступление. Такое настроение, заранее обусловленное внутренним ощущением вины, требует максимальной тактичности со стороны учителя. Следовательно, весьма необходимо в связи с этим, чтобы учитель в таких случаях постарался изменить это настроение родителя на дружественное и открытое, предоставить себя как бы в качестве помощника в распоряжение родителей, доверяя их добрым намерениям и цели.

Родителей никогда не следует упрекать, даже если на это есть веские основания. Мы достигнем больших результатов, если установим с ними своего рода соглашение, если убедим их изменить свое отношение и работать с нами в соответствии с нашими методами. Нет смысла в том, чтобы указывать родителям на их прошлые ошибки в обращении с детьми. Единственное, что необходимо, это попытаться склонить их к принятию нового плана действий. А объяснение им, что они там-то и там-то поступили неправильно, только обидит их и вызовет нежелание сотрудничать. Как правило, ухудшение в поведении ребенка не появляется вдруг, во всем этом всегда есть своя предыстория. Родители приходят в школу с убеждением, что они что-то упустили из виду. И им не следует давать знать, что мы думаем то же самое. С ними также не надо разговаривать категорически и догматически; советы же и предложения никогда не следует давать менторским тоном. В предложения желательно включать такие слова, как: «может быть», «вероятно», «возможно», «вы могли бы попытаться сделать так». Даже если нам точно известна природа ошибки и найден способ ее исправления, никогда не следует прямо указывать на нее родителям, чтобы не показать, будто мы давим на них. Само собой разумеется, что не всегда каждый учитель проявляет максимальную тактичность, как и нельзя потребовать ее мгновенного проявления. Интересно проследить подтверждение этим мыслям в автобиографии Бенджамина Франклина. Он, в частности, пишет: «Как-то один из квакеров, с которым я был в приятельских отношениях, любезно сообщил мне, что я обычно кажусь гордецом, что моя горделивость часто проявляется в беседе, что при обсуждении любого дела я не довольствуюсь тем, что уже прав, а демонстрирую свое превосходство и некоторую наглость, в чем он и убедил меня, приведя несколько примеров. И я попытался вытравить из себя, если получится, этот порок или глупость среди прочих оных; и я добавил в перечень недостающих мне качеств смирение, придав сему слову более широкое значение». < … >

«Я не могу похвалиться существенным успехом в достижении истинной глубины этой добродетели, но я сделал достаточно в ее внешнем проявлении. Я взял за правило воздерживаться от резкого неприятия чувств других людей, а также от самовосхваления. Я даже запретил себе, помня о старых законах нашего тайного союза, использовать в своей речи каждое слово или выражение, которые заключали в себе оттенок непререкаемости, как, н-р: «определенно», «несомненно» и т. д. И вместо них я начал употреблять такие словосочетания, как: «Я представляю», «Я понимаю», «Я предполагаю» — то-то так-то и так-то, или как оно представляется мне в данный момент. Если кто-то отстаивал мысль, которая считалась мною ошибочной, то я отказывал себе в удовольствии резко противоречить ему и сразу же показывать абсурдность его утверждения. И отвечая собеседнику, я замечал ему, что в определенных ситуациях или обстоятельствах его мнение было бы верным, но в данном случае появились или, как мне представляется, имеются некоторые разногласия, и т. д. И скоро я открыл преимущества в изменении своего стиля общения; все беседы, в которых я принимал участие, протекали в более приятной атмосфере. Скромность, с которой я выдвигал свои точки зрения, обеспечивала более быстрое принятие и меньшее опровержение; я уже не так огорчался, когда оказывался не прав, и намного легче убеждал других отказаться от их ошибок и согласиться со мной, если я оказывался прав». < … >

«И этот способ, который вначале я применял с некоторым насилием над собой, стал, наконец, таким легким и привычным для меня, что, наверное, в течение этих прошедших пятидесяти лет никто не слышал из моих уст ни одного догматического выражения. И благодаря именно этой привычке, учитывая еще мою честность, я так быстро высоко поднялся среди моих сограждан (это было в то время, когда я предложил новые институты государственности, или, по-другому, менял старый уклад жизни), а также, став членом общественных советов, я имел в них огромное влияние. И хотя я плохо говорил, не блистал красноречием, вечно подыскивал точные слова и страдал косноязычием, тем не менее мне обычно удавалось проводить свои решения». < … >

«В человеческой природе ни одна из страстей не подчиняет себе нас так, как наша гордыня. И как бы мы ее ни скрывали, ни боролись с ней, ни подавляли, ни заглушали в себе, ни уязвляли, насколько позволяло желание, — она до сих пор существует и в любой момент готова высунуться и проявить свою сущность. Возможно, вы нередко узреете ее и в моем изложении, ибо если бы я даже смог утверждать, что полностью преодолел свою гордыню, все же мне следует гордиться моей смиренностью».

Правда, эти слова подходят не ко всем жизненным ситуациям. Этого нельзя ни ожидать, ни требовать от других. Позиция Франклина тем не менее показывает нам, насколько неудобной и безуспешной может быть агрессивная конфронтация. В жизни не существует универсального закона, удовлетворяющего все ситуации. Каждое правило эффективно только на данный момент, затем оно вдруг не срабатывает. Случаются ситуации, в которых единственным выходом является твердое слово. Однако если рассмотреть ситуацию, в которой принимает участие, с одной стороны, учитель, а с другой — обеспокоенные родители, уже испытавшие чувство унижения и готовые к дальнейшему унижению по поводу своего ребенка, и если мы также признаем, что без сотрудничества с родителями у нас ничего не получится, то станет очевидным, что метод Франклина есть единственно оправданный подход, чтобы помочь ребенку.

В связи с этими обстоятельствами, когда не имеет значения, что мы можем доказать, что правы, или показать свое превосходство; а когда существеннее бывает необходимость найти путь, чтобы помочь ребенку, вот тогда и возникают различные сложности. Многие родители не желают и слышать о каких-либо предложениях. Они либо изумляются, либо негодуют, либо выражают нетерпение, либо враждебность, потому что учитель вверг их и чадо в такую неприятную ситуацию. Подобные родители уже пытались, и не однажды, закрывать глаза на своих детей и отворачиваться от реальности. И вдруг их заставляют под нажимом открыто посмотреть на эти недостатки. Вся ситуация в целом очень неприятна, и не удивительно, что когда учитель начинает жестко или слишком энергично упрекать этих родителей, то он теряет всяческую возможность склонить их на свою сторону. Со многими родителями положение даже усугубляется. Они возмущенно протестуют против учителя и тем самым ограждают себя от его упреков. В таких случаях лучше всего показать этим родителям, что учитель нуждается в их помощи, а также постараться успокоить их и настроиться на дружелюбный с ними тон. Нельзя забывать и о том, что родители часто настолько крепко связаны путами традиционных и устаревших методов воспитания, что не в состоянии быстро освободиться от их последствий.

Например, если родитель ранее лишил ребенка смелости, обращаясь с ним сурово и глядя на него раздраженно, то это естественно, что по прошествии десяти лет ему крайне трудно вдруг неожиданно сыграть доброту и начать мило беседовать с ним. Можно было бы также добавить, что когда отец резко меняет свое отношение к ребенку, то последний вначале не поверит в искренность этой перемены. Он воспримет это как некую уловку, и доверие его к изменившемуся родительскому отношению будет расти медленно. В данном случае и высокоинтеллектуальные личности не являются исключением. Можно привести пример с директором средней школы, который своей постоянной критикой и придирками однажды довел сына почти до расстройства. После беседы с нами он осознал, что произошло; однако, вернувшись домой, вновь излил на сына язвительную проповедь, выйдя из себя из-за лености мальчика. И каждый раз, когда что-то в поведении сына не устраивало отца, тот терял самообладание и начинал разговаривать с ним очень жестко. И когда это возможно с человеком, который считает себя педагогом, то можно представить себе, что происходит с родителями, выросшими на догматической идее, что каждого ребенка за его ошибки необходимо пороть. Поэтому в работе с родителями надо использовать каждый прием из искусства дипломатии, каждое тактичное слово из арсенала учителя.

Нельзя также забывать, что воспитание детей в сочетании с тумаками является традицией, широко распространенной в беднейших слоях общества. Таким образом, происходит то, что дети из таких семей, возвращаясь домой после собеседования с учителем по поводу их поведения, встречают продолжение этой процедуры в форме порки со стороны родителей. И нам с грустью приходится констатировать, что наши педагогические усилия слишком часто сходят на нет из-за невежественного отношения родителей дома. И в таких случаях дети зачастую наказываются дважды за одну и ту же провинность, в то время как мы считаем, что и одного наказания более чем достаточно.

Нам известны печальные последствия, сопровождающие подобное двойное наказание. Представим себе ребенка, который должен принести домой дневник с плохими оценками. В страхе от родительской порки, он не показывает его им; а боясь наказания в школе, он пропускает занятия; или, скажем, подделывает в дневнике подпись родителей. И мы должны вовремя как замечать эти факты, так и относиться к ним серьезно; всегда необходимо рассматривать весь спектр взаимоотношений ребенка с окружающим его миром. Мы должны задать себе вопрос: а что произойдет от наших дальнейших действий? Как они повлияют на этого ребенка? И чем мы конкретно располагаем, что могло бы благотворно повлиять на него? Сможет ли ребенок выдержать ту психологическую нагрузку, к которой мы его подвели, и способен ли он будет извлечь из этого состояния что-то полезное и конструктивное для себя?

Мы знаем, что дети и взрослые по-разному относятся к трудностям. В процессе перевоспитания перед тем, как приступить к изменению образа жизни ребенка, необходимо быть очень осторожным и глубоко уверенным в результатах педагогического воздействия. Тот, кто к вопросам воспитания и перевоспитания всегда подходит обдуманно и всесторонне, тот сможет предсказать с высокой степенью определенности результаты своих усилий. Опыт и мужество очень существенны в педагогической деятельности, так же, как и непоколебимая вера в то, что несмотря ни на какие обстоятельства, всегда существует возможность уберечь ребенка от расстройства. И есть в конце концов старое и испытанное правило, которое гласит о том, что никогда не бывает слишком рано начать. Тот, кто привык воспринимать человека как целое и рассматривать проявления личности как часть этого целого, сможет понять и помочь ребенку намного эффективнее, чем тот, кто привык, вычленив один из симптомов, исследовать его как единую, застывшую схему. Так, например, происходит, когда учитель пишет родителям ученика по поводу плохо выполненного домашнего задания.

Сейчас наступает время новых идей, новых методов и нового понимания в вопросах воспитания детей. Наука оставляет в прошлом старые, изжившие себя подходы и традиции. Приобретенные знания возлагают на учителя больше ответственности, но в то же время и позволяют ему лучше понять проблемы детства и дают большую возможность помочь детям, которые проходят через его руки. Очень важно помнить о том, что отдельное проявление, рассматриваемое в отрыве от всей личности в целом, теряет свое значение; и мы сможем понять его только тогда, когда будем исследовать этот поведенческий акт в связи со всеми качествами личности.

ПРИЛОЖЕНИЕ I. ВОПРОСНИК ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЛИЧНОСТИ

Для исследования и работы с проблемными детьми. Составлен Международным обществом индивидуальной психологии.

1. Когда появился первый повод для беспокойства? В какой ситуации (психического или иного рода) находился ребенок, когда впервые были отмечены его неудачи?

Большое значение представляют нижеприведенные ситуации: изменение среды; начало школьной жизни; рождение новых детей; наличие младших или старших братьев и сестер; неудачи в школе; смена учителей или переход в другую школу; новые знакомства; болезни ребенка; развод или новое бракосочетание в семье; смерть родителей.

2. Имелись ли в раннем возрасте ребенка во время его еды, или когда он одевался, шел спать, такие проявления, как: умственная или физическая слабость, застенчивость, легкомысленность, скрытность, грубость, зависть, ревность, зависимость от других? Боялся ли ребенок одиночества или темноты? Осознает ли он свой пол в сексуальном отношении? А также особенности своего пола (первичные, вторичные и др.) Как он воспринимает противоположный пол? Насколько он просвещен в вопросах пола и своей сексуальной роли? Является ли он родным ребенком или пасынком? Или незаконнорожденным? Или приемным? Или сиротой? Как обращались с ним его приемные родители? Имеется ли с ними связь на настоящий момент? В соответствии ли с признанными нормами научился он говорить и ходить? Имелись ли в этом отношении трудности? Вовремя ли появились зубы? Имели ли место ярко выраженные трудности, когда он учился читать, рисовать, петь, плавать? К кому он был наиболее привязан: к отцу, матери, дедушке с бабушкой или няне? Необходимо определить, проявляет ли ребенок враждебность к своему окружению, а также попытаться найти первопричину его чувства неполноценности. Имеет ли место тенденция к избежанию им трудностей, и насколько проявляются в ребенке эгоизм и чувствительность?

3. Много ли хлопот доставляет этот ребенок? Чего и кого он больше всего боится? Вскрикивает ли он по ночам? Страдает ли он энурезом? Подавляет ли он только более слабых детей или держится высокомерно и с более сильными? Проявляет ли он горячее желание спать в родительской постели? Был ли он неуклюжим? Был ли у него рахит? Что можно сказать о его умственных способностях? Как часто его высмеивают и шутят над ним? Насколько он разборчив в вопросах прически, одежды, обуви и т. д.? Есть ли у него привычка грызть ногти или ковырять в носу? Потребляет ли он пищу с жадностью?

Для более полной картины надо также знать, в какой степени и как он стремится к лидерству, а также о том, не препятствует ли его упрямство следовать за его побуждением к действию.

4. Легко ли он завязывает дружбу? Проявляет ли он терпимость по отношению к людям и животным? Или он досаждает и мучает их. Есть ли у него привычка к коллекционированию или накопительству? Что можно сказать о его жадности и скупости? Является ли он лидером, склонен ли он к одиночеству?

Эти вопросы связаны с умением ребенка входить в контакт и со степенью потери им уверенности в себе.

5. Опираясь на вышеперечисленные вопросы, переходим к настоящему моменту: каково положение ребенка на сегодня? Как он ведет себя в школе? Нравится ли ему в школе? Пунктуален ли он? Волнуется он перед уходом в школу? Торопится ли он в школу? Теряет ли он свои учебники, портфель, тетради? Насколько он волнуется по поводу учебной работы и перед экзаменами? Забывает ли он выполнять школьные задания или он отказывается от них? Продуктивно ли он проводит свое время? Не ленив ли он? Не рассеян ли он? Мешает ли он классу? Как он относится к учителю (критично, высокомерно, безразлично)? Обращается ли он к другим за помощью в учебной работе или ждет, пока ему ее предложат? Есть ли у него стремление к занятиям физкультурой и спортом? Как он сам оценивает свои способности: средние или полная бездарность? Страстный ли он книгочей? Какой жанр литературы он предпочитает?

Эти вопросы помогают нам понять, насколько правильно ребенок подготовлен к школьной жизни; последствия приобретения «опыта школьной жизни»; а также его отношение к трудностям.

6. Надо иметь точную информацию о семейном окружении ребенка; болезнях в семье; алкоголизме; криминогенных тенденциях: неврозах; дебильности; сифилисе; эпилепсии; образе жизни. Были ли случаи смертей в семье, сколько лет было ребенку, когда они имели место? Является ли ребенок сиротой? Кто доминирует в семье? Насколько строго воспитывают в семье? Как часто воспитание сопровождается ворчанием и придирками, или оно отличается терпимостью? Не создает ли семья предпосылки для страха у ребенка перед жизнью? Осуществляется ли в семье за ребенком какой-либо надзор?

Исходя из положения и места, занимаемого ребенком в семье, можно судить о тех впечатлениях, которые он получает.

7. Каково возрастное положение ребенка в семье? Является ли он старшим, младшим, единственным ребенком; единственным мальчиком или девочкой? Имеет ли место соперничество, чрезмерное хныканье, недобрые шутки, желание унижать других?

Вышесказанное важно для изучения характера ребенка и его отношения к другим людям.

8. Сформировались ли у ребенка представления о будущей профессии? Что он думает о предстоящем супружестве? Какие профессии у других членов семьи? Что можно сказать о супружеской жизни родителей?

Из вышесказанного можно вывести заключение о том, насколько мужественно и уверенно ребенок смотрит в будущее.

9. Каковы его любимые игры, рассказы, исторические и вымышленные персонажи? Любит ли он мешать другим детям во время их игр? Обладает ли он даром воображения? Рассудочен ли он? Любит ли он помечтать?

Вышеперечисленные вопросы относятся к возможной тяге ребенка играть в жизни роль героя. Несоответствие этому в его поведении можно отнести к симптому потери уверенности в себе.

10. Каковы самые ранние воспоминания; яркие или периодически возникающие сны о полетах, падениях, слабости, опоздании к отходу поезда и прочие беспокойные сны.

В связи с этим очень часто можно выявить желание ребенка к одиночеству, предостережение об опасностях, некоторое проявление честолюбия, а также предпочтение отдельных людей, сельской жизни и т. д.

11. В чем проявляется потеря ребенком мужества? Считает ли он, что им пренебрегают? С готовностью ли он реагирует на внимание и похвалу со стороны? Бывает ли он суеверен? Избегает ли он трудностей? Принимается ли он за то или иное дело только для того, чтобы вновь от него отказаться? Проявляет ли он неуверенность в своем будущем? Верит ли он, что наследственность может плохо сказываться? Как часто окружающие действуют на него обескураживающе? Насколько пессимистично он смотрит на жизнь?

Ответы на данные вопросы помогут нам подтвердить, что ребенок разуверился в себе и в настоящий момент находится на ложном пути.

12. Наблюдаются ли у ребенка какие-нибудь дурные привычки или прочие «хитрости», например, гримасничанье, желание выглядеть глупым, маленьким, смешным?

В подобных случаях проявление малейшего мужества направлено на то, чтобы обратить на себя внимание.

13. Имеет ли ребенок дефекты речи? Насколько он некрасив? Косолап ли он? С вывернутыми внутрь коленями или кривыми ногами? Низкорослый? Ненормально тучный или высокий? Некрасивая фигура? Есть ли у него отклонения в строении глаз или ушей? Не слабоумен ли он? Левша ли? Не храпит ли по ночам? Внешне весьма непривлекателен?

Это те недостатки, которые ребенок, как правило, переоценивает и которые постепенно могут привести к потере мужества. Неправильное развитие ребенка также часто можно наблюдать в случаях с очень красивыми детьми, которыми овладевает идея, что они могут достигнуть желаемого без особых усилий. Подобные дети упускают множество возможностей, чтобы подготовиться к жизни.

14. Часто ли ребенок говорит об отсутствии у себя способностей, «таланта» к учению, к работе, к жизни? Не возникают ли у него мысли о самоубийстве? Есть ли какая-нибудь связь во времени между беспокойством ребенка и его неудачами? Не переоценивает ли он очевидный успех? Не подобострастен ли он? Не верит ли слепо в идеи, не религиозен ли он?

Из ответов на эти вопросы мы можем увидеть, как сильно обескуражен ребенок, что особенно проявляется после его тщетных попыток избавиться от проблем. Его неудачи частично относятся к неэффективным попыткам, частично к недопониманию людей, с которыми он связан. Однако его притязания должны каким-то образом и когда-то осуществиться. Поэтому он ищет другие, более легкие пути.

15. Назовите то, что удается ребенку.

Такие позитивные проявления дают нам важные подсказки, поскольку возможно, что интересы, притязания и приготовления ребенка указывают на совсем иное направление его развития, чем это наблюдалось до сих пор.

Из ответов на вышеприведенные вопросы (которые не следует ставить прямо или шаблонно, но конструктивно и в ходе бесед) можно составить точное представление об индивидуальности ребенка. И тогда неудачи ребенка, которым трудно найти оправдание, станут объяснимы и понятны. Обнаруженные ошибки всегда следует объяснять в спокойной и дружеской манере без всяких угроз.

ПРИЛОЖЕНИЕ II. ПЯТЬ СЛУЧАЕВ ИЗ ПРАКТИКИ И КОММЕНТАРИИ К НИМ

1. СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ С РЕБЕНКОМ ЧЕТЫРНАДЦАТИ ЛЕТ

Мальчику 14 лет, он единственный ребенок в семье, родители много работают, чтобы обеспечить сравнительно достойное существование. Они всегда были внимательны к тому, чтобы ребенок получал все необходимое для физического развития. В раннем возрасте ребенок был счастлив и здоров. Его мать хорошая женщина, однако слишком легко переходит на крик. Она с большим усилием и множеством отступлений сделала описание своего сына. Мы не знаем отца ребенка, но жена описывает его как честного и энергичного человека, который любит свою семью и очень уверен в себе. Когда мальчик, будучи еще очень маленьким, проявлял непослушание, отец постоянно замечал: «Хорошенькое было бы дело, если бы я не смог сломать его волю». Его представление о «подавлении воли» сводилось к демонстрации перед мальчиком хорошего примера, не утруждая себя излишними поучениями, но зато пороть во всех тех случаях, когда тот поступал неправильно. В раннем детском возрасте мятежность мальчика проявлялась в его желании играть роль хозяина дома; такие порывы часто встречаются у испорченного ребенка, который является единственным в семье. Довольно рано он уже показывал поразительную тягу к непослушанию, и эта привычка к неподчинению развивалась у него до тех пор, пока он не почувствовал крепкую руку своего отца.

Давайте приостановим описание и спросим, какая наиболее примечательная черта характера обязательно разовьется в ребенке? И мы должны ответить: «Привычка лгать». Он будет лгать, чтобы избежать порки. И действительно, это и была единственная жалоба, с которой мать ребенка пришла к нам. В настоящий момент мальчику 15 лет, и родители никогда не могут понять, лжет их сын или говорит правду. Когда мы копнули поглубже, то узнали следующее: ребенок некоторое время посещал местную приходскую школу, и там учителя также жаловались, что он не слушается их и мешает классу. Например, он, бывало, выкрикивал ответ на вопрос прежде, чем его спросят, или задавал вопрос, чтобы перебить говорящего, или во время урока громко разговаривал со своими школьными товарищами. Домашнее задание он, как правило, выполнял совершенно неразборчивым почерком, более того, он был еще и левшой. Наконец, его поведение вышло за всякие рамки, и ложь его стала явной, так как он боялся наказаний со стороны своего отца. Сначала родители мальчика хотели оставить его в той школе, но вскоре им пришлось забрать его оттуда, так как учитель решил, что с мальчиком ничего более нельзя сделать.

Он выглядел очень живым пареньком, чьи умственные способности отмечались всеми учителями. Мальчик закончил государственную школу и затем ему надо было сдавать экзамены в среднюю школу. Мать ждала его после экзамена, и он сказал ей, что успешно прошел его. Все были очень счастливы и на лето уехали в деревню. Парень часто говорил о средней школе. Затем начались занятия; он складывал портфель, уходил в школу и каждый день приходил домой на ланч. Но однажды мать, провожая его после ланча в школу и пересекая улицу, услышала, как какой-то мужчина сказал: «Вон тот мальчик, который показал мне дорогу на станцию этим утром». Женщина спросила сына, что этот человек имел в виду, и разве он не был сегодня утром в школе. Юноша ответил, что занятия закончились в 10 часов, и он прогулялся с тем человеком до станции. Однако мать подобное объяснение не устроило и она рассказала позже об этом отцу. Отец решил на следующий день сопровождать сына в школу. По дороге в школу после настойчивых расспросов он узнал, что мальчик провалился на вступительных экзаменах, что он никогда не посещал занятия в средней школе и что все эти дни вынужден был бродить по улицам.

Родители наняли репетитора, и мальчик в конце концов смог сдать экзамены, однако поведение его не улучшилось. Он продолжал мешать учебно-воспитательному процессу, а однажды начал воровать. Он украл небольшую сумму у матери, яростно отрицал это и сознался только тогда, когда ему пригрозили полицией. И вот сегодня перед нами совершенно запущенный случай. Хотя самолюбие отца и говорило ему, что он мог бы развязать этот узел, на этот раз он признал своего сына безнадежным. Мальчика наказали тем, что оставили в покое, не разговаривали с ним и не обращали на него внимания. Родители также заявили ему, что они его больше не будут бить.

На вопрос: «С какого времени возникла причина для беспокойства?» мать отвечает: «С самого рождения». Когда мы получаем подобный ответ, мы допускаем, что мать хочет этим подчеркнуть врожденный характер плохого поведения мальчика, ведь они с отцом сделали все, чтобы исправить его, но безуспешно.

В младенчестве мальчик был очень беспокойным ребенком, он плакал дни и ночи напролет. Однако все врачи заявляли, что он совершенно нормальный и здоровый.

Но не все так просто, как кажется на первый взгляд. Нет ничего исключительного в том, что грудные дети плачут. На это есть много причин, особенно если в семье единственный ребенок, а у матери нет пока достаточного опыта. Такие дети обычно плачут из-за мокрых пеленок, а это обстоятельство мать не всегда осознает. Что же делала она, когда дитя плакало? Она брала его на руки, качала и давала что-нибудь попить. А ей бы следовало найти истинную причину плача, создать для ребенка комфортные условия, а затем просто не обращать на него внимания. Ребенок прекратил бы плакать и у него не было бы этого темного пятна на его прошлом.

Мать рассказала, что сын научился говорить и ходить в соответствующем возрасте без проблем и его зубы развивались нормально. У него была склонность ломать свои игрушки, как только он их получал. Такие факты часто не относят к проявлению дурного характера. Стоит обратить внимание на такого рода оправдание: «Он не мог в течение долгого времени заниматься чем-то одним». Здесь необходимо задать вопрос: «А как матери следует приучать ребенка играть в одиночестве?» И на это есть лишь один ответ. Ребенку должна быть предоставлена возможность играть самостоятельно без постоянного вмешательства взрослых. Мы же подозреваем, что наша родительница не делала этого, о чем свидетельствует несколько примеров. Например, мальчик заставлял ее делать большую часть своей деятельности, постоянно приставал к ней и т. д. В этом мы видим первые попытки ребенка заставить свою мать побаловать его, вот откуда исходят начальные зарубки в его душе.

Ребенка никогда не оставляли одного.

Мать явно заявляет об этом в целях самозащиты, Итак, он никогда не оставался один, и на сегодняшний день не любит пребывать в одиночестве даже в течение одного часа. По вечерам он также никогда не остается один, как не остается без внимания и во время ночного сна. Вот доказательство того, насколько крепко привязан ребенок к своей матери и что он всегда мог опереться на нее.

Он никогда не пугался и до сегодняшнего дня не знает, что такое страх.

И это заявление опровергает обычный здравый смысл, так как не согласуется с нашими данными. Более тщательное исследование фактов дает нам объяснение. Этого мальчика никогда не оставляли одного; следовательно, у него не было необходимости чего-то бояться, ведь у таких детей страх является всего лишь средством, чтобы заставить других оставаться с ним. И значит, отсутствовало основание для страха, который сразу бы проявился, если бы его оставили одного. И тут возникает следующее, кажущееся противоречие.

Мальчик страшно боялся отцовского ремня. Значит, он действительно испытывал страх? Но когда экзекуция заканчивалась, он, однако, быстро забывал о ней и вновь оживал, даже если иногда получал изрядную дозу шлепков.

В этом случае мы наблюдаем нежелательный контраст: покладистость матери и строгость отца, которой он хочет исправить материнскую нежность. И ребенка все более и более влечет к матери, подальше от жесткости отца. Иначе говоря, он тянется к тому, кто балует и ласкает его и у кого он может без особых усилий получить все.

В приходской школе в возрасте шести лет мальчик попал под надзор священнослужителей, и с этого времени начались жалобы по поводу его живости, неугомонности и невнимательности. Жалобы на его поведение чаще превалировали над жалобами по поводу его учебы. И что наиболее бросалось в глаза, так это его неугомонность.

Если ребенок хочет привлечь к себе внимание, что еще он может использовать, как не свою непоседливость. А этот мальчик хочет быть на виду. Он уже научился овладевать вниманием матери и сейчас, оказавшись в большем окружении, он хочет быть в центре внимания новых людей из числа большой группы его одноклассников. Когда учитель не понимает намерений ребенка, он пытается исправить его поведение, поставив перед классом для нагоняя или выговора, и мальчик тем самым оказывается там, где и хочет быть. Ему приходится дорого платить за это внимание к себе, но он уже привык к этому. Он получил дома достаточную порцию тумаков, но не изменился. Должны ли мы признать, что мальчика необходимо увести с этой его устоявшейся позиции посредством более мягких форм наказания, разрешенных в школе? Это крайне маловероятно. Когда он соблаговолил пойти в школу, то его стремление попасть в центр внимания было для него своего рода компенсацией.

Родители старались исправить поведение сына, указывая ему на то, что для пользы занятий необходимо, чтобы каждый сидел тихо. Когда слышишь подобные устаревшие увещевания, то закрадывается некоторое сомнение о здравом смысле этих родителей. Мальчику так же, как и взрослым, прекрасно известно, что такое хорошо и что такое плохо. Однако его занимает совершенно другая проблема. Он хочет быть заметным, а будучи тихим в классе, он не сможет завладеть вниманием других; нелегко также обратить на себя внимание и усердной учебой. Мы не усматриваем ничего загадочного в его поведении, так как знаем о той цели, которую он поставил перед собой. Естественно, что когда отец начинает заниматься рукоприкладством, мальчик успокаивается на некоторое время. Однако у матери мы узнаем, что, как только отец уходит из дома, у парня все начинается с самого начала. Порку и наказания он воспринимает лишь как вмешательство извне, которое препятствует на короткое время его прогрессу, но никоим образом не влияет на изменение его характера.

Но его темперамент всегда разрушал оковы наложенных на него ограничений.

Дети, желающие привлечь к себе чье-то внимание, явно должны использовать для этого свой темперамент. Понятно, что под темпераментом обычно подразумевают не что иное, как подходящий ритм решения своих проблем, а также некую форму динамики, обусловленную целью. Например, если хочется спокойно полежать на диване, то совсем не обязательно развивать подобный темперамент. Этот темперамент становится подозрительным проявлением того, что у личности есть что-то на уме, — в нашем случае — это обратить на себя внимание.

У мальчика появилась привычка носить в школу из дома разные вещи, менять их на деньги и угощать своих товарищей на вырученные суммы. Когда родители обнаружили это, то каждый день перед уходом в школу они обыскивали его. Наконец, он отказался от этой практики и увлекся тем, что подшучивал над другими и вмешивался в разговоры. Это изменение произошло только из-за строгого наказания со стороны отца.

Мы можем понять, что означают его подшучивания: они скрывают в себе желание заставить других замечать его, желание вынудить учителя к применению наказания и таким образом возвысить себя над школьными предписаниями.

Его попытки устраивать беспорядок понемногу ослабевали, однако периодически возникали вновь уже с большей силой, что однажды закончилось исключением его из школы

Вот то подтверждение, о котором мы говорили ранее. Этот мальчик, борясь за получение признания со стороны окружающих, естественно встречает препятствия и начинает осознавать их. В дополнение к сказанному, если мы примем во внимание, что он был еще и левшой, это даст нам возможность глубже проникнуть в его мысли. Мы можем сделать вывод о том, что хотя он и желал избегать трудностей, он всегда умудрялся находить их, а затем терял уверенность для их преодоления. Однако чем меньше он был уверен в себе, тем больше хотел доказать, что достоин внимания. Он не прекратил своего баловства до тех пор, пока школе не надоело все это и его исключили. При наличии общепризнанной точки зрения, что школа не может позволить какому-то озорнику мешать учебной деятельности остальных учеников, ничего более не остается, как исключить его из школы. Однако если мы признаем, что целью воспитания является коррекция дефектов характера, то исключение перестает уже быть правильным методом. Для мальчика не составляло труда получить признание матери, и ему не нужно было больше напрягаться в школе.

В связи с этим надо отметить, что по совету одного учителя он был отправлен домой во время каникул. Там он попал под еще более строгий контроль, чем даже в школе, и этот эксперимент также оказался неудачным. Однако родители все еще оставались для него главным авторитетом. Мальчик ездил домой каждое воскресенье, и это обстоятельство очень тешило его душу. Хотя когда ему не разрешали уезжать домой, он и не сердился. И это понятно. Он хотел играть роль значительного человека, его таким и воспринимали. Его не беспокоили порки, он не позволял себе ни плакать, ни вести себя в любой ситуации не по-мужски независимо от того, насколько незавидными были обстоятельства.

Школьные табели его никогда не были слишком плохими; дома он всегда занимался с репетиторами.

Из этого мы можем заключить, что подросток не был самостоятельным. Учитель заверил родителей, что их сын мог бы учиться намного лучше, если бы только вел себя хоть немного поспокойнее. Мы убеждены, что он может учиться, ведь нет детей, кроме умственно отсталых, которые не способны учиться.

У него нет способностей к рисованию.

Момент этот важный, так как отсюда следует, что мальчик пока полностью не преодолел неловкость своей правой руки.

Мальчик один из лучших в спортзале, он быстро научился плавать и он не боится опасности.

Это говорит о том, что он не до конца потерял уверенность в себе и до сих пор использует свое мужество для неважных вещей — тех, которые он всегда легко выполнял и в успех которых верил.

Мальчику не знакома робость, и он говорит обо всем, что думает, независимо от того, кто перед ним: ученик младшего класса или директор школы; и это несмотря на то, что время от времени его уговаривали не быть столь развязным.

Мы уже знаем, что он не обращает внимания на запреты, следовательно, трудно признать отсутствие в нем робости в качестве доказательства его мужества. Известно, что многие дети чутко ощущают дистанцию, отделяющую их от учителей и администрации школы. Этот мальчик, не испытывающий страха перед предстоящей отцовской поркой, тем более не боится и директора, разговаривает с ним дерзко, чтобы придать вес своей личности; и он таким образом действительно достигает своей цели.

Мальчик не совсем еще понимает особенности своего пола, но постоянно говорит о том, что не хотел бы быть девушкой.

Что касается его мнения по вопросам собственного пола, то четкой определенности не наблюдается, однако в мальчиках подобного беспокойного характера мы всегда обнаруживаем тенденцию к унижению девочек. Тем самым они добиваются собственного превосходства.

У мальчика нет настоящих друзей.

Это совершенно объяснимо, так как другие дети не всегда любят отдавать ему роль лидера.

Родители подростка до сих пор не объяснили ему существующие проблемы взаимоотношения полов. И его поведение всегда выражает желание господствовать.

Сам мальчик хорошо знает о тех фактах его жизни, которые нам приходится с таким трудом из него вытягивать. То есть он хорошо знает, чего хочет, но совершенно не осознает связи между неосмысленной целью и своим поведением. Он не понимает природы и величины своего сильного стремления господствовать. Мальчик хочет повелевать, потому что видит, как повелевает его отец. Но чем больше он стремится к господству, тем слабее он становится в действительности, так как ему приходится зависеть от других. В то время как его отец, который для сына является неким образцом, повелевает без оглядки на других. Иначе говоря, его честолюбие черпает силу из его же слабости.

Мальчик всегда хочет что-то предпринять, даже с теми, кто сильнее его.

Эти люди, что сильнее его, на самом деле слабее, потому что относятся к своим обязанностям слишком серьезно. При проявлении дерзости мальчик рассчитывает только на себя. Кстати, избавить его от привычки дерзить далеко не легкое дело, потому что он не верит в свои способности чему-нибудь научиться; вот почему ему и приходится прятаться за свою нахальность

Он не эгоистичен и легко со всем расстается.

Если признать это качество как проявление добродетели, то трудно будет найти связь с другими чертами характера мальчика. Мы знаем, как можно демонстрировать превосходство своей щедростью. И здесь важно уловить, как это качество согласуется со страстным желанием власти. Щедрость мальчика ощущается им как личное возвышение среди окружающих. Возможно, что эту уловку специальной демонстрации он перенял у своего отца.

Подросток до сих пор не остепенился. Прежде всего в нем живет страх перед своим отцом, затем он испытывает боязнь перед матерью. Он готов встать с постели в любой момент; он не проявляет особого тщеславия.

Последнее замечание касается показной готовности мальчика, поскольку внутреннее его тщеславие чрезвычайно велико.

Мальчик расстался со старой привычкой ковырять в носу. В нем есть упорство, вкус к еде, он не любит овощи или жирную пищу. Он достаточно коммуникабелен, но предпочитает тех детей, с которыми можно иметь дело. Он также очень любит животных и цветы.

Любовь к животным всегда содержит в себе стремление к превосходству, желание повелевать. К подобной любви, конечно, не надо относиться с предубеждением, так как она ведет к единению со всеми земными обитателями. Однако у таких детей в их любви к животным мы наблюдаем выражение желания властвовать; эта любовь всегда ведет к тому, чтобы увеличить заботы матери.

Мальчик выказывает огромное желание к лидерству, естественно, не в интеллектуальном плане. У него развилась привычка к собиранию вещей, но не подкрепленная достаточным терпением; ни одна его коллекция никогда не получала своего завершения.

Трагедия таких людей состоит в том, что они оставляют дела незавершенными, потому что боятся ответственности за конечный результат.

В целом, начиная с десятилетнего возраста, поведение мальчика улучшилось. Невозможно было, как и прежде, удержать его дома, ведь он всегда хотел сыграть роль уличного героя. Однако улучшение это потребовало большого труда.

Ограничение мальчика узкими рамками домашних условий оборачивалось в сущности удовлетворением его сильных притязаний. И не удивительно, что находясь в прокрустовом ложе семейных инструкций, он приносил больше вреда. Его просто следовало выводить на улицу под надлежащим надзором.

Приходя домой, он принимался за уроки, не выказывая желания идти на улицу, но постоянно находя поводы побездельничать.

Мы всегда будем стоять перед проблемой развлечений и бездельничанья ребенка, если поместим его в жесткие условия постоянного надзора. Ему обязательно надо дать возможность для деятельности — поиграть с другими детьми, чтобы он мог выступать среди них в той или иной роли.

Мальчик обычно с радостью ходил в школу.

Здесь можно предположить, что учитель его не был строг. А при таком условии ребенку легче было играть роль героя.

Он часто терял свои школьные учебники. Он не боялся экзаменов и всегда верил, что сможет блестяще выполнить любое дело.

Здесь мы встречаемся с довольно типичным явлением. Когда тот или иной человек при любых обстоятельствах выражает оптимизм, это говорит о том, что он не верит в себя. Такие люди определенно пессимисты; но они умудряются вопреки любой логике искать спасение в воображаемом мире, где им все удается; при поражении ни один мускул не дрогнет на их лице. Они живут с чувством фатализма, позволяющим им выглядеть оптимистами.

Мальчик страдает от абсолютного неумения сосредоточиться. Некоторые любят его, другие просто не выносят.

В любом случае можно сказать, что более мягкие учителя его любят за его поведение. Он их мало беспокоит, потому что получает от них нетрудные задания. Подобно множеству испорченных детей, он не имеет ни склонности, ни привычки к сосредоточенности. Вплоть до шести лет он не чувствовал необходимости в ней, так как обо всем заботилась его мать. Все в его жизни было заранее приготовлено и подавалось ему словно помещенному в клетку. Неумение обеспечивать себя чем-нибудь скоро дало о себе знать, как только мальчик соприкоснулся с проблемами. Он не приобрел никаких навыков по преодолению трудностей; был безразличен по отношению к другим детям для того, чтобы сотрудничать с ними. У него не было ни желания, ни чувства собственной уверенности, — качеств, необходимых для достижения чего-либо своими силами. Единственное, что он имел, так это стремление занять видное положение и без усилий. Но ему не удалось нарушить спокойную жизнь школы, он не сумел завладеть вниманием окружающих, — и это поражение ухудшило его характер.

Ему всегда хотелось получать все без труда и достигать всего наилегчайшим путем, не считаясь ни с кем. Это стало лейтмотивом его жизни, что и выражалось в характерных поступках, таких, как воровство и ложь.

Мы имеем дело с явной ошибкой, обусловившей становление образа жизни мальчика. Не кто иной, как мать, способствовала привитию сыну социальных мотивов, однако затем ни она, ни ее строгий муж не смогли обеспечить впоследствии их дальнейшее развитие. Эти мотивы и чувства были ограничены миром его матери. В ее присутствии он ощущал себя в центре внимания.

Таким образом, его стремление к превосходству было направлено не в полезную сторону жизни, а больше было обращено к удовлетворению тщеславия собственной персоны. И чтобы повернуть и возвратить мальчика к полезной жизни, необходимо заново формировать его характер. Необходимо было завоевать его доверие, чтобы он с радостью внимал нам. В то же самое время необходимо расширить сферу его социальных взаимоотношений, тем самым выправить то положение, которое усугубила мать своим воспитанием единственного ребенка. Надо создать условия для примирения мальчика со своим отцом. Воспитание ребенка должно идти постепенно, шаг за шагом, пока мальчик не сможет осознать ошибки своего прошлого поведения в том контексте, в котором понимаем это мы. И когда жизнь мальчика не будет находиться больше в сфере личных интересов, тогда чувство самостоятельности и мужество его начнут крепнуть и он направит свое стремление к превосходству на положительные дела.

2. СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ С ДЕСЯТИЛЕТНИМ МАЛЬЧИКОМ

Школа жалуется на то, что мальчик плохо учится и на три четверти отстал от своих товарищей.

Такое отставание в учебе в десятилетнем возрасте вызвало у нас подозрение, что он умственно отсталый.

В настоящее время мальчик находится в параллели В, а его IQ равен 101.

Следовательно, ребенок не может быть умственно отсталым. В чем же причина его неудач? Почему он пагубно действует на класс? Мы видим определенное стремление и определенную активность с его стороны, однако все это направлено не в лучшую сторону. Ему хочется быть выдумщиком, активным, находиться в центре внимания, но достигать этого неверным способом. Еще нам видно, что мальчик ведет борьбу со школой. И он боец, а значит, и враг школе; отсюда мы понимаем, почему он всегда в отстающих : школьную рутину, монотонность трудно выносить такому борцу.

Он не сразу подчиняется командам.

Так и должно быть. Он делает это осмысленно, что и является, так сказать, определенным методом в его ярой непримиримости. Он боец, следовательно, ему приходится противиться приказам.

Он дерется с другими ребятами; он приносит в школу игрушки.

Он хочет создать собственную школу.

Ему плохо дается устный счет.

Это означает слабость социальной направленности ребенка и следующей за ней социальной логики (см. гл. 7).

У него наблюдаются дефекты речи; раз в неделю он посещает класс логопеда.

Такая форма нарушения речи проистекает не от дефектов артикуляции. Она является показателем недостаточности опыта социального общения, что и сказывается на задержке речи. Язык является средством взаимодействия — человеку приходится входить в отношения с другим человеком. В случае с этим мальчиком мы видим, что он использует нарушения своей речи в качестве инструмента для поддержания боевитости. И не удивительно, что ребенок не стремится исправить ущербность речи, потому что излечение означает потерю средства, с помощью которого он привлекает к себе внимание.

Когда учитель разговаривает с ним, мальчик постоянно качается из стороны в сторону.

Это похоже на то, словно он готовится к атаке. Ребенок не получает удовольствия от беседы с учителем, потому что он сейчас не находится в центре внимания. И когда учитель говорит, а ученику приходится его слушать, он является своего рода завоевателем.

Мать ребенка (а если быть точнее, мачеха, так как родная мать умерла еще в его младенчестве) жалуется только на нервозность сына.

Это таинственное предположение расшатанности нервов мальчика скрывает в себе наличие множества грехов.

Мальчик получил воспитание у двух бабушек.

И одна из них в этом отношении достаточно слаба, — мы знаем, что бабушки обычно ужасно балуют своих внуков. И следует хорошенько рассмотреть этот вопрос, чтобы понять, почему они так поступают.

Это ошибка нашей культуры — отторгать от активной жизни старых женщин. Они противятся такому отношению и хотят, чтобы к ним относились по достоинству, в чем они и правы. Бабушка хочет доказать важность своего существования, и она делает это, балуя своих внуков и приучая их к себе. Таким путем она утверждает свое право на признание ее как личности.

Если вы услышите о существовании двух бабушек в одной семье, знайте, что там имеет место настоящее соперничество. Одной захочется показать, что дети любят ее больше, чем другую. Естественно, что в условиях такого соперничества за право быть лучшей ребенок оказывается просто в раю, где получает все, чего только душа потребует. И единственное, что ему надо для этого — просто сказать: «А та бабуля дала мне вот что». Другая бабушка тут же захочет перещеголять свою соперницу.

Дома этот ребенок является центром внимания, и можно понять, как это внимание становится его основной целью. В школе же возле него не было двух бабушек, — там был лишь один учитель и много детей. И чтобы оказаться здесь в центре внимания, у него был один лишь путь — бороться за это.

Пока мальчик жил с бабушками, успеваемость его в школе была низкой. Школа не стала для него пристанищем. Он не был готов к ней. Школа экзаменовала его на предмет умения сотрудничать с другими, а он не был приучен к этому. Мать является как раз тем человеком, которая наилучшим образом может сформировать в своем сыне умение сотрудничать с окружающими.

Полтора года назад отец женился вновь, и мальчик начал жить с отцом и мачехой.

Перед нами определенно трудная ситуация. Возникновение или усиление сложностей связано с тем моментом, когда мачеха или отчим вступают в эту ситуацию. Проблема приемных родителей не нова и не решена до сих пор; ребенок как всегда страдает больше всех. У мачех, даже у самых хороших, обычно бывают проблемы. Нельзя сказать, что вопрос приемных родителей неразрешим, но его можно решить только определенным образом. Мачехам и отчимам не следует ожидать признательности со стороны детей как нечто обязательное, им надо постараться сделать все возможное, чтобы завоевать это уважение. Итак, присутствие двух бабушек, что само по себе усложняет положение, увеличивает трудности и мачехи при обучении и воспитании ребенка.

Мачеха, впервые попав в семью, старалась быть нежной. Она делала все, что в ее силах, чтобы завоевать ребенка. Старший брат его тоже представлял собой определенную проблему.

Это очередной боец в семье; и теперь достаточно только представить себе жесткое соперничество между двумя братьями, которое только усиливает существующее воинствующее положение.

Ребенок боится отца и подчиняется ему, в то время как не подчиняется матери, о чем она и жалуется мужу.

А это определенно говорит о том, что мать не может воспитывать сына, поэтому она перекладывает эту обязанность на плечи мужчины. Когда она постоянно докладывает мужу о детях, что они делают или не делают; когда она стращает их словами: «Я все расскажу вашему отцу», дети понимают, что она ничего не может сделать с ними и не способна повлиять на них. И дети поэтому ищут любую возможность, чтобы повелевать ею. Когда мать разговаривает или ведет себя таким образом, она тем самым демонстрирует комплекс неполноценности.

Мать будет водить мальчика в места развлечений и покупать ему всякую всячину при условии, что он пообещает вести себя хорошо.

Мать пребывает в затруднительном положении. Почему? Да потому что бабушка заслоняет ее; ведь дети считают ее для себя более значимой.

Бабушка встречается с ребенком от случая к случаю.

Это не обременительно для человека прийти в гости на несколько часов, позабавиться с детьми, а все будничные проблемы затем оставить на мать.

Кажется, в семье нет ни одного человека, который бы по-настоящему любил мальчика.

Так уж получается, что никто его больше не любит. Избаловав, а тем самым и испортив мальчика, даже бабушка теперь не расположена к нему душой.

Папаша порет ребенка. Однако порки не помогают. Мальчик любит похвалу, и когда его хвалят, этого ему всегда достаточно. Но он не знает, как себя правильно вести, чтобы заслужить одобрение. Поэтому он предпочитает требовать награду у учителя, ничего, однако, не сделав для этого.

У мальчика многое получается, если его хвалят.

Это как раз характерно для всех детей, которые хотят быть в центре внимания.

Учителя не любят мальчика, потому что он себе на уме.

Это лучший для него способ, которым он мог пользоваться, ведь он был бойцом.

Ребенок страдает от энуреза.

Это также одно из выражений его желания находиться в центре внимания. Свою борьбу за это он ведет не напрямую, а косвенным путем. Что же это за косвенный путь, с помощью которого такой ребенок одолевает свою мать? Он мочится в постель и заставляет мать вставать среди ночи; он кричит по ночам; он читает в постели, вместо того, чтобы спать; он не встает по утрам в урочный час; он безобразно ест за столом. Другими словами, у мальчика есть несколько приемов, чтобы завладеть матерью, как днем, так и ночью. Энурез и ломаная речь — вот те два оружия, с которыми он противостоит окружающему миру.

Мать попыталась избавить сына от этой привычки, поднимая его по ночам несколько раз.

Вследствие этого матери приходится неоднократно подходить к мальчику по ночам. Таким образом, даже подобным способом он достигает своей цели.

Дети не любят мальчика, потому что он хочет верховодить. Некоторые слабые ученики пытались следовать его примеру.

Он сам по себе слаб и труслив и не хочет вести себя как храбрец. Слабые дети в школе любят подражать ему, потому что это действительно верный способ для них обратить на себя внимание.

С другой стороны, его не отрицают полностью; наоборот, некоторые дети радуются исправлению товарища. Это происходит тогда, когда его работа признается лучшей.

Дети рады, когда он становится лучше. Это также прекрасно характеризует учителя. Он действительно знает, как поддерживать дух сотрудничества среди детей.

Мальчик любит игры с мячом на улице с другими ребятами.

Он поддерживает отношения с другими, когда уверен, что ему будут сопутствовать успех и победа.

Этот случай был обсужден с матерью ребенка; ей объяснили все трудности, касающиеся ее сына и его бабушек. Ей показали, что мальчик завидует своему старшему брату и боится быть оставленным однажды без внимания. Во время беседы с мальчиком тот не проронил ни слова, хотя ему сказали, что присутствующие в клинике его друзья. Поддержание разговора для мальчика означало бы сотрудничество. Он же хотел бороться, поэтому вместо ответов на наши вопросы лишь молчал. Здесь наблюдается тот же случай недостатка социальной направленности, который мы видели в отказе мальчика хоть как-то исправить дефекты речи.

Может показаться удивительным, но это факт, что очень часто встречаются даже взрослые люди, которые ведут себя в социальной жизни подобным образом, — они выражают свой протест молчанием. Например, была супружеская пара, которая однажды сильно поссорилась. Муж громко вскричал и затем бросил жене: «Ну вот, наконец-то ты молчишь». На что она ответила: «Я не молчу, я просто не говорю ничего».

В случае с нашим мальчиком он тоже «просто ничего не говорил». Когда беседа закончилась, ему сказали, что он может идти, однако он, казалось, не хотел уходить. Мальчик сопротивлялся. Ему объяснили, что встреча подошла к концу, но он все еще не уходил. И его попросили прийти вновь на следующей неделе с отцом.

Во время наших объяснений мы говорили ему: «Ты вел себя совершенно естественно своим молчанием, ведь ты всегда поступаешь наперекор. Когда тебя просят говорить, ты молчишь; когда тебе следует молчать, ты будоражишь класс своей болтовней. И тебе кажется, что в этот момент ты герой. Если бы мы тебе сказали — вообще ничего не говори! — тогда бы ты заговорил. Нам просто нужно было подыграть тебе и спрашивать все наоборот».

Мальчика можно было бы разговорить, ведь его участие в беседе было необходимо прежде всего ему самому. Учитывая это, он и подключил бы свой язык и речь. Через некоторое время суть ситуации была бы доведена до него и он бы смог осознать свои ошибки и постепенно, таким образом, исправился.

В этой связи необходимо четко признать, что чем дольше такой ребенок находится в своей привычной обстановке, тем меньше у него побудительных мотивов к исправлению. Мать, отец, бабушки, учителя, товарищи — все вписываются в привычный ему образ жизни. Его отношения с окружающими были построены в соответствии с их статусами. И когда он появляется в нашей клинике, то сразу же попадает в новую ситуацию, враждебную ему. Мы, со своей стороны, должны представить для него ситуацию настолько новой, насколько это возможно; фактически совершенно незнакомую ему среду. Ведь ему легче проявить черты своего характера в соответствии с теми ситуациями, к которым он привык. В подобном случае уместно сказать ему: «Тебе вообще ни о чем говорить не надо!» На что он ответит: «Я буду говорить!» И при такой постановке никто не будет с ним тотчас заговаривать, он же потеряет контроль над своей осторожностью.

Попадая в клинику, дети обычно предстают перед большой аудиторией, и это оказывает на них очень сильное впечатление. Все дело в новой ситуации, которая и накладывает на них особый отпечаток, связанный с тем, что они находятся не только в своем узком привычном окружении, но и являются предметом интереса со стороны других, и значит, таким образом, представляют собой часть большего целого, чем было ранее. И это заставляет их стремиться к тому, чтобы именно так и выглядеть, особенно если их вновь приглашают прийти. Они уже знают, что произойдет с их приходом: им будут задавать вопросы и интересоваться, как у них идут дела. Некоторые посещают клинику раз в неделю, другие же каждый день; все зависит от серьезности случая и его характера. Их обучают умению общаться с учителями. Они знают, что их ни в чем не будут обвинять, упрекать или критиковать; и суждения обо всем будут составляться так, как это происходит в ситуации с открытым окном. Подобная ситуация всегда очень действует на людей. Когда супружеская пара затевает ссору, и кто-то открывает окно, то ссора прекращается, так как муж и жена оказываются в совершенно другой обстановке. При открытом окне, когда их видят и слышат как на сцене, люди не хотят демонстрировать проявление своего дурного характера. А это уже шаг вперед; что и происходит, когда дети приходят в клинику.

3. СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ С РЕБЕНКОМ ТРИНАДЦАТИ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ

В возрасте 11 лет показатель его IQ был равен 140.

Следовательно, можно было сказать, что это способный ребенок.

Начиная со второго полугодия средней школы ребенок начал отставать в учебе.

Из своего опыта мы знаем, что если ребенок уверовал в свои способности, то очень часто он ожидает результатов без приложения особых усилий, что и приводит нередко таких детей к срыву. Нам также известно, что будучи подростками, эти дети ощущают себя намного старше, чем они есть на самом деле. Они пытаются доказать, что уже не дети. И чем сильнее они стараются выразить себя в этом качестве, тем больше ударов они получают от реальной жизни. И тогда эти дети начинают сомневаться, а так ли уж они умны, каковыми считали себя до сих пор. Нежелательно говорить ребенку, что он очень способный и что его показатель IQ равен 140. Детям никогда не следует знать о результатах интеллектуального теста, равно как и их родителям. Вышесказанное объясняет, почему ребенок со способностями позже отстает в учебе. Эта ситуация чревата опасными последствиями. Ребенок с высокими амбициями и с низкой уверенностью в успехе, если он будет вести себя должным образом, будет искать не лучший путь, в котором его мог бы ждать успех. Среди этих путей следующие: стать неврастеником; совершить самоубийство; нарушать законы; стать ленивым или бездельничать. Существует множество вариаций оправданий, которые эти дети используют, чтобы достичь своего неправедным путем.

Любимый предмет его — естествознание. Желание общаться с мальчиками моложе себя.

Известно, что дети любят водить компании с более младшими сверстниками, чтобы легче достигать успехов, покровительствовать товарищам и быть лидером среди них. Подозрительно, когда дети тянутся к тем, кто младше их по возрасту; хотя и не обязательно, чтобы причиной было вышесказанное, — иногда это может быть следствием влияния отца. Однако в этом всегда имеет место определенная слабость, потому что наличие чувства патронажа исключает желание играть с более старшими детьми . Исключение из круга общения старших сверстников является со стороны ребенка сознательным актом. Мальчик любит играть в футбол и бейсбол. В связи с этим мы можем предположить, что он хорошо играет в эти виды спорта. Возможно, мы услышим о том, как он делает успехи в определенных областях, но иными вещами даже не интересуется. Это означает, что малейшая уверенность в успехе побуждает его к действию; при отсутствии же этой уверенности он отказывается от участия в любых делах. Такое поведение, конечно, нельзя признать лучшим.

Он играет в карты.

Это означает пустое времяпрепровождение.

Обращение к картам, кажется, отвлекает его от каждодневной рутинной необходимости рано ложиться спать и делать уроки в строго отведенное время.

Здесь мы подходим к известным жалобам, которые имеют отношение к одной и той же причине. Он не может преуспеть в учебе и поэтому просто попусту тратит время.

В младенчестве его развитие шло медленно. Через два года после рождения он начал быстро развиваться.

Мы не знаем, почему в течение двух лет мальчик так медленно развивался. Возможно, его баловали в детстве и как результат — то, что происходит с ним сегодня. Медленное развитие его могло быть следствием избалованности. Мы наблюдаем за такими детьми, которые не хотят разговаривать, двигаться или заниматься какой-либо деятельностью, потому что они любят, когда их опекают, и их, таким образом, ничто не стимулирует к развитию. Но когда развитие ребенка резко ускоряется, то тому есть единственное объяснение.— это появление какого-либо стимула для развития. В случае с нашим мальчиком мы имеем пример какого-то сильного толчка, который и заставил его стать способным и умным ребенком.

Честность и упрямство как особые черты характера ребенка.

Представление о мальчике как о честном ребенке для нас недостаточно. Все это очень хорошо, и такая черта характера действительно является преимуществом; но нам неизвестно о том, не использует ли мальчик эту честность для критики окружающих. Ведь она может являться и неплохим способом для хвастовства. Мы знаем, что это личность, которая любит руководить и командовать другими, и его честность могла бы быть выражением стремления к превосходству. У нас нет уверенности, что при иной, неблагоприятной ситуации он бы так же последовательно проявлял свою честность.

Что касается упрямства мальчика, мы видим, что он действительно все хочет делать по-своему, любит отличаться от других и не быть ведомым.

Мальчик задирается к своему младшему брату.

Данной информацией подтверждаются наши рассуждения. Мальчик хочет быть лидером; но поскольку младший брат не подчиняется ему, то он и начинает его задирать. Со стороны старшего брата это не очень честно; и когда вы действительно получше узнаете его, то обнаружите, что мальчик в некоторой степени является лгуном. Он любит поднять себя в глазах других, и в этом мы наблюдаем его чувство превосходства. В данном случае явно проявляется комплекс превосходства, но он, этот комплекс, в свою очередь отчетливо показывает, что в глубине души подростка таится чувство неполноценности, из-за которого он страдает. Мальчик недооценивает себя, потому что окружающие слишком многого от него ожидают, и в связи с этим ему всего приходится добиваться выпячиванием своей персоны. Чрезмерная похвала ребенка является неверной практикой, так как тот утверждается во мнении, что от него многого ожидают. И когда возникают трудности для воплощения надежд, то ребенок начинает тревожиться и бояться, в результате чего он начнет строить свою жизнь таким образом, чтобы не выдать свою слабость. И как следствие, он задирает своего брата. У него не хватает силы воли и уверенности в себе, чтобы самостоятельно и должным образом разрешить возникшие в его жизни проблемы. По этой причине у него и возникает страсть к игре в карты. Когда он играет в карты, никто не ощущает его чувства неполноценности, даже при наличии низких школьных оценок. Родителя постоянно твердят сыну, что тот приносит плохие оценки из школы из-за пагубной страсти к картам, а это только и нужно подростку, ибо таким образом не затрагиваются его чувство собственного достоинства и тщеславие. Он тешит себя следующей иллюзией: «Да, я ведь люблю карты, поэтому и плохо учусь; если бы не они, я был бы лучшим учеником. Но увы, я играю в карты». Такое самовнушение его устраивает, и у него появляется успокаивающее чувство, что он мог бы быть самым лучшим. И пока этот мальчик не поймет логику своей собственной психологии, он так и будет заниматься самопричитаниями и прятать свое чувство неполноценности как от самого себя, так и от окружающих. И он не изменится до тех пор, пока сознательно не изменит такое положение вещей. В этом случае нам необходимо в самой дружелюбной манере обратить мальчика лицом к истокам его характера и показать ему, что он действительно ведет себя подобно человеку, у которого нет достаточной силы духа к достижению успехов в своей работе. И этой силы хватает только на то, чтобы скрывать свои чувства слабости и неполноценности. Эту работу с подростком, как мы уже отметили, необходимо проводить в дружелюбной манере и с постоянным ободрением. Не следует то и дело хвалить его и превозносить перед ним его высокое IQ, — это постоянное напоминание, возможно, и было тем фактором, который и заставил его бояться того, что ему никогда не добиться успехов. Хорошо известно, что показатели IQ не имеют значения для последующей жизни; опытные психологи-практики знают, что IQ отражает состояние ребенка лишь в момент проведения теста; сама же реальная жизнь настолько сложна, что не вмещается в рамки тестирования. Высокий показатель IQ не является показателем того, что ребенок действительно способен решать жизненные проблемы.

Главная же проблема мальчика — это отсутствие в нем социальной направленности и наличие чувства неполноценности. И вот это и необходимо объяснить ему.

4. СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ С РЕБЕНКОМ ВОСЬМИ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ

Этот случай наглядно показывает, каким образом балуют детей. Личности криминального и невротического характера в основном появляются в среде избалованных детей. Насущная задача, которую мы должны сегодня решить, — это прекратить баловать детей. Это не означает, что нам уже не надо любить детей, а означает то, что нам не надо им потворствовать. Нам следует вести себя по отношению к ним с позиции друга и равноправного партнера. Рассматриваемый случай характерен тем, что описывает особенности избалованного ребенка.

Проблема на сегодняшний день: остается на второй год в каждом классе и сейчас находится только в группе 2А.

Ребенок, остающийся на второй год уже с первого класса, легко может быть заподозрен в слабоумии. И эту возможность следует иметь в виду в нашем исследовании. С другой стороны, если у ребенка вначале было прекрасное развитие, а затем застой, то слабоумие как таковое можно уже не принимать в расчет

Он разговаривает как маленький ребенок.

Мальчику хочется, чтобы ему потакали, поэтому он представляется маленьким. Однако это означает, что он, должно быть, имеет какое-то намерение или цель, чтобы вести себя таким образом, так как находит в этом определенное преимущество. Присутствие осмысленного, четко очерченного плана исключает какое бы то ни было слабоумие. Он не полюбил учебу, потому что его не подготовили к школе. И отсюда вместо формирования в школе социальных навыков мальчик проявляет свою активность путем антагонизма и борьбы против окружения. За свою позицию противоборства со всеми ему и приходится платить тем, что его оставляют на второй год.

Мальчик не слушается и дерется со старшим братом.

Нам очевидно, что старший брат для него является препятствием, из чего можно предположить, что он должен быть хорошим учеником. Единственный способ соперничества со своим старшим братом для мальчика — это его плохое поведение. В своих же мечтах он представляет, как будучи маленьким ребенком он обходит брата.

Мальчик начал ходить только через 22 месяца после рождения.

Возможно, у него был рахит. Если он не мог ходить до 22 месяцев, то, значит, вполне вероятно, что он всегда был под наблюдением и что мать его неотрывно находилась возле него все это время. Легко понять, что этот физический недостаток подвигнул мать быть более внимательной к своему ребенку и побаловать его.

Мальчик рано начал говорить.

Итак, мы уверены в том, что ребенок не слабоумен. Слабоумие ярко выражается в затруднении при приобретении навыков речи.

Мальчик всегда разговаривает как младенец. У него очень любящий отец.

Отец, как выясняется, также балует своего сына.

Ребенок предпочитает мать. В семье два мальчика. Мать говорит, что старший сын умнее. Оба мальчика беспрестанно соперничают и дерутся друг с другом.

Данный случай представляет собой пример соперничества детей в семье. Такая ситуация присутствует в большинстве семей, особенно между первыми двумя детьми; однако часто подобное соперничество можно наблюдать между любыми двумя детьми, которые растут вместе. Суть рассматриваемой ситуации заключается в том, что при успешном продвижении вперед одного из детей его визави теряет свое превосходство. Чтобы избежать при этом нежелательных последствий, необходимо, как мы уже рассматривали это в главе 8, должным образом готовить детей к сотрудничеству.

Мальчику совсем не дается арифметика.

Одной из самых больших проблем для избалованных Детей в школе обычно является арифметика, потому что этот учебный предмет учитывает наличие определенной социальной логики, которая отсутствует у таких детей.

У мальчика должно быть что-то неладное с головой.

Мы это не можем обнаружить. Он ведет себя достаточно разумно.

Матери и учителю кажется, что мальчик занимается онанизмом.

Вполне возможно, что так оно и есть. Многие дети занимаются этим.

Мать говорит о том, что у сына круги под глазами.

У нас нет оснований в этой связи говорить о явлении мастурбации только исходя из того, что у мальчика тени под глазами; люди же, однако, обычно находят в этом что-то неладное.

Мальчик очень разборчив в еде.

Теперь мы знаем, как сын всегда стремится овладеть вниманием своей матери, даже используя для этого время еды.

Мальчик боится темноты.

Боязнь темноты всегда является следствием избалованности ребенка в детстве.

Мать сообщает, что у сына много друзей.

Мы уверены в том, что друзьями являются те ребята, которыми он может повелевать.

Мальчик интересуется музыкой.

Интересно иногда проверить строение уха у музыкантов. Результаты показывают, что ухо у того или иного музыканта имеет более развитую конструкцию. Когда перед нами предстал этот мальчик, мы сразу решили, что у него прекрасный и тонкий слух. Чувствительность может выражаться в любви и гармонии; и у человека, владеющего этим качеством, больше возможности для развития музыкальных способностей.

Мальчику нравится петь, но у него болезнь уха.

Такие люди с трудом выносят нашу шумную жизнь. И они чаще, чем другие люди, страдают заболеваниями уха. Формирование органа слуха генетически передается по наследству, вот почему как и музыкальное дарование, так и болезнь уха вместе следуют от поколения к поколению. Этот мальчик страдает от болезни уха, в то время как у него в семье есть те, кто имеет прекрасный слух.

Лучший способ лечения мальчика — это вселить в него чувство независимости и самоуверенности. Сегодня ребенок не ощущает этого в себе; он считает, что для матери лучше постоянно заниматься с ним и никогда не оставлять его одного. Ему всегда хочется быть под покровительством своей матери; и любая мать будет лишь рада предоставить такую опеку. И сейчас ему нельзя отказывать в свободе делать, что хочет; в свободе совершать ошибки. Только таким путем ему удастся овладеть чувством уверенности в себе. Его надо научить не противодействовать брату в стремлении того заслужить материнскую любовь. Пока же каждый из братьев чувствует себя обделенным и потому они оба излишне ревнуют друг к другу.

Особенно же важной считается задача научить мальчика как можно более мужественно встречать проблемы школьной жизни. Например, представим, что может случиться, если ребенок перестал ходить в школу. Как только он прервет учебные занятия, так сразу же его устремления пойдут по ложному пути. Однажды он прогуляет уроки, другой раз совсем бросит школу, уйдя из дома и примкнув к какой-нибудь шайке. День предупреждения стоит год лечения; лучше сейчас приучить мальчика к школьной жизни, чем через некоторое время иметь дело уже с малолетним преступником. И школа в этом случае является решающей проверкой личности. Сегодня ребенок пока не готов справляться с трудностями социальным путем, поэтому-то его и преследуют в школе неудачи. И здесь мы видим как раз обязанность школы по вооружению ребенка мужеством и уверенностью в себе. Разумеется, и у самой школы есть собственные проблемы: возможно, что и классы переполнены, а может быть, и учителя, у которых учился мальчик, не совсем профессионально подготовлены к такого рода психологической работе. И это печальное стечение обстоятельств. А если у мальчика вдруг окажется единственный учитель, который сможет по-настоящему ободрить и приласкать его, тогда этот маленький человек будет спасен для общества.

5. СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ С ДЕВОЧКОЙ ДЕСЯТИ ЛЕТ

Девочка была направлена в клинику из школы по причине слабой успеваемости по арифметике и письму.

Арифметика обычно является трудным учебным предметом для избалованного ребенка. Не наблюдается как таковой закономерности, что избалованные дети должны быть слабыми в арифметике, однако в своей практике мы часто встречаемся с подобным фактом. Известно, что левши очень часто имеют затруднения в письме, потому что их учат смотреть справа налево, и когда они читают, то и делают это справа налево. Они читают и пишут правильно, просто процесс этот происходит в обратном направлении. Обычно никому невдомек, что они читают справа налево, только наоборот. И люди знают лишь одно, что левши читать не умеют, в связи с чем и будут просто говорить, что им не дается ни чтение, ни письмо. Таким образом, мы предполагаем, что наша девочка может быть левшой. Вполне возможно, что существует и другая причина слабого письма. Находясь в Нью-Йорке, мы должны подумать и о том, что наша пациентка приехала из другой страны и, следовательно, не в достаточной степени владеет английским. В Европе же подобное предположение не обязательно принимать во внимание.

Существенная информация из прошлого девочки: будучи в Германии, семья лишилась большого состояния.

Нам неизвестно, когда ее семья приехала из Германии. В свое время девочка, возможно, переживала прекрасные времена, и вдруг всему этому пришел конец. А это всегда уже новая ситуация, которую можно представить в качестве теста. Эта новая ситуация, в которой оказалась девочка, покажет, насколько правильно ее научили сотрудничеству и общению с людьми, а также насколько мужественно и открыто она смотрит на мир. Кроме того, эта ситуация обнаружит, в какой степени девочка переносит бедность, иначе говоря, покажет, умеет ли она сотрудничать. Нам же кажется, что этот ребенок не умеет в достаточной степени входить в контакт с другими людьми.

Девочке было восемь лет, когда семья покинула Германию, и там в школе она училась хорошо.

Это было два года тому назад.

Здесь в школе у девочки нет успехов, потому что ей трудно дается письмо, а арифметика преподается не так, как в Германии.

Ее учитель не всегда принимает это в расчет.

Избалованная матерью, девочка очень привязана к ней. Однако она одинаково любит обоих родителей.

Если вы спросите о том, кого из родителей она больше любит, то она ответит, что одинаково любит обоих. Ее научили давать именно этот ответ на данный вопрос. Есть много способов выяснить, насколько правдив ответ. Например, хорошо поставить ребенка между родителями и во время нашего разговора девочка будет чаще поворачиваться к тому, к кому более привязана. Эту же картину можно наблюдать, если запустить ребенка в комнату, в которой находятся ее родители. И вновь дочь пойдет к тому, к кому наиболее привязана.

У девочки всего несколько подружек ее возраста. Вспоминаем: в возрасте 8 лет она вместе с родителями была в деревне, там она часто играла на траве с собакой. Тогда семья пользовалась еще и экипажем.

Девочка помнит о своих дорогих вещах, о траве, о собаке, об экипаже. Это то же самое, как если бы вы, будучи ранее богатым человеком, всегда возвращались в воспоминаниях к тем дням, когда у вас была машина, лошади, прекрасный дом, слуги и т. д. И тогда понятно, что девочка не довольна своим нынешним положением.

Девочка бредит о Рождестве и о том, что же ей принесет Санта Клаус.

Ее сны отражают то же, что и реальная жизнь. Ей всегда хочется большего, потому что она чувствует себя обделенной и хочет вернуть себе то, что у нее было в прошлом.

Девочка льнет к матери.

Это говорит о том, что она не уверена в себе и переживает трудности в школе. Ей объяснили, что ей труднее, чем остальным детям, и что она может учиться лучше только благодаря своему усердию и силе характера.

Девочка вновь приехала в клинику. В школе у нее появились успехи, дома она все делает самостоятельно.

Ей пожелали побольше независимости, постараться не зависеть от матери и делать все самой.

Девочка готовит завтрак для отца.

Это уже симптом зарождающегося чувства сотрудничества.

Девочке кажется, что она стала смелее и беседа с нами дается ей намного легче.

Ее попросили в следующий раз прийти уже с матерью.

Девочка пришла в клинику с матерью, которая здесь появилась впервые. Мать много работает и выходить куда-либо у нее не было возможности. Она сообщила, что девочка является приемным ребенком и удочерена была в возрасте двух лет; о том, что она приемная дочь, девочка не знает. До этой семьи в течение двух лет девочка побывала в шести различных местах.

Это безрадостное прошлое. Похоже, что девочка очень страдала в те два года. Таким образом, нам приходится иметь дело с ребенком, которого, возможно, когда-то ненавидели и отвергали, а затем она попала в добрые руки этой женщины. Ребенок хочет зацепиться за эту благоприятную ситуацию, потому что над ней постоянно довлеют неприятные воспоминания о первых годах ее жизни. За два года любой ребенок может получить очень сильные впечатления.

Когда матери передали девочку, то напутствовали ее относиться к ней как можно строже, так как она родилась в неблагополучной семье.

Человек, давший подобный совет, находился под тяжелым грузом идеи о наследственности. И если бы женщина последовала совету быть строгой, а ребенок оказался бы в конце концов трудным, тогда этот умный советчик бы воскликнул: «Ну? Разве я не прав?» И он так и не узнает, что именно он во всем виноват.

Прежняя мать была плохой, а приемная мать чувствует огромную ответственность за девочку, потому что является ей неродной. Иногда она шлепает ребенка.

Эта ситуация далеко не так благоприятна, как и прежняя. Балование ребенка иногда дает сбои, вот почему его и приходится наказывать.

Отец балует дочку и выполняет все ее желания. Когда ей хочется чего-нибудь, она не говорит «пожалуйста» или «спасибо». Она часто повторяет: «Ты не моя мать».

Либо ребенок знает, что она неродная, либо использует фразу, попавшую в саму точку. Нам известен двадцатилетний парень, который не верит в то, что у него родная мать, в то время как родители клянутся, что он не мог знать об этом. Скорее всего, он чувствовал это. Дети делают заключение даже из незначительных вещей. И хотя родители говорят: «Ребенок не знает, что он приемный», дети иногда все же чувствуют это.

Об этом девочка заявляет матери, но не отцу.

Отец не дает повода для такого обвинения, потому что он ни в чем не отказывает дочери.

Мать не может понять, почему в новой школе успеваемость дочери ухудшилась. Ребенок начал приносить плохие оценки и за это матери приходится наказывать его.

У бедняжки плохие отметки, она чувствует себя униженной и подавленной, а тут еще и мать шлепает ее — все это для ребенка чересчур. Даже одного из этих двух вещей слишком много — как быть отшлепанной, так и получать неудовлетворительные оценки. И здесь уже все дело в учителях, которым следует понимать, что когда они проставляют детям в дневниках низкую оценку, то это является началом еще худшего наказания, ожидающего дома! Опытный учитель не прибегал бы к выставлению неудовлетворительных оценок, если бы понимал, что дает тем самым матери повод шлепать свою дочь.

Девочка говорит, что она иногда забывается и выходит из себя. В школе она находится в состоянии возбуждения и дурно действует на класс. Она считает, что всегда должна быть первой.

Это желание объяснимо для единственного ребенка в семье, которому отец потакает во всем. И нетрудно понять, что девочка любит быть лучше всех. Мы знаем, что в прошлой ее жизни у нее в деревне были свои поля и т. д., сейчас же она чувствует себя лишенной тех бывших преимуществ. Ее стремление к превосходству еще более усилилось, но возможностей для его выражения у нее нет, потому-то она и забывается и доставляет всем неприятности.

Девочке объяснили, что она должна учиться умению сотрудничать. Мы дали ей понять, что она потому возбуждается, что хочет быть в центре внимания и что ее вспышки гнева лишь предлог, чтобы завладеть вниманием окружающих. На уроках же она не работает из-за того, что мать сердится за плохие оценки, а это в свою очередь ведет к противоборству с ней.

Девочке снится Сайта Клаус со множеством подарков. Но когда она просыпается, то ничего не находит.

Здесь мы вновь наблюдаем, как она опять и опять хочет пробудить в себе чувства и эмоции от достижения всего желаемого, — «но она просыпается и ничего не находит». Это похоже на змею в траве, которую нам никак нельзя рассмотреть. Попробуйте разжечь в своем сне такие чувства и эмоции, а затем после пробуждения ничего не получить: естественно, вы будете разочарованы. Однако сон рождает только те чувства, которые неразрывно связаны с последующим поведением после пробуждения. Иначе говоря, эмоциональная цель снов не является толчком для создания сладких чувств по овладению всем желаемым , а лишь для того, чтобы впоследствии почувствовать разочарование. Вот почему и создаются эти сны — для достижения эмоциональной цели и получения чувства разочарования. Находясь в меланхолии, люди видят сладкие сны, но по пробуждении находят вокруг себя прямо противоположное. И можно понять, почему девочка хочет быть разочарованной. Она хочет обвинить свою мать в том, что жизнь для нее оборачивается темной стороной. Она чувствует, что у нее ничего нет и что мать ничего ей не дает. «Она бьет меня, только отец дарит мне вещи», — вот ее слова.

Суммируя все обстоятельства данного случая, можно увидеть, что девочка всегда хочет быть разочарованной с тем, чтобы ей можно было обвинять свою мать. Она ведет с матерью борьбу, и если мы хотим остановить это противоборство, нам необходимо суметь убедить ее в том, что ее поведение дома и в школе, ее сны — все это является одной и той же ошибкой. Ее ложный образ жизни в основном является результатом того, что она слишком мало прожила в Америке и имеет недостаточный опыт в английском языке. Затем необходимо убедить девочку, что все эти трудности легко преодолеваемы и что их она использует умышленно в качестве орудия в борьбе против матери. Также необходимо внушить и матери, чтобы она прекратила бить свою дочь и таким образом не давала бы ей повода для противодействия. Девочку надо подвести к следующей мысли: «Я невнимательна, я забываюсь, я выхожу из себя только потому, что хочу причинить моей маме неприятность». Если она осознает это, то сможет изменить свое плохое поведение. И пока пациентка не поняла значения всех своих действий и впечатлений, полученных дома, в школе и от своих снов, изменение ее характера, конечно, не стояло на повестке дня.

Итак, мы видим, что психология обязана понимать, с какой целью и где личность использует приобретенные впечатления и опыт в отношениях с людьми. Другими словами, от психологии требуется понимание природы апперцепции, в силу которого ребенок действует и с помощью которого он реагирует на раздражители, а также понимание того, как ребенок воспринимает эти раздражители, исходящие из окружающего мира, как он к ним относится и каким образом использует в собственных целях.

Leave a Reply

Your email address will not be published.

*