Воспитание детей. Альфред Адлер (часть 1)

Альфред Адлер 

Воспитание детей.

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Известно, что ценность творений человеческих измеряется продолжительностью их жизни в умах и сердцах последующих поколений. Более восьмидесяти лет прошло с тех пор, как Альфред Адлер изложил свои поистине новаторские для его времени идеи и попытался реализовать их на практике, а проблемы, поднятые им в его произведениях, остаются и поныне актуальными и волнующими.

Альфред Адлер (1870—1837) — австрийский врач и психолог, создатель системы индивидуальной психологии, родился 7 февраля 1870 года в Вене. Его отец Леопольд Адлер был зажиточным торговцем зерном. Выходец из провинции Бургенланд (к юго-востоку от Вены), он переехал в столицу империи со своей женой Паулиной. Она родила ему шесть детей, среди которых Альфред был вторым ребенком. Мальчик пользовался особым расположением отца, который любил подолгу гулять с ним и передавал практический взгляд на жизнь. Он учил его наблюдать за людьми, судить о них не по их словам и чувствам, а поступкам и действиям. После окончания школы Альфред учится медицине. В 1895 году сбывается его детская мечта — он становится врачом и включается в борьбу против болезней, беспомощности и смерти.

В это же самое время его занимают и другие вопросы: он живо интересуется марксизмом, философией, его часто можно было увидеть в набирающих политическую силу социал-демократических кругах, где он и встретил свою будущую жену Раису Тимофеевну, которая была родом из Москвы и училась в Вене и Цюрихе. Они поженились в 1897 году, имели четырех детей. Старшая дочь Валентина училась экономике, уехала по политическим соображениям в Россию и нашла там свой последний приют. Александра стала психиатром в Нью-Йорке, Нелли — актрисой. Сын Курт изучал физику и медицину, позднее также стал психиатром.

Имея частную практику в области неврологии, Адлер всерьез увлекается работами З.Фрейда, становится активным участником фрейдовского кружка. Однако уже тогда намечается все более усиливающееся различие во взглядах Адлера и Фрейда, которое завершается окончательным разрывом в 1911 году. Это произошло уже тогда, когда Адлер опубликовал свои первые психологические работы «Врач как воспитатель» (1904), «Учение о неполноценности органов» (1907). После разрыва с Фрейдом Адлер основывает в Вене Общество индивидуальной психологии, изложив в своем труде «О нервозном характере» (1912) основы новой психологической теории.

С 1914 по 1916 год Адлер работает военным врачом в Кракове, Брюнне и Вене. В 1920 году начинает важную для себя деятельность: преподает в педагогическом институте Вены.

В 1934 году Альфред Адлер переезжает в США, получает профессуру, основывает в 1935 году «Международный журнал индивидуальной психологии». В мае 1937 года он умирает в Абердине (Шотландия), куда приехал читать лекции в местном университете. Ранняя смерть этого поистине «социального гения», как назвал Адлера М. Шпербер, в немалой степени помешала широкому распространению его взглядов в мире. Тем не менее, индивидуальная психология, отцом которой его по праву называют, может и сегодня играть роль своеобразной универсальной теории воспитания, так необходимой современной школе и педагогике.

Новаторство Альфреда Адлера заключалось в том, что он тесно связал педагогику и психологию. Поначалу на Адлера смотрели как на психоаналитика, который расходится с Фрейдом лишь в том, что в индивидуальной психологии всеобъемлющим стимулом считает стремление к превосходству, а не сексуальное влечение. Однако индивидуальная психология не имеет ничего общего с психоанализом. Даже самое поверхностное рассмотрение двух систем показывает ту бездонную пропасть, которая их разделяет. Если психоанализ базируется на принципе причинного объяснения (Kausalerklarung) поведения человека, индивидуальная психология опирается на принцип финального объяснения (Finalerklarung).

Индивидуальная психология — учение о человеке как о неделимой единице. А.Адлер установил, что вся жизнь человека целеустремленна. Характер человека будет нам до тех пор непонятен, пока мы не узнаем, чего он добивается в жизни. Целеустремленность психического развития человека образует фундамент учения индивидуальной психологии Чтобы понять личность, индивидуальная психология рассматривает все ее мысли, чувства и действия и свете мысленно представленной цели, к которой все они направлены.

Адлер показал, как можно научиться понимать детей с отклонениями в развитии, детей, неприспособленных к окружающей среде, и детей слабоумных, приняв в рассмотрение то, как они вступают во взаимоотношения с людьми, в какой роли они видят себя в общественном разделении труда, как относятся к лицам противоположного пола, т.е. постичь цель, интересы и логику каждого. И это возможно лишь в том случае, если рассматривать человека как единое целое. С точки зрения Адлера личность человека представляет собой целостную структуру, имеющую свою иерархию, свои особые связи. Если личность недоразвита, связи оказываются нарушенными. И обратное: по нарушенным связям можно судить о недостаточном развитии личности. Каждый индивид заключает в себе единство личности, но в то же время и индивидуальное проявление этого единства. То есть, индивид — одновременно и «картина», и сам «художник». Он творец своей собственной личности, но как всякий художник, он не безошибочен и не до конца знает свою душу и тело. И с этой точки зрения он несовершенен. Результатом этого несовершенства является то, что ребенок неправильно истолковывает свое место в обществе и отношение к нему окружающих. А это в свою очередь нарушает те самые жизненно важные связи, которые определяют дальнейшие цели и мотивы поведения ребенка.

Целостность личности, ее особенный стиль и цели всегда субъективны, Надо всегда считаться с индивидуальными отклонениями в развитии личности, получившими начало еще в детстве, поскольку они определяют в немалой степени последующее отношение к жизни, умственное и психическое развитие ребенка. Индивидуальная психология основывается на положении, утверждающем, что каждое действие и личностные качества отражают всю жизнь ребенка, и оценивать их нужно с точки зрения его прошлого,

Индивидуальная психология — это наука и искусство, которая исключает черствый и механический подход к индивиду, скоропалительные выводы и основывается на изучении различных симптомов и их взаимосвязей, интерпретации личности на основе объективных фактов, которые являются выражением ее целенаправленных стремлений. «Психическая жизнь ребенка — удивительная вещь, — пишет Адлер, — поражающая всякий раз, когда с нею сталкиваешься. Но самым интересным во всем этом, вероятно, является то, что для того, чтобы понять какой-то эпизод биографии ребенка, нужно развернуть весь свиток жизни ребенка. Каждое действие ребенка способно отразить в целом как его жизненный путь, так и личность, и поэтому трудно понять его поведение без осмысления этой скрытой подоплеки прошедшей жизни».

Фундаментом человеческого развития, по Адлеру, является динамичное и целесообразное стремление души. С детства ребенок вовлечен в постоянную борьбу за развитие и эта борьба связана с подсознательно сформированной и всегда присутствующей целью — мечтой о величии, совершенстве, превосходстве. Стремление к превосходству идет рука об руку с врожденным чувством неполноценности, стимулирующим попытки ребенка преодолеть это чувство. Адлер называет эти чувства двумя сторонами одной медали, поскольку если бы человек не ощущал своей неполноценности, он не стремился бы к успеху, не стремился бы преодолеть трудную ситуацию, выйти из спора между человеком и обстоятельствами победителем.

Альфред Адлер считает невозможным предположить, что стремление к успеху, желание как-то выделиться заложено в самом человеке с самого его рождения. Он уверен, что умеренная доза честолюбия необходима каждому ребенку и что лишь обладая таковой ребенок может нормально расти и развиваться. Однако среди детей часто преобладают сверхчестолюбивые дети, которые признают только результат, способный принести им успех, дети, для которых очень много значит мнение других, которые трудно переносят неудачи и поражения, обнаруживая при этом нелицеприятные черты характера, такие как зависть, злость, мстительность. Сверхчестолюбивых детей можно выявить во время игры. Такие дети не желают быть на вторых ролях, если им не удается стать лидером в игре, они мешают остальным. Адлер отмечает, что, будучи неуверенными в себе, такие дети не любят попадать в новые ситуации, которые затормаживают и пугают их.

Обратной стороной чувства превосходства Адлер называет чувство (комплекс) неполноценности — ненормальное чувство ущербности, возникающее в ситуациях, когда в силу каких-либо обстоятельств механизм достижения успеха отказывает ребенку. С одной стороны, это чувство непременно ведет к поиску возможных путей компенсации, а с другой, препятствует достижению успеха, ослабляя уверенность в собственных силах. Неврозы являются частыми атрибутами сильно развитого комплекса неполноценности. Адлер дает детальную характеристику причин неврозов, называя среди основных невозможность удовлетворения стремления к превосходству.

Если попытаться ответить на вопрос, что же в представлении Адлера первично в развитии ребенка, сам ученый четко не разрешает эту дилемму. Однако, если судить по последним работам Адлера, первостепенное значение для формирования личности имеет стремление к цели. Прежде всего это объясняется тем, что чувство неполноценности возникает лишь тогда, когда стремление к лучшему не получает удовлетворения. Кроме того, стремление к развитию, к лучшему гораздо более распространенное явление в жизни, чем чувство неполноценности.

Адлер призывает учителей и родителей обращать внимание на проблему возникновения у детей комплекса неполноценности. Живя в своем мире грез и страданий и будучи неуверенными в себе, дети уходят от проблем реальной жизни. К ним следует относиться с особой осторожностью, постоянно подбадривать, замечать их успехи, внушая веру в свои силы. Страх показаться смешным в глазах других людей, ощущение собственной никчемности, удары по самолюбию, пережитые в детстве, остаются с человеком всю жизнь, если еще в детстве ему не помогли избавиться от этого. Переживания детства, доказывает Адлер, лишь уходят в сферу подсознательного, используя каждый удобный случай, чтобы вновь увести своего пленника в мир грез и фантазий, в мир, где он освобождается от мучающих его мыслей о своей несостоятельности, подобно тому, как это было в детстве.

По мнению Адлера, быть социально активным элементом означает умение общаться и ладить с людьми, ощущать свою причастность к обществу вообще и к его отдельным группам в частности (семье, коллективу в школе, на работе и т.д.).

Надо отметить, что центральным в индивидуальной психологии является принцип компенсации. Согласно Адлеру, основным фактором развития личности следует считать наличие конфликта между чувством (комплексом) неполноценности и порожденным им стремлением к превосходству. Последнее и определяется у ребенка в виде цели, которая направляет его помыслы и действия. Стремление человека к преодолению чувства неполноценности часто приводит к неадекватным действиям с его стороны. Отсюда цель воспитания по Адлеру — нейтрализация чувства неполноценности за счет направления его компенсации в полезное русло. Эти приводит нас к еще одному основному понятия индивидуальной психологии — чувству сообщества (социальному чувству).

Именно развитие социального чувства является, по мнению Адлера, важнейшим условием преодоления ребенком существующих у него комплексов неполноценности и превосходства. Более того, он утверждает, что развитие чувства сообщества может помочь человечеству в искоренении войн и преступлений. Социальное чувство, как утверждал Адлер, является своеобразным индикатором нормальности в развитии ребенка. Именно на этом принципе Адлер построил свою педагогическую технологию. Каждое нарушение, приводящее к снижению социального чувства, несет огромный вред развитию ребенка,

Надо отметить, что к понятию социального чувства Адлер пришел значительно позже. Вначале его концепция человека была механистична. Если З.Фрейд преувеличивал значение сексуального влечения, Адлер придавал слишком большое значение склонности к агрессии и стремлению к превосходству как главным движущим силам развития личности, а также фактору комплекса неполноценности с выводимым отсюда понятием компенсации и сверхкомпенсации.

Понятие социального чувства обрело у Адлера настоящую силу лишь в тридцатые годы в период американского творчества. Объективности ради следует указать, что дискуссии по поводу определения чувства сообщества как идеи и реальности совпали с введением и научный обиход философского понятия «социальной априорности» (sozial a-priori), хотя сам Адлер неохотно подтверждал связь между этими понятиями.

Чувство сообщества имеет, по мнению Адлера, решающее значение для индивида, поскольку никогда не оставляющее человека чувство неполноценности, должное привести к достижению совершенства, «сворачивает» в сторону стремления к личной значимости, личной власти. В человеке постоянно борются две силы — чувство сообщества и стремление к превосходству. Эти влиятельные для человека силы определяют его действия и поступки.

Во многих своих книгах А.Адлер комментирует различные ситуации, которые «соблазняют» ребенка отказаться от самого мужества, пользоваться его заменой. Когда ребенок теряет веру в себя, считает Адлер, он выбирает путь скорейшего с его точки зрения психологического успеха, стремясь достичь значительности и превосходства даже бесполезными способами. Это и есть своеобразный «побег в мир фикции», который дает объяснение ошибочному поведению человека. Жизнь постоянно ставит перед человеком задачи различной сложности. Тот, чье чувство неполноценности или недостаточно развитое чувство сообщества привели к потере им мужества, не считает возможным их преодолеть. Оставаясь на стороне полезного, он начинает постепенно отступать от этих задач, становится нерешительным, колеблющимся или, поддавшись искушению, спешно переходит границу двух миров и устраивается в мире фикции.

Таким образом, исходным пунктом побега в мир фикции индивидуальная психология считает ошибочное мнение индивида о невозможности преодолеть поставленные перед ним жизнью задачи. И если хотя бы одни раз человек встал на ошибочную позицию, это может иметь для него печальные последствия. Он все глубже затягивается в болото заблуждения и спорных поступков.

Чем значительнее недостаток социального чувства в ребенке, тем непродуктивнее его форма «я».

Важно отметить, что воспитание в обществе и для общества рассматривается Адлером шире, чем это было общепринято, Здесь речь идет не только о простом руководстве упорядоченной совместной работой детей в усвоении знаний и не только об обучении их тактичному поведению во взаимоотношениях с другими людьми. Воспитание в обществе по Адлеру — это, как бы парадоксально ни звучало, — воспитание индивидуума. Индивидуума, живущего в реальном человеческом сообществе, который в процессе самопознания узнает и свое отношение к другим и сам активно сотрудничает с ними. Именно в этом плане концепция Адлера носит фундаментальный характер для гуманистического воспитания.

Решение первой задачи — формирование социального чувства — Адлер непосредственно связывает со второй — самоопределением в мире профессий. Как прожить жизнь? Какую роль личность собирается играть в общественном разделении труда? Вопрос выбора профессии не односторонний и личный, как может показаться на первый взгляд. Он касается двусторонних взаимоотношений между человеком и планетой Земля. Успех в трудовой деятельности, по мнению Адлера, определяется не нашими личными желаниями, а ее соответствием требованиям объективной реальности. И наверное, «спасение наше только и только в том, чтобы прозреть, осознать себя, свое предназначение, свое место в общемировой системе связей и в соответствии с этим строить все общество». Понять это, на мой взгляд, значит перейти на более высокую ступень развития.

Что касается любви и брака — третьей проблемы, которую анализирует Адлер, то эти два слова и то, что с ними связано, проникают в сознание детей с раннего детства. То, как ребенок относится к лицам другого пола, как воспринимает свой пол, какой представляет себя супружескую жизнь, может многое рассказать о просчетах, допущенных в половом воспитании. Адлер был убежден в том, что взаимоотношения полов тесно связаны с общественными взаимоотношениями. Любовь и социальное чувство неразделимы. Любовь как проявление отношений двух людей он считает частью социального чувства, Она имеет свои законы и является необходимым компонентом для сохранения человеческого общества. Общества без любви не существует. Тот, кто признает общество, признает и любовь. И наоборот, тот, кто не умеет любить, не готов для жизни в обществе. Именно поэтому Адлер уделяет так много внимания проблеме полового воспитания подрастающего поколения. На начальном этапе уже в возрасте двух лет ребенок должен осознать свою принадлежность к определенному полу, уяснить, что пол человека неизменен. Ни в коем случае нельзя принижать в глазах ребенка роль и значение противоположного пола. Так, внушение с ранних лет мальчикам, что их пол более значим и самой природой они призваны повелевать, отрицательно сказывается не только на девочках, к которым мальчики в лучшем случае относятся снисходительно, а в худшем враждебно, но и на самих мальчиках.

Что касается физиологической стороны отношений между полами, Адлер не является сторонником полового просвещения детей в раннем детстве, хотя был убежден, что эта проблема также входит в функции именно родителей, а не школы. Это, на его взгляд, возможно лишь тогда, когда между родителями и детьми установились доверительные отношения. Если ребенок, особенно подросток, стесняется говорить об этом, а родители уверены, что настало время дать ему необходимую информацию, они должны взять инициативу в свои руки.

Родители должны, по мнению Адлера, объяснить ребенку, что любовь и супружество являются главными составляющими человеческих взаимоотношений, проявлением сотрудничества двух людей. Поэтому «человек, чье социальное развитие недостаточно, который не имеет друзей, человек, не ощущающий себя частицей общества, имеющий проблемы на работе, зачастую не способен установить нормальные отношения с партнером. Такие люди едва ли могут решать сексуальные проблемы». Исходя из вышесказанного, Адлер делает вывод, что успешный, гармоничный брак и нормальные сексуальные отношения зависят не только от того, сколько времени и сил родители уделяли своему ребенку, воспитывая его как женщину или как мужчину, но прежде всего от того, насколько человек развит в социальном плане, от его способности контактировать с другими людьми.

Взаимодействие полов Адлер считал одной из важнейших задач, которую каждый человек непременно будет решать. Поскольку Адлер придавал особое значение единству личности, то представленные им теории взаимодействия полов практически являются и своеобразным введением в его теорию личности в целом. Разрешение всех жизненных проблем он видел в разумном распределении сил между людьми, которые, будучи ответственными и доверяющими друг другу, приложат все усилия, чтобы без принуждения и согласованно двигаться сообща к благородным целям.

Адлер был убежден, что проблему сексуальных отношений и супружества нельзя решать сугубо индивидуально; и если мы хотим процветать и даже выжить, то в этом должны принять участие как все общество в целом, так и каждый индивидуум в частности.

Теория сексуальности Альфреда Адлера более выпукло представлена в оппозиции ее теории Фрейда, в дискуссии с которой он и развил свои взгляды. В то время как Фрейд считал, что развитию личности способствуют прежде всего сексуальные устремления индивида, Адлер, напротив, утверждал, чти сама личность во всем ее многообразии, образ жизни индивидуума определяют характер сексуальных устремлений.

Основной спор между психологическими школами Адлера и Фрейда развернулся вокруг адлеровской концепции о «мужском протесте», которую он представил на еженедельных встречах Венского психоаналитического общества в 1910—1911 годы.

Для Фрейда секс был самым важным биологическим явлением, представленным либидо и его подавлением. У Адлера секс также является важным фактором для возникновения невроза в силу искусственно созданных различий в статусах двух полов, с вытекающим отсюда страхом у мужчин, что вдруг они не смогут жить в соответствии с предписанной им сексуальной или природной ролью, и с неудовлетворенностью у женщин той сексуальной ролью, которую им отвели.

Главной целью и сверхзадачей человека Адлер считал его попытки преодолевать комплекс неполноценности с тем, чтобы быть сильным и могущественным, и преуспевать в соответствии с личностным определением индивидуумом того, что означает успех. Впервые это явление Адлер усмотрел в желании своих пациентов быть похожим на мужчину, а не женщину, быть мужественным, а не женственным. Этому всепоглощающему желанию Адлер присвоил термин «мужской протест».

Обе части этого понятия требуют дальнейшего разъяснения. Слово «протестовать» Адлер использует не только в обычном его смысле как синоним к слову «возражать», но также и к слову «отстаивать». А «мужской» не имеет ничего общего с физиологическими половыми характеристиками мужчины. Скорее это относится к общепринятому в нашей культуре статусу мужчины, по своему уровню стоящему выше женского, и к тому, как индивидуум реагирует на это.

Термин «мужской протест» Адлер ввел в работе по психологическому гермафродитизму (1910), которая затем стала самой важной его работой. Гермафродитизм означает присутствие в каждом индивидууме в различных пропорциях биологических компонентов другого пола и приравнивается к бисексуальности. Психологический гермафродитизм означает соответствующее присутствие в личности характерных черт противоположного пола в зависимости от его сексуальной конституции.

Попутно хотелось бы отметить, что сегодня как «гермафродитизм», так и «бисексуальность» приобрели другое значение. Гермафродитизм означает врожденное наличие признаков мужского и женского пола у одного и того же животного организма (двуполость), в то время как бисексуальность предполагает одновременное существование гомосексуальных и гетеросексуальных отношений.

Адлер отказался от признания прямой зависимости гермафродитизма от биологических факторов. В противоположность Фрейду (1905) он установил, что эти факторы в лучшем случае имеют косвенное значение и что индивидуумы обоих полов имеют возможность быть более «мужским» или «женским», в зависимости от с того, что они предпочитают сами и что наилучшим образом служит их целям. В этом контексте становится важным, что мы живем в эпоху мужского доминирования, которая создала более благоприятные условия и стереотипы отношения к мужскому полу, нежели женскому. Таким образом, представители обоих полов более предпочитают быть «как мужчина», а не «как женщина». Это и есть мужской протест, который в мягкой форме довольно распространен в обществе, а в крайней форме проявляется у неврастеников.

Когда Адлер представил эти размышления перед Венским психоаналитическим обществом, он знал, что «затрагивает наиболее деликатную часть в области психоаналитического исследования»; и он был прав. Именно эти взгляды и привели к разрыву с Фрейдом, а работа Адлера по данной теме стала наиболее часто цитируемой Фрейдом в дискуссиях с Адлером.

«Все, что относится к либидо, имеет мужской характер; все, что относится к сдерживанию побуждений, имеет женский характер. То, что предлагает нам Адлер, это не что иное, как изменение понятийного аппарата, в связи с чем мы теряем ясность».

Замечание Фрейда поначалу приводит в некоторое замешательство, хотя и выявляет тем самым решающее различие. «Либидо-сдерживание» относится к предполагаемому основному неосознанному конфликту в психической структуре человека, который характеризуется заумными абстрактными терминами, в то время когда «мужское—женское» относится к столкновению компромиссов на психологическом уровне и формулируется более конкретно. Хотя вся проблематика, связанная с мужским протестом, никогда не находилась в постоянном поле зрения Фрейда, для него мужской протест стал настоящим камнем преткновения по отношению к Адлеру; и это состояние не ослабевало до конца его жизни.

Несмотря на некоторое умаление понятия «мужской протест», Фрейд тем не менее молчаливо признал глубину теоретической мысли в адлеровской концепции, обнародовав через три года несколько собственных понятий, обслуживающих те же самые функции.

Поначалу Фрейд думал, что адлеровский «мужской протест», основанный на диалектике мужского и женского начал, можно было просто свести к его собственным основным концепциям того времени — «либидо» и «сдерживание побуждений». Однако оказалось, что Фрейду пришлось дальше разрабатывать свою теорию с тем, чтобы представить альтернативу для деталей социального порядка, введенных «мужским протестом».

Таким образом, адлеровская концепция мужского протеста означала следующее: а) ощущение неполноценности из-за наличия женских признаков на данный момент (тезис); б) цель для достижения в будущем мужской силы и превосходства (антитеза); с) стремление и продвижение от а) к б). В то время как конечной фазой фрейдовской динамики было достижение субъектом удовлетворения своего побуждения, для Адлера понятие «цель» значило стремление личности к самосовершенствованию.

Остановимся в заключение и на терминологическом аспекте. С психологическими исследованиями Адлера широко связаны два термина: «социальный интерес» и «образ жизни», однако в этой книге они представлены довольно редко, хотя термины семантически близкие по значению к термину «образ жизни» и рассматривающие личность в ее целостности используются здесь довольно широко. Эти два термина Адлер не вводил в научный оборот до 1918 и 1926 гг. соответственно, несмотря на то, что большинство его исследований рассматриваемых проблем легли на бумагу много раньше. С другой стороны, термин «мужской протест», который часто фигурирует в этих ранних работах, позже был заменен такими понятиями, как стремление к успеху, власти, превосходству или просто плюс-ситуация.

В настоящем издании опубликованы тексты произведений Альфреда Адлера, которые помогут представить концепцию выдающегося психолога в целом.

Значительное место в публикуемом ниже собрании текстов занимает книга Адлера «Воспитание детей». В этом труде, изданном впервые в 1930 году одновременно на немецком и английском языках, он излагает основные положения индивидуальной психологии. Отечественные читатели до настоящего издания не имели возможности познакомиться с данной работой Адлера на русском языке.

Вслед за «Воспитанием детей» в настоящем томе опубликован перевод работ Адлера, объединенных под общим титулом «Взаимодействие полов». В книге представлены работы Адлера разных лет, посвященные проблеме взаимоотношения полов. Целью данного раздела книги является попытка собрать воедино работы Адлера по проблемам взаимоотношения полов и связанных с ней вопросов феминизма, любви и брака с тем, чтобы их можно было исследовать во всей совокупности.

Она составлена из двух частей, включающих в себя четыре главы. Часть I «Социологические и теоретические исследования» раскрывает в первой главе взгляды Адлера на «женский вопрос», по которым очевидно, что он на стороне равенства полов. Вероятней всего, именно с них начинаются психологические изыскания автора, хотя они и не были опубликованы именно в таком порядке. В главе 2 представлена адлеровская критика теории взаимоотношения полов Фрейда, подкрепленная более ранними теоретическими исследованиями.

В третьей главе части II «Сексуальность и личность» рассматриваются вопросы сексуального развития, сексуальных отношений мужчин и женщин в психологическом аспекте, полового воспитания и половой зрелости. Глава 4 этой же части связана прежде всего с проблемами любви и брака, включая сюда раскрытие причин всевозможных осложнений, а также выявление движущих сил, возникающих в период подготовки к любви и браку.

Так как материал для второго раздела книги был заимствован из разных источников, то неизбежны частичные совпадения, в связи с чем имеет место некоторая неровность стиля. Отдельные части, например, написанные для широкой публики, предполагают относительно легкое восприятие, в то время как другие адресованы более или менее профессионально подготовленным читателям.

Р.А.Валеева,

— доктор педагогических наук, профессор Казанского госпедуниверситета

 

АЛЬФРЕД АДЛЕР

ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

ГЛАВА 1. ВВЕДЕНИЕ

С психологической точки зрения проблема воспитания применительно к взрослым сужается до вопросов самопознания и рационального самоуправления. Сущность воспитания по отношению к подрастающему поколению заключается примерно в том же, однако есть и различие: ввиду незрелости детей вопрос управления, почти всегда имеющий место и в случаях со взрослыми, принимает здесь наибольшее значение. Мы могли бы при желании позволить детям развиваться самостоятельно и по собственному усмотрению; и, если бы им было отпущено для развития двадцать тысяч лет, при благоприятных обстоятельствах они со временем достигли бы и сами стандарта цивилизованности взрослых. Разумеется, о таком методе не может быть и речи, и взрослый должен обязательно быть заинтересован в управлении развитием ребенка.

В этой связи возникает одна из сложнейших проблем: невежество взрослых. Взрослому достаточно сложно познать самого себя, постигнуть природу своих чувств, привязанностей и антипатий, иначе говоря, понять собственную психологию. Вдвойне же труднее понимать детей и руководить ими на основе надлежащих знаний.

Целью индивидуальной психологии и является изучение психологии детей, как ради них самих, так и потому, что она проливает свет и на черты характера и поведение взрослых. И в отличие от других психологических подходов, индивидуальная психология не допускает расхождений между теорией и практикой. Она связана с целостностью личности и изучает ее активную борьбу за развитие и самовыражение. С этой точки зрения научное знание уже есть практическая мудрость, так как знание есть осознание ошибок, и кто бы ни обладал им — будь то психолог, родитель, друг или сам индивид — он немедленно находит этому знанию практическое применение в управлении определенной личностью.

Что касается методологии индивидуальной психологии, ее принципы тесно взаимосвязаны, потому что она рассматривает поведение индивидов как мотивируемое и направляемое всей структурой личности. Все, что индивидуальная психология может сказать о поведении человека, отражает те же взаимосвязи, которые проявляются в психической деятельности. В этой главе будет сделана попытка представить точку зрения индивидуальной психологии в целом. В последующих главах мы попытаемся более детально рассмотреть различные взаимосвязанные проблемы, представленные во введении.

Главным показателем развития человека является активное поступательное движение его души. С самого младенчества ребенок вовлечен в постоянную борьбу за свое развитие: эта борьба связана с неосознанно сформированной, но постоянно присутствующей целью — образом могущества, совершенства и превосходства. Эта целенаправленная борьба и активность отражают присущую человеку способность к мышлению и к воображению и доминируют над нашей специфической деятельностью в течение всей жизни. Доминируют они и над нашими мыслями, так как они тоже субъективны и рождаются в соответствии с целью и выработанным стилем жизни.

Единство личности подразумевается в каждом человеке. Каждый индивид представляет собой одновременно единство личности и индивидуальный стиль выражения этого единства. Индивид, таким образом, это и картина, и художник одновременно, но он не истинный творец или человек с полным осознанием своих души и тела, ибо может быть слабым, ошибающимся и несовершенным.

При рассмотрении структуры личности главной ошибкой может быть то, что ее цельность, особый стиль и цель сформировались не под влиянием объективной реальности, а на основе субъективного отношения индивида к фактам окружающей жизни. Осознание факта не есть сам факт; именно по этой причине в одном и том же мире событий каждый человек формирует свой характер по-своему. Каждый создает свой внутренний мир в соответствии с личностным видением вещей, причем некоторые понятия носят более здравый характер, другие менее. Мы должны всегда считаться со всеми этими ошибками и просчетами в развитии человека. Особенно мы должны считаться с искаженными представлениями, полученными им в детстве, так как они повлияют на дальнейшую его жизнь.

Это можно продемонстрировать на следующем клиническом случае. Женщина 52-х лет постоянно третировала других женщин старше ее по возрасту. Она вспоминала, как в детстве ощущала себя униженной и недооцененной из-за сестры, которой оказывали большее внимание. Используя в данном случае метод индивидуальной психологии, который мы бы назвали «вертикальным», можно увидеть схожий механизм, схожую психологическую динамику в начале и в конце ее жизни. Существует постоянный страх оказаться недооцененной, а также злость и раздражение при виде обласканных и привилегированных. Даже не зная подробностей жизни этой женщины или характерные черты ее личности, можно восполнить пробелы в нашем знании о ней на основании представленных двух фактов. Психологу приходится здесь действовать как романисту, создавая человека с определенной направленностью действий, стилем жизни, манерой поведения и выстраивая его образ так, чтобы не нарушить впечатления целостной личности. Хороший психолог смог бы предсказать поведение данной женщины в различных ситуациях и ясно описать черты характера, определяющие особую «линию жизни».

Стремление или направленная деятельность, отвечающие за формирование личности, предполагают другое важное психологическое явление. Это чувство неполноценности. Все дети наделены врожденным чувством неполноценности, которое стимулирует воображение и вызывает попытки затушевать психологический дискомфорт путем улучшения ситуации. Изменение ситуации приводит к уменьшению чувства неполноценности. С психологической точки зрения это может рассматриваться как компенсация.

Важным моментом касательно чувства неполноценности и механизма компенсации является то, что они создают предпосылки для совершения ошибок. Чувство неполноценности может стимулировать реальное достижение; оно может также завершиться и полным психологическим приспособлением, которое расширяет пропасть между субъективной и объективной реальностью. Или, наконец, чувство неполноценности может быть настолько трагичным, что единственным путем преодоления его может быть развитие психологически компенсирующих черт характера. Хотя они в конечном счете так и не помогут преодолеть ситуацию в целом, тем не менее эти черты необходимы и неизбежны.

Выделяют три категории детей, которые наглядно проявляют развитие компенсирующих качеств. Это дети, рожденные со слабыми или несовершенными органами; дети, к которым относились сурово и без любви, и, наконец, слишком избалованные дети.

Эта классификация может служить примером трех основных ситуаций, в соответствии с которыми можно изучать развитие нормальных детей. Далеко не каждый ребенок рождается калекой, но вызывает удивление, что у многих детей проявляются в большей или меньшей степени психологические качества, наблюдаемые и у ребенка-калеки. Что касается категории избалованных детей и детей отвергнутых, практически все дети в той или иной степени подпадают в один из разрядов, а то и сразу в оба.

Все изложенные три ситуации вызывают чувство ущербности и неполноценности и как ответную реакцию — амбициозность, превышающую человеческие возможности. Чувство неполноценности и стремление к превосходству — это всегда две фазы одного и того же явления человеческой жизни и потому неразделимы. В патологических ситуациях трудно определить, что более пагубно — преувеличенное чувство неполноценности или завышенное стремление к превосходству. Оба эти чувства идут в большей или меньшей степени рука об руку. В случае с детьми мы часто встречаем неординарные амбиции, вызванные преувеличенным чувством неполноценности; и они, отравляя душу, навсегда оставляют ребенка неудовлетворенным. Такое чувство неудовлетворенности не ведет к полезной деятельности. Она так и остается бесплодной, ибо вызвана несоразмерной амбицией, которая может обернуться чертой характера и стать манерой поведения. Она действует как вечный раздражитель и делает человека сверхчувствительным, заставляя его быть начеку для избежания обид и преследований.

Типы подобного характера, а летопись индивидуальной психологии полна таких примеров, превращаются в людей, чьи способности бездействуют, людей, которые становятся, как мы говорим, «нервными или эксцентричными». Если они зайдут слишком далеко, то могут оказаться в мире безответственности и криминала, потому что думают только о себе. Их моральный и психологический эгоизм становится абсолютным. Некоторые из них избегают объективной реальности, создавая для себя свой собственный мир. Мечтая и лелея фантазии словно единственную реальность, они достигают наконец психологической умиротворенности. Они примеряют реалии жизни и разум, выстраивая в воображении свой мир.

Во всех подобных случаях критерием для психолога или родителя является степень социального чувства, которое проявляет ребенок или иной индивидуум. Социальное чувство — важнейший и решающий фактор нормального развития. Каждое нарушение, приводящее к снижению социального или общинного чувства, несет огромный вред умственному развитию ребенка. Социальное чувство — это барометр детской нормальности.

Именно на основе принципа социального чувства индивидуальная психология разработала свою педагогическую технологию. Родители или воспитатели не должны позволять ребенку привязываться только к одному человеку. В противном случае он может оказаться ограниченно и недостаточно подготовленным к дальнейшей жизни.

Хороший способ выяснить степень социального чувства у ребенка — это понаблюдать за ним в момент поступления в школу. В это время ребенок встречается с одним из самых ранних и суровых испытаний. Школа — это новая ситуация для ребенка: она покажет, насколько хорошо он был подготовлен к встрече с новыми явлениями и особенно с новыми людьми.

Именно недостаток знаний о том, как подготовить ребенка к школе, является причиной того, что многие взрослые оглядываются на свои школьные годы как на кошмар. Разумеется, хорошо организованная школа часто может компенсировать недостатки воспитания, полученного в раннем возрасте. Идеальная школа должна служить посредником между семьей и обширным миром окружающей жизни; она должна быть местом, где обучают не только книжным знаниям, но также знанию жизни и искусству жить. Но до тех пор, пока идеальная школа сможет исправлять недостатки семейного воспитания, мы можем прямо указывать на ошибки самих родителей.

Школа может служить своеобразным индикатором при анализе ошибок семейного воспитания прежде всего потому, что она сама еще не идеальная среда для детей. Дети, которых не научили входить в контакт с другими, после поступления в школу чувствуют себя одинокими. В результате — к ним особое отношение, что с каждым днем все более и более усиливает первоначальную тенденцию. Нарушается их нормальное развитие, и они становятся трудными детьми. Люди в таких случаях винят школу, хотя она всего лишь выявила скрытые недостатки домашнего воспитания.

Вопрос о том, могут ли трудные дети вообще успевать в школе, всегда оставался открытым в индивидуальной психологии. Мы всегда могли доказать, что неудачи ребенка в школе представляют собой настораживающий симптом. Этот симптом вскрывает не столько учебные неудачи, сколько неудачи психологические. Это значит, что ребенок начал терять веру в себя. Последовавшая за этим потеря мужества вынуждает ребенка избегать верных путей и выполнения обычных обязанностей, постоянно выискивать иной выход, приводящий к свободе и легкому успеху. Вместо пути, выработанного обществом, он выбирает собственный путь, где может получить компенсацию своей неполноценности с помощью чувства превосходства. Он избирает путь, привлекательный для всех разочаровавшихся, — путь скорейшего психологического успеха. Ему легче отличиться и стать в душе победителем, отбросив социальную и моральную ответственность и нарушая закон, чем следовать установленным общественным канонам. Но эта легкость достижения превосходства всегда указывает на скрытые трусость и слабость, несмотря на смелость и дерзость, проявляющиеся во внешних действиях. Такой человек всегда старается отличиться там, где он может точно преуспеть, выказывая таким образом собственное превосходство.

Точно так же, как и наблюдаемые нами преступники, несмотря на внешнюю безрассудность и храбрость поведения, в душе оставались трусами, так и в детях мы могли видеть, как они в менее опасных ситуациях выдавали свою беспомощность отдельными штрихами поведения. Так, мы часто видим детей, а в данном случае и взрослых, которые не могут стоять прямо, а должны все время на что-то опираться. При старых методах воспитания и старых способах оценки поведения обычно анализировали симптом, а не скрытую ситуацию. Такому ребенку обычно говорили: «Не облокачивайся постоянно на что-нибудь». В действительности дело не в том, что ребенок прислоняется к чему-то, а в том, что он постоянно ощущает необходимость в поддержке. Можно постараться убедить ребенка путем порицания или поощрения бросить привычку проявления своей слабости, но его неотвязная потребность в поддержке тем самым не уменьшится. Только хорошему воспитателю доступно обнаружение признаков этой скрытой болезни и искоренение ее путем душевного отношения и понимания.

Опираясь на единственный признак, часто можно сделать заключение о наличии многих качеств характера. В случае с ребенком, переживающим острую необходимость в опоре, мы сразу усматриваем такие качества, как тревога и зависимость. Сравнивая его с похожими людьми, диагноз которых хорошо известен нам, мы можем воссоздать подобную личность; после чего увидим, что нам приходится иметь дело с избалованным ребенком.

Теперь обратимся к характерным чертам другого типа детей, которых воспитывали без любви. Характерные признаки этой категории в наиболее развитой форме можно увидеть при изучении биографий всех злодеев человечества. Судьбы этих людей объединяет одно: с ними в детстве плохо обращались. В силу этого в них развились жестокость, зависть и ненависть. Они не выносят, когда кто-то рядом счастлив. Завистники встречаются не только среди отъявленных злодеев, но и среди условно нормальных людей. Это индивидуумы, имеющие на попечении детей и убежденные в том, что тем не следует быть счастливее их самих в детстве. Можно наблюдать, что такой взгляд присущ как родителям по отношению к своим детям, так и воспитателям по отношению к чужим детям, находящимся под их опекой.

Подобный взгляд и подобные мысли рождаются не от плохих намерений: они просто отражают умонастроение тех, кто был когда-то воспитан в жестокости. Такие люди могут привести множество веских доводов и сентенций типа: «Пожалеть розгу — испортить ребенка». Они приводят бесконечные примеры, которые совершенно не убеждают нас, так как бесполезность жестокого, авторитарного воспитания доказывается простым фактом, а именно тем, что такое воспитание отдаляет ребенка от педагога.

Изучая различные симптомы и связывая их воедино, психолог может после определенной работы с пациентом организовать некую систему, при помощи которой могут быть выявлены скрытые психологические особенности данной личности. Так как каждый аспект, изучаемый нами по этой системе, отражает определенную грань целостной личности исследуемого индивида, мы можем быть удовлетворены только в том случае, если получим аналогичные показатели по каждому пункту нашего исследования. Индивидуальная психология, таким образом, является как наукой, так и искусством, и нет необходимости подчеркивать, что умозрительная схема и система представлений о той или иной личности не должны строиться при ее изучении на безжизненной механической основе. В любом исследовании важнейшим является изучение личности индивида. Мы не должны делать далеко идущие выводы из одного или двух ярко выраженных признаков, но должны искать все возможные стадии в их последовательности. Только когда нам удастся подтвердить нашу рабочую гипотезу, только когда мы сможем найти, например, такое же проявление упрямства или обескураженности в других фактах его поведения, только тогда можно будет сказать уверенно, что это упрямство или обескураженность присущи всей личности.

В этой связи следует помнить о том, что сам объект исследования не отдает себе отчета в проявлениях своего поведения и не может, таким образом, скрыть свое истинное лицо. Личность раскрывается в действии. И суть ее обнажается не в том, что индивид говорит или думает о себе, а в контексте его действий и поступков. Это не означает, что пациент намеренно хочет обмануть нас, просто мы научились видеть огромную пропасть между его осознанными и неосознанными мотивами. Перекинуть мост через эту пропасть лучше всего сможет человек незаинтересованный и относящийся к нему с симпатией. Этот наблюдатель, будь то психолог, родитель или учитель, должен научиться объяснять личность на основе объективных фактов, рассматриваемых им как выражение ее намеренных и в то же время неосознанных стремлений.

Таким образом, отношение индивида к трем основным вопросам индивидуальной и социальной жизни раскрывает его личность, как ничто другое. К первой из этих проблем относятся социальные отношения; ее мы уже рассмотрели в контексте противопоставления субъективного и объективного взгляда на реальность. Но социальные отношения представляют собой также и специфическую проблему — проблему знакомства, дружбы и общения с другими людьми. Как индивид относится к подобной задаче? Каков его ответ? Когда человек полагает, что данный вопрос его не касается, утверждая, что проблема друзей и общественных отношений ему полностью безразлична, то равнодушие и есть его ответ. На его основе мы и можем сделать вывод относительно направленности формирования его личности. Более того, надо отметить, что общественные отношения не сводятся только к механизму заключения дружбы и знакомства. Все абстрактные категории, такие, как дружба, товарищество, честность и верность, замыкаются на этих отношениях, и ответ индивида по поводу общественных отношений раскрывает его взгляд и на эти аспекты.

Вторая проблема связана с тем, как индивид хочет распорядиться своей жизнью, какое участие он собирается принять в общем разделении труда. Если можно утверждать, что вопрос социальности определяется наличием не только одного «я», а взаимосвязи «я — ты», тогда можно сказать, что этот вопрос также базируется на коренной связи «человек — планета». Если бы все человечество могло вместиться в одного человека, он имел бы общность со всей планетой. Что же он потребует от нее? Так же, как в случае с первой проблемой, вопрос разрешения школьных неурядиц не носит одностороннего или частного характера, а касается взаимоотношений человека и мира. Взаимоотношения эти двусторонни: человек не может в них поступать по своему собственному усмотрению. Успехи определяются не нашей личной волей, а находятся в зависимости от объективной реальности. По этой причине как ответ индивида на вопрос о роде занятий, так и манера его преподнесения очень хорошо раскрывают его личность и отношение к жизни.

Третья проблема касается деления человечества на два пола. Решение ее опять-таки не является частным, субъективным делом, связано с естественной объективной логикой человеческих взаимоотношений. Как я отношусь к противоположному полу? Обычное понимание этого вопроса вновь представляет собой заблуждение. Правильное решение возможно только в случае всеобъемлющего рассмотрения аспектов, касающихся взаимоотношения полов. Очевидно, что любое отступление от правильного подхода к проблеме любви и брака указывает на заблуждения, на отклонения в самой личности. И многие пагубные последствия, сопутствующие неверному разрешению этой проблемы, следует рассматривать только принимая во внимание это самое отклонение.

Таким образом, мы можем определить генеральную линию жизни и конкретную цель индивида, исходя из того, как он ответит на вышеназванные вопросы-проблемы. Эта цель чрезвычайно важна. Она определяет образ жизни человека и будет отражаться во всех его поступках. Следовательно, если целью является стремление стать нужным, близким кому-то человеком, то проявление этой цели, тяготеющей к полезной стороне жизни, явно проявится в разрешении индивидом всех своих проблем. Его решения будут носить конструктивный характер и человек почувствует счастье и ощущение своей необходимости и силы, которые сопровождают созидательную и полезную деятельность. Если же цель направлена в иное русло, если она посвящена только личной и бесполезной стороне жизни, индивид окажется неспособным решать глобальные вопросы и он не почувствует радости от достойного решения этих проблем.

Между этими тремя фундаментальными вопросами существует устойчивая внутренняя связь, и она становится все прочнее в силу того, что в социальной жизни различные специфические задачи возникают именно из данных глобальных проблем, которые могут правильно разрешаться только в условиях общественной личностной установки, иными словами, лишь на основе развитого социального чувства. С этими задачами человек встречается уже в раннем детстве, когда жизнь в обществе содействует развитию его органов чувств в то время, когда он говорит, смотрит, слышит, в процессе его взаимоотношений с братьями, сестрами, родителями, родственниками, знакомыми, товарищами, друзьями и учителями. Эти стимулы развития вечны. Поэтому тот, кто отказывается от общественных контактов с собратьями, теряет себя.

Итак, индивидуальная психология твердо стоит на том, что она считает правильным, справедливым только то, что полезно для общества. Она осознает, что каждое отступление от социального стандарта есть нарушение права, приводящее к конфликту с объективными законами и объективными потребностями существующей жизни. Это столкновение с объективностью заставляет совершающего проступок индивида прочувствовать ощущение собственной никчемности и с большей силой проявляется в возмездии тех, кто чувствует себя обиженным. Наконец, стоит отметить, что отступление от социального стандарта разрушает общественный идеал, который каждый из нас, сознательно или безотчетно, хранит в себе.

Используя в качестве теста развитости личности жесткий акцент на его социальную направленность, индивидуальная психология легко может понять и проследить образ жизни любого ребенка. Поскольку при столкновении с жизненной проблемой ребенок тотчас проявит, как если бы он находился в роли испытуемого, насколько он правильно воспитан. Другими словами, продемонстрирует наличие у него социального чувства, мужества, сознательности и вообще полезной цели. Затем мы постараемся найти форму и ритм его стремления наверх, степень его чувства неполноценности, силу его социального сознания. Все это тесно связано и взаимообусловлено, создавая тем самым органичную и неразрывную целостность, прочную до тех пор, пока не обнаружится ошибка в ее конструкции и не будет осуществлено ее устранение.

глава 2. ЕДИНСТВО ЛИЧНОСТИ

Психологическая жизнь ребенка удивительная вещь, поражающая всякий раз, когда с нею сталкиваешься. Но самым интересным во всем этом, вероятно, является то, что для того, чтобы понять какой-то эпизод биографии ребенка, нужно развернуть весь свиток его жизни. Каждое действие ребенка способно отразить в целом как его жизненный путь, так и личность, и поэтому трудно понять его поведение без осмысления этой скрытой подоплеки прошедшей жизни. Это явление мы и называем единством личности. Развитие этого единства — соединение поведенческих актов и их экспрессии в единое целое — начинается в очень раннем возрасте. Требования, предъявляемые жизнью, вынуждают ребенка реагировать унифицировано, и этот способ реакции на различные ситуации не только формирует характер ребенка, но и индивидуализирует каждое из его действий, отличая их от сходных поступков других детей.

Этот феномен единства личности, как правило, не рассматривается большинством психологических школ, и если уж не совсем игнорируется, то не вызывает у них должного внимания. В результате в психологической теории и психиатрической практике часто случается, что какой-либо неожиданный жест или выражение рассматривается обособленно, как нечто автономное. Иногда такое проявление называют сложным и предполагают, что его можно отделить от остальной деятельности индивида. Однако такая процедура сравнима с вычленением одной ноты из мелодического ряда, чтобы попытаться понять значение этой ноты отдельно от всей цепочки нот, составляющих мелодию. Такой прием некорректен, но, к сожалению, широко распространен.

Индивидуальная психология вынуждена занять противоборствующую позицию по отношению к этому широко распространенному заблуждению, которое является особенно вредным, если дело касается воспитания детей. В этой связи подобная ошибка ярко проявляется в теории наказания. Что обычно происходит, когда ребенок совершает нечто, за что должен быть наказан? Верно, что в определенной степени принимается во внимание общее впечатление, производимое личностными качествами ребенка. Но гораздо чаще это является вредным, чем полезным, так как в случае частого повторения ошибки учитель или родитель склонны подходить к ребенку с предубеждением, считая его неисправимым. Верно также то, что на основании общего впечатления мы часто принимаем менее суровые меры к проступкам ребенка, чье поведение в других случаях вполне хорошее.

Тем не менее, ни в одном из этих случаев мы не затрагиваем корня проблемы, как нам следовало бы, опираясь на понимание единства личности ребенка. Это то же самое, что и попытка понять значение нескольких отдельных нот, вырванных из контекста целой мелодии.

Когда мы спрашиваем у ребенка, почему он ленив, мы не можем ожидать от него того, что он знает основную связь, которую нам важно выяснить. Мы также не можем ожидать того, что он скажет нам, почему он лжет. Уже несколько тысячелетий повторяется изречение Сократа, так глубоко понимавшего человеческую природу: «Как трудно познать самого себя!» Так по какому же праву тогда мы требуем от ребенка, чтобы он дал ответы на _______________________________________________________________________________________________________________________________такие сложные вопросы, разрешить которые трудно даже психологу. Умение истолковать всю значимость конкретной реакции ребенка предполагает наличие метода для понимания всей его личности. Это не означает описание того, что он делает и как поступает, а включает в себя понимание отношения ребенка к тем задачам, что стоят перед ним.

Следующий пример показывает, как важно для нас знать всю историю жизни ребенка. Мальчик тринадцати лет был старшим из двух детей в семье. В течение пяти лет он был единственным ребенком и был вполне счастлив. Затем родилась сестричка. До этого все, кто окружал мальчика, были просто рады исполнять его желания. Мать, без сомнения, баловала его. Отец был человеком спокойным и добродушным, и ему нравилось то, что сын от него зависит. Сын, естественно, был ближе к матери, так как, будучи армейским офицером, отец часто отсутствовал. А мать, умная и благоразумная женщина, стремилась удовлетворить каждую прихоть своего зависимого, но настойчивого сына. Тем не менее, ее часто раздражали его дурные манеры и угрожающие жесты. Создалась напряженная атмосфера, которая проявлялась главным образом в том, что мальчик постоянно терроризировал свою мать, командуя ею, дразня ее, короче говоря, выставляя себя в неблагоприятном свете при каждом удобном случае.

Поведение мальчика беспокоило мать, но так как других отклонений за ним не наблюдалось, она сдалась, сведя свою опеку к ухаживанию за чистотой его одежды и помощью по выполнению домашних заданий. Мальчик всегда был уверен, что мать поможет ему выйти из любого трудного положения. Несомненно, он был умным ребенком, таким же развитым, как и все другие дети, и успешно учился в начальной школе, пока ему не исполнилось восемь лет. К этому времени во взаимоотношениях мальчика со своими родителями произошли большие изменения: его отношение к ним стало просто невыносимым. Он не только сводил мать с ума полным пренебрежением к внешнему виду и личной гигиене, но постоянно дергал ее за волосы, если она не удовлетворяла его желания; он никогда не оставлял ее в покое, щипал за уши или тянул за руку. Он не только не хотел менять свою тактику, но, пока росла его младшая сестра, все больше придерживался того способа поведения, который выработал. Сестренка скоро стала объектом его выходок. Он не заходил настолько далеко, чтобы причинять ей физический вред. Но его ревность по отношению к ней была очевидна. Его поведение испортилось после рождения сестры, которая стала играть свою роль в семейном созвездии.

Следует особо подчеркнуть, что в подобной ситуации, когда поведение ребенка ухудшается или появляются какие-либо неприятные симптомы, нам следует принять во внимание не только то время, когда появилось это состояние, но и причину его возникновения. Слово «причина» следует употреблять с осторожностью, так как не ясно, почему рождение сестры должно быть причиной того, что старший брат стал трудным ребенком. Тем не менее, это случается часто, и такие взаимоотношения нельзя рассматривать иначе, как ошибочные, неправильные со стороны ребенка. Это не является причиной в строгом физическом и научном смысле, так как нельзя утверждать, что из-за рождения младшего ребенка старший должен испортиться. Можно утверждать, что падающий на землю камень должен лететь в каком-то конкретном направлении и с определенной скоростью. Но исследования, проводимые индивидуальной психологией, дают право говорить, что в психическом «падении» истинная причинность не играет роли — только большие или меньшие ошибки, после того, как они свершились, влияют на последующее развитие индивида.

Не удивительно, что в развитии человеческой психики появляются ошибки и что эти ошибки и их последствия тесно взаимосвязаны и проявляются в какой-либо неудаче или неверной ориентации. Все это происходит благодаря целенаправленному развитию психики, а эта целенаправленность включает в себя и возможность совершения ошибок. Такая личностная установка или определение цели начинается в самые ранние годы. На втором-третьем году жизни ребенок, как правило, ставит для себя цель превосходства, которая всегда будет стоять перед ним и к достижению которой он будет стремиться своим собственным путем. Хотя постановка цели обычно включает в себя неправильное суждение, она так или иначе обязывает ребенка. Он конкретизирует свою цель специфическими действиями и организует всю свою жизнь таким образом, что она становится постоянным стремлением к достижению этой цели.

Мы видим, таким образом, как важно помнить, что развитие ребенка определяется его личностной, индивидуальной трактовкой вещей; как важно сознавать, что ребенок часто находится в плену собственных ошибок, когда сталкивается с новой и трудной ситуацией. Мы знаем, что глубина или характер впечатлений, которые ситуация накладывает на ребенка, не зависят от объективных фактов или обстоятельств (например, рождения второго ребенка), а зависят в большей степени от того, как ребенок воспринимает этот факт. Данного основания вполне достаточно для опровержения теории причинности, а именно: неразрывная связь существует только между объективными фактами и их истинным значением, а не между ошибочными точками зрения на рассматриваемые факты.

Что действительно примечательно относительно нашей психической жизни, так это то, что только наши взгляды влияют на избираемые нами направления, а не сами факты как таковые. Это необычайно важное обстоятельство в связи с тем, что на его основе регулируется вся наша деятельность и строится наша индивидуальность. Классическим примером такой игры субъективных представлений в человеческих действиях является высадка Цезаря в Египте. Как только он выпрыгнул на берег, споткнулся и упал на землю, римские солдаты сочли это за неблагоприятное предзнаменование. Какими бы смелыми они ни были, тем не менее повернули бы назад и вернулись, если бы Цезарь не раскинул руки и не крикнул: «Ты в моих руках, Африка!» Мы видим здесь, насколько ничтожен причинный характер действительности и как его влияние может быть сформировано и определено организованной и хорошо развитой личностью. Этот тезис верен и по отношению к психологии толпы и ее связи с благоразумием: если психология толпы и уступает здравому смыслу, то это происходит не потому, что как то, так и другое были причинно определены ситуацией, а потому, что оба представляют собой спонтанные точки зрения. Обычно здравый смысл не проявляется до тех пор, пока не испробованы ошибочные точки зрения.

Возвращаясь к описанному случаю с мальчиком, мы можем сказать, что вскоре он оказался в сложном положении. Никто его больше не любил, у него не было успехов в учебе, но тем не менее он продолжал вести себя как и раньше. Его поведение, постоянно раздражавшее других, стало в полной мере отражением его личностных качеств. И что же происходило? Как только он начинал кому-нибудь мешать, его тотчас наказывали. Он получал плохие отзывы, а родителям посылали письма с жалобами. Так продолжалось до тех пор, пока родителям не посоветовали забрать мальчика из школы, так как его посчитали не готовым к школьной жизни.

Возможно, никто не был так доволен данным решением, как сам мальчик. Ничего большего он и не желал, в чем и проявилась логическая последовательность его образа поведения. Это было ошибочное отношение, но, принятое однажды, оно стало проявляться постоянно. Он совершил основную ошибку, когда поставил перед собой цель быть всегда в центре внимания. И если его и следовало наказать за какую-то ошибку, то нужно было наказывать именно за эту. То, что он постоянно пытался заставить мать служить ему, было результатом этой ошибки. Подобным результатом было и то, что он действовал как король, которого после восьми лет абсолютной власти вдруг лишили трона. До того, как его свергли с трона, он был единственным существом для своей матери, а она — для него. Затем появилась сестра, и он яростно боролся за то, чтобы вернуть потерянный трон. Это была его следующая грубая ошибка, но нужно признать, что она не предполагала врожденной испорченности или порочности. Злобность развивается прежде всего тогда, когда ребенок оказывается в ситуации, к которой он полностью не подготовлен и ему предоставляется возможность бороться без какого-либо руководства. Возьмите, к примеру, ребенка, который не был подготовлен к ситуации, когда он перестал быть центром всеобщего внимания. Вот он в школе, где учитель должен разделить свое внимание на многих и раздражается, когда ребенок требует больше той доли заботы, которая предназначена ему. Подобная ситуация опасна для избалованного ребенка, но априори он далек от злобы и неисправимости.

Понятно, что в случае с мальчиком конфликт должен был развиться между его личной моделью жизни и нормой поведения, требуемой школой. Конфликт можно представить в виде диаграммы, изобразив на ней направление и цель ребенка и цель, поставленную школой. Эти цели будут иметь различное направление. Но все то, что происходит в жизни ребенка, определяется его целью, и нет ни единого движения, так сказать, во всей его системе, кроме как в направлении этой цели. С другой стороны, школа ожидает обычной модели поведения от каждого ребенка. Конфликт неизбежен. Однако школе не удается оценить психологическую подоплеку ситуации, да она и не пытается делать это, как не пытается и обнаружить источник конфликта.

Нам известно, что жизнь ребенка мотивируется всепоглощающим желанием заставить мать служить ему и только ему. В его психологической жизни все сводится к мысли: я должен командовать матерью, только я должен обладать ею. Но от него ждут другого. От него хотят, чтобы он работал один, следил за своими учебниками и тетрадями, содержал все свои вещи в порядке. Это все равно, что запрячь скакового жеребца в грузовую повозку.

Конечно, поведение мальчика в данной ситуации далеко не лучшее, но когда нам известны действительные причины, мы уже более склонны к сочувствию. Бесполезно наказывать мальчика в школе, потому что это будет его постоянно убеждать в том, что школа — не место для него. Когда его исключают из школы или когда родителей просят забрать его, мальчик еще более приближается к своей цели. Его ошибочная модель апперцепции действует как ловушка. Он чувствует, что он выиграл, потому что мать действительно находится в его власти. Она опять должна посвящать себя исключительно ему. А это как раз то, что ему надо.

Когда мы выясняем истинное положение вещей, мы должны признать, что бесполезно искать ту или иную ошибку и наказывать за нее ребенка. Предположим, например, что он забыл книгу — было бы удивительно, если бы нет, — потому что, когда он ее забывает, матери есть чем заняться. И это его действие не есть нечто изолированное, а часть всей его модели личности. Учитывая, что все проявления личностных качеств неотъемлемые части единого целого, мы можем видеть, что мальчик действует лишь в соответствии со своим стилем жизни. А тот факт, что он поступает последовательно, в соответствии с логикой своей личности, опровергает любое предположение, что неспособность справляться с задачами школьной жизни есть результат слабоумия. Слабоумный человек не может выработать свой собственный стиль жизни и следовать ему.

Этот очень сложный случай поднимает еще один вопрос. Все мы в некоторой степени находимся в ситуации, сходной с той, в которой оказался мальчик. Наши собственные модели и представления о жизни никогда не находятся в полной гармонии с принятыми в обществе традициями. В былые времена общественные традиции были святы; сегодня мы осознаем, что нет ничего неприкосновенного или твердо установленного относительно социальной жизни человека. Она находится в процессе постоянного развития, и движущей силой в этом процессе является борьба индивидов в самом обществе. Социальные институты существуют для людей, а не люди для социальных институтов. Спасение индивида заключается в наличии у него социальной направленности, но она не предполагает тем не менее втискивание его в это «прокрустово ложе».

Вышеизложенные размышления по поводу положения индивида в обществе, лежащие в основе доктрины индивидуальной психологии, с особой остротой обращены к школьной системе и ее отношению к плохо приспособленным детям. Школа должна научиться видеть в ребенке личность, обращаться с ним как с личностью, как с ценностью, которую необходимо взрастить и развить, и в то же время она должна научиться использовать психологическую интуицию при оценке отдельных действий ребенка. Она должна рассматривать эти отдельные поведенческие акты, как мы уже отмечали выше, не в виде отдельных нот, а в контексте единства личности.

ГЛАВА 3. СТРЕМЛЕНИЕ К ПРЕВОСХОДСТВУ И ЕГО ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Наиболее важным психологическим явлением в человеческой природе после единства личности является стремление индивида к превосходству и успеху. Это стремление несомненно напрямую связано с чувством неполноценности, так как если бы мы не ощущали своей ущербности, у нас не возникло бы ни малейшего желания изменить свое положение. Эти факторы — стремление к превосходству и чувство неполноценности — действительно являются двумя аспектами одного и того же психологического феномена, однако в целях детального изучения удобнее будет рассматривать их в той или иной мере отдельно.

В данной главе мы ограничимся изучением стремления к превосходству и его последствиями в воспитании.

Первый вопрос, который может быть задан по проблеме, связанной со стремлением к превосходству, это — является ли оно врожденным, подобно нашим биологическим инстинктам. И ответом будет то, что это в высшей степени маловероятно. Действительно, мы не можем говорить о стремлении к превосходству как о врожденном в любом рассматриваемом контексте. Однако мы допускаем, что должен иметь место некий субстрат — своеобразное эмбриональное ядро, в котором заложены возможности его развития. Наверное, это лучше представить таким образом: человеческая природа тесно связана с развитием стремления к превосходству.

Разумеется, мы знаем, что деятельность человека ограничена определенными рамками и есть такие способности, которые мы никогда не сможем развить в себе. Например, нам недоступно обоняние собаки, так же, как мы никогда не сможем воспринимать зрением ультрафиолетовые лучи. Но существуют определенные функциональные способности, которые в дальнейшем могут быть развиты. В этой-то возможности последующего развития мы видим биологическую основу стремления к превосходству и весь источник психологического развития личности.

Насколько можно судить, это активное побуждение к самоутверждению при любых обстоятельствах является общим как для детей, так и для взрослых. И искоренить его невозможно. Человеческая натура не терпит постоянного подчинения; общество низвергает даже своих богов. Чувство унижения и недооценки, ощущение неуверенности и неполноценности всегда рождают желание достичь более высокого положения, чтобы получить компенсацию и ощущение удовлетворения.

Можно показать, что определенные особенности детей выдают влияние внешних сил, которые развивают в них чувство неполноценности, слабости и неуверенности в себе. Они же в свою очередь становятся мотивом всей их последующей психической деятельности. Дети стремятся освободиться от этой ситуации, достигнуть более высокого уровня и приобрести чувство равноправия. Чем сильнее стремление наверх, тем выше цель, которую ставит перед собой ребенок, выискивая доказательства своей силы — доказательства, выходящие за пределы человеческих возможностей. В случае, если ребенок получит из различных источников поддержку этих устремлений, он может спроектировать картину своего будущего, граничащего с возможностями Бога. Так или иначе, детское воображение склонно выдавать факт того, что они одержимы идеей божественного сходства. Как правило, это имеет отношение к наиболее слабым натурам.

Можно привести случай с ребенком 14 лет, пережившим когда-то сложнейшую психическую ситуацию. Когда его спросили о детских впечатлениях, он вспомнил, как болезненно было для него сознание того, что к шести годам он не умел свистеть. Однажды, тем не менее, он добился успеха. Он был так удивлен этим обстоятельством, что поверил, будто сам Бог свистел в нем. Это ясно говорит о внутренней и тесной связи между ощущением слабости натуры, с одной стороны, и близостью с Богом, с другой.

Подобное горячее стремление к превосходству связано с поразительными чертами характера. Наблюдая за этой тенденцией, мы видим полное проявление честолюбия такого ребенка. Когда желание к самоутверждению становится необычайно сильным, это также формирует чувство зависти. У детей этой категории легко развивается привычка желать своим соперникам всякого зла; и не только желать, что часто ведет к неврозам, но также и причинять вред, вызывающий неприятности и даже носящий время от времени криминальный характер. Такой ребенок может клеветать, выдавать домашние секреты и унижать сверстника с тем, чтобы ощущать повышение своей значимости, особенно если это происходит в присутствии других людей. Он не допускает мысли, что кто-то превзойдет его, поэтому ему все равно, сам ли он приобрел вес в обществе или кто-либо из товарищей упал в общественном мнении. Когда стремление к власти становится очень сильным, оно выливается в злобу и мстительность. И такие дети всегда будут проявлять воинственность и неповиновение, что отразится в их внешности — в блеске глаз, во внезапной вспышке гнева, в их готовности сразиться с мнимыми врагами. Для детей с подобным стремлением к превосходству очень неприятна процедура тестирования, так как в этом случае легко будет выявлена их никчемность.

Это говорит о том, что при тестировании необходимо учитывать индивидуальные особенности ребенка. Любой тест по-разному воспринимается детьми. Для одних эта процедура представляет собой довольно обременительное событие: они краснеют и бледнеют, начинают заикаться и дрожать; они настолько парализованы этой робостью и страхом, что просто теряют память. Другие же могут отвечать на вопросы только вместе со сверстниками, в противном случае они вообще не будут отвечать, подозревая, что находятся в роли испытуемых. Рассматриваемое стремление к превосходству может также проявиться и в играх. Испытываемое ребенком, оно не позволит ему взять на себя роль лошадки, в то время как другие выступают в роли наездников. Он всегда сам захочет быть наездником, всегда будет стараться руководить и управлять. Но если его отстранить от игры по причине того, что он когда-то не справился с этой ролью, он будет довольствоваться вмешательством в игру других детей. А если дальнейшие неудачи все также будут содействовать падению духа, его честолюбие в конце концов будет окончательно задето и любая новая ситуация потянет ребенка назад, вместо того, чтобы стимулировать его движение вперед.

Иные честолюбивые дети, не обескураженные до поры неудачами, также проявляют склонность к любым играм состязательного типа, но и они в случае поражения в равной степени продемонстрируют испуг и оцепенение. Степень и направление желания самоутвердиться часто можно вывести из любимых игр детей, любимых сказок, исторических фигур и личностей. Что касается взрослых, то у них часто можно встретить культ Наполеона, который прекрасно служит в качестве образца для честолюбивых людей. Мания величия в грезах всегда является признаком сильного чувства неполноценности, которая толкает разочаровавшихся людей на поиски компенсации и упоения чувствами, родившимися за пределами реальности. Нечто подобное часто возникает в снах.

При рассмотрении различных путей, используемых детьми в своем стремлении к превосходству, выявляются вариации, которые можно разделить на ряд типов. Подобная классификация не может быть точной, так как разновидность типов бесчисленна и каждый из них определяется, главным образом, степенью уверенности ребенка в себе. Дети, чье развитие не вызывало до сих пор нареканий, направляют свое стремление к превосходству в полезное для себя русло; они стараются угождать учителям, быть послушными и хорошими школьниками. Однако из личного опыта мы знаем, что этих случаев далеко не большинство.

Есть также дети, желающие отличаться от своих сверстников и проявляющие поразительное упорство в своей борьбе за превосходство. Часто такое стремление является показателем чрезмерного честолюбия, которое часто упускается из виду, потому что мы привыкли рассматривать честолюбие как достоинство, привыкли стимулировать ребенка к дальнейшим усилиям. Но, как правило, это ошибка, так как развитие ребенка в данном случае страдает от избытка честолюбия.

Непомерное честолюбие порождает состояние напряжения, которое ребенок может выносить лишь в течение некоторого времени, однако неизбежно появятся признаки, говорящие о том, что напряжение слишком нарастает. Этот ребенок чересчур много времени проводит за книгами, в то время как другие виды деятельности от этого страдают. Подобные дети часто сами стараются избегать другой активности в связи со страстным желанием быть первым в школе. Мы не можем быть полностью удовлетворены таким ходом развития, поскольку он не преуспеет этих обстоятельствах ни умственно, ни физически.

Данный способ, посредством которого ребенок организует свою жизнь, чтобы иметь возможность обойти всех остальных, нельзя признать полезным для нормального развития. Наступает момент, когда ему обязательно надо будет сказать, что нельзя проводить столько времени за книгами, а нужно погулять на свежем воздухе, поиграть с товарищами и заняться другими делами. Таких детей тоже не так много, но они встречаются довольно часто.

В дополнение к сказанному, можно отметить, что бывают случаи, когда в классе между двумя учениками устанавливается негласное соперничество. И если понаблюдать за ними, то можно обнаружить, что у этих соперников иногда развиваются особо неприемлемые черты. Они становятся завистливыми и ревнивыми — а это те качества, которые не могут быть присущи гармоничной и независимой личности. Их раздражают успехи других детей; у них начинаются на нервной почве головные боли и боли в желудке и т. д., если кто-либо продвигается вперед. Они отходят, когда хвалят кого-то из детей, и, конечно, они никогда не могут похвалить сами. Это и есть проявление зависти, что вряд ли сможет как-то оправдать чрезмерное честолюбие.

Подобные дети не уживаются со своими товарищами. Им нужна ведущая роль во всем, и они не желают подчиняться общим правилам игры. В результате они не могут играть в компании и ведут себя высокомерно по отношению к своим одноклассникам. Любое общение со школьными товарищами им неприятно, и чем дольше длится эта ситуация, тем незащищеннее кажется этим детям их положение. Они никогда не уверены в своем успехе и легко сбиваются с толку, когда чувствуют себя в небезопасной атмосфере. Они отягощены надеждами, которые окружающие возлагают на них, равно как и собственными ожиданиями.

Они остро ощущают постоянные надежды семьи по отношению к ним, поэтому возбужденно и нервно выполняют любую поставленную перед ними задачу, поскольку всегда видят перед глазами перспективу превосходства над другими, перспективу стать знаменитым. Дети этого типа чувствуют тяжесть надежд, возложенных на них, и выдерживают это бремя лишь до тех пор, пока позволяют благоприятные обстоятельства.

Если бы человек владел абсолютной истиной и мог бы найти совершенный метод избавления детей от подобных сложностей, у нас не было бы понятия «трудный ребенок». А так как пока мы не имеем такого метода, а условия, в которых дети вынуждены обучаться, не могут быть идеально организованы, то совершенно очевидно, что тревожные притязания этих детей представляют собой чрезвычайную опасность. Они будут воспринимать трудности совсем не так, как их сверстники, не обремененные нездоровыми амбициями. Под словом «трудности» мы имеем в виду то, что невозможно избежать, также как, вероятно, невозможно и предохранить от них ребенка. Частично это происходит из-за наших методов, которые нуждаются в дальнейшем развитии и совершенствовании и которые не подходят к каждому ребенку. Это также связано с тем, что уверенность ребенка в себе подорвана его непомерным честолюбием. Для преодоления же трудностей у него нет достаточного мужества.

Сверхчестолюбивые дети заинтересованы только в конечном результате, суть которого — признание их личного успеха. Сам по себе успех без признания его окружающими мало что значит. Мы знаем, что во многих случаях для ребенка более важным является сохранение его психического равновесия перед лицом возникших трудностей, чем пытаться тотчас эти трудности преодолеть. Ребенок, которого вынудили пойти по пути амбиций, не знает этого и чувствует невозможным для себя жить без чьего-либо восхищения. Подобный результат наблюдается у многих людей, зависящих от мнения окружающих.

Как важно не потерять чувство меры в вопросе жизненных ценностей, можно увидеть на примере тех детей, которые пришли в мир с физическими недостатками. И таких случаев, конечно, много. У большого количества Детей лучше развита левая часть тела, чем правая; этот факт, как правило, не всем известен. У ребенка-левши много сложностей в нашем мире правшей. Необходимо использовать специальные методы для выяснения, является ли ребенок левшой или правшой. Почти без исключения можно выявить левшей среди тех, кто испытывает огромные затруднения в письме, чтении или рисовании, а также тех, кто вообще неуклюж в движениях. Есть простой, хотя и не определяющий способ выяснения, является ли ребенок правшой или левшой. Надо попросить его скрестить кисти рук. Левша обычно скрещивает руки таким образом, что левый большой палец лежит на правом. Поразительно, но многие люди, родившиеся левшами, даже не знают об этом.

При изучении жизни большого числа детей-левшей выяснились следующие факты. Во-первых, такие дети обычно считаются неуклюжими и неловкими, что неудивительно при существующем положении вещей, когда в расчет берутся только правши. Чтобы понять ситуацию, достаточно обратить внимание на то недоумение, которое мы, привыкшие к правостороннему движению, выразим при попытке пересечь улицу в каком-нибудь городке с левосторонним движением (например, в Англии или Аргентине). А ребенок-левша оказывается еще в худшем положении в семье, где все домочадцы правши. Этот его недостаток причиняет беспокойство как семье, так и ему самому. Когда он обучается письму в школе, то его успехи оказываются ниже средних показателей. А так как причина не выяснена, то его бранят, ставят плохие оценки и часто наказывают. Ребенок не может иначе объяснить сложившуюся ситуацию, как только признать, что он менее способен, чем другие. И это чувство будет в нем расти — чувство ущербности, некоторой неполноценности и неспособности соперничать с другими. А так как его бранят еще и дома за неуклюжесть, то он в лишний раз удостоверяется в своей неполноценности.

Естественно, ребенок не должен воспринимать это как полное поражение, однако есть много детей, которые прекращают борьбу при подобных, не обнадеживающих обстоятельствах. И пока такие дети не поймут, что на самом деле происходит с ними, или кто-нибудь не объяснит им, как преодолеть эти трудности, — им будет трудно продолжать борьбу. У многих людей, например, неразборчивый почерк потому, что они никогда в достаточной степени не тренировали правую руку. То, что это препятствие преодолеваемо, доказывается фактом существования левшей среди настоящих мастеров своего дела, будь то артисты, художники или граверы. Эти люди развили свою правую руку лишь благодаря усиленной тренировке, несмотря на то, что от рождения они были левшами.

Существует предрассудок, будто все левши, тренирующие свою правую руку, становятся заиками. Это предубеждение объясняется тем фактом, что трудности, возникающие на пути подобных детей, столь велики, что они могут потерять веру в себя при говорении. Вот почему можно также найти большое количество левшей среди тех, кто проявляет иные формы падения духа (неврозы, самоубийства, преступления, извращения и т. д.). С другой стороны, часто встречаются люди, преодолевшие недуг, связанный с левой рукой, а также достигшие высокого положения в обществе, зачастую в сфере искусства.

Неважно, в какой степени у левши проявляется его недуг; любой ничтожный признак его все равно учит нас очень важной вещи, а именно: мы не сможем определить способностей ребенка в полной мере до тех пор, пока не воспитаем в нем мужество и упорство. Когда мы пугаем детей, отнимаем у них надежду на лучшее будущее, может статься, что они и далее будут способны к сопротивлению. Но если бы мы воспитали у них мужество, такие дети смогли бы добиться много большего.

Дети с непомерным честолюбием находятся в незавидном положении, потому что традиционно их оценивают по успехам, а не по готовности встречать трудности и бороться с ними. Сегодня также традиционным является наше желание достичь видимого успеха, а не досконального образования. Мы знаем, как недолговечен успех, который приходит к нам без особого усилия. Следовательно, не может быть никакой пользы в том, чтобы культивировать в ребенке честолюбие. Намного важнее воспитывать в нем мужество, упорство и веру в себя; научить тому, чтобы от поражения он не падал духом, а считал его новой проблемой. И, конечно, было бы намного легче, если бы учитель смог распознать, в какой момент стремления ребенка стали бесполезными, а также ставит ли он на первое место усилие и труд.

Таким образом, мы видим, что стремление к превосходству может найти отражение в такой черте характера, как честолюбие. Есть дети, чье стремление к превосходству изначально носило характер честолюбия, но которые отказались от своей цели как недосягаемой, поскольку другой ребенок в это время оторвался далеко вперед. Многие учителя используют практику сурового обращения с детьми без честолюбия или ставят им плохие оценки, чтобы пробудить в них это чувство. Иногда такой подход приводит к успеху, если в ребенке еще остались хоть какие-то признаки мужества. Однако данный метод не может быть рекомендован для массовой практики. Дети, которые сильно отстали в учебе, становятся совершенно растерянными и входят в состояние явной тупости, если с ними обращаются таким образом.

С другой стороны, мы часто удивляемся неожиданному проявлению ума и способностей ребенка, которые он демонстрирует после обращения с ним по-доброму, с заботой и пониманием. Действительно, подобные дети зачастую проявляют большее честолюбие. Это объясняется тем, что они боятся вновь опуститься на прежний уровень. Их прежняя жизнь и отсутствие достижений в прошлом стоят перед их глазами как предупреждение и постоянно подгоняют вперед. В последующей жизни многие из них ведут себя так, словно находятся под властью демона; они денно и нощно заняты чем-нибудь, все время страдают от перегрузки и считают, что ими сделано недостаточно.

Все это становится более понятным, если иметь в виду главную идею индивидуальной психологии, которая заключается в том, что каждая человеческая личность (будь то ребенок или взрослый) представляет собой единое целое и что она всегда выражает себя в соответствии с той нормой поведения, которую постепенно выработала в себе. Нельзя рассматривать отдельное действие, оторванное от всего образа актера, потому что оно может быть интерпретировано по-разному. Неточности в суждении тотчас же исчезнут, если мы постигнем смысл действия или жеста, например, медлительность как неизбежный ответ ребенка на все те учебные задачи, которые ставит перед ним школа. Это просто означает, что он предпочел бы не иметь никаких дел со школой и поэтому не очень утруждает себя выполнением ее требований. В результате он делает все возможное, чтобы им не подчиниться.

С этой точки зрения мы можем видеть весь образ «плохого» школьника. Перед нами разыгрывается трагедия, суть которой в том, что стремление к превосходству выражается у ребенка в его неприятии школы. В поведении ребенка начинают проявляться типичные симптомы, которые постепенно превращаются в такие устойчивые черты, как неисправимость и плохой характер. Например, этот ребенок может играть роль придворного шута. Он постоянно откалывает шутки, чтобы рассмешить других, или что-то еще в этом роде. Или может надоедать своим товарищам. Или, например, прогуливать занятия и связаться с плохой компанией.

Отсюда мы видим, что в наших руках находится не только судьба школьника, но и его дальнейшее развитие. Воспитание и обучение, осуществляемое школой, определяют точную модель будущей жизни индивида. Школа находится между институтом семьи и обществом, и у нее есть возможности корректировать ошибочный стиль жизни, являющийся результатом семейного воспитания. Она ответственна за адаптацию ребенка к социальной жизни, а также отвечает за то, чтобы он гармонично вписался в сложнейшую структуру общественных отношений.

Рассматривая школу с исторической точки зрения, можно увидеть, что она всегда старается выпускать людей, отвечающих общественным идеалам своего времени. Этим занимались соответственно аристократическая, религиозная, буржуазная и демократическая школы, которые всегда воспитывали детей в соответствии с требованиями времени и правителей. Сегодня в связи с изменением общественного идеала должна изменяться и школа. Следовательно, если современный идеал человека включает в себя такие качества, как независимость, самоконтроль и мужество, то школа должна быть организована так, чтобы выпускать из своих стен людей, приближающихся к этому идеалу.

Другими словами, она не должна замыкаться в себе и считать себя завершающим этапом воспитания, а всегда должна иметь в виду, что индивид готовится для общества, а не для самой школы. Поэтому она не имеет права отвергать детей, которые отказались следовать идеалу образцового школьника. Это вовсе не означает, что у них низкий уровень стремления к превосходству. Такие дети могут обратиться к другим областям деятельности, где им не надо прилагать особых усилий и где, как они считают, пусть правильно или нет, им легче достигнуть успеха. Это может быть связано с тем, что с ранних лет они неосознанно готовили себя к другой деятельности. Так, например, они не могут стать блестящими математиками, зато могут хорошо отличиться в спорте. Педагог всегда должен замечать любое заметное достижение ребенка и использовать его как отправную точку для стимулирования его стремления к самосовершенству и в других сферах деятельности. Задача воспитателя намного облегчается, если он начинает свою работу с единственного обнадеживающего достижения ребенка, вселяя тем самым в него веру в то, что и в другом он способен достичь успеха. Это похоже, если можно так выразиться, на переманивание ребенка с одного плодородного пастбища на другое. А так как все дети, кроме слабоумных, вполне способны успешно справляться со своими школьными задачами, то единственное, что им необходимо преодолеть, — это искусственно созданный барьер. Этот барьер вырастает из того, что суждения о ребенке строятся на основе абстрактных условностей школы, а не на основе конечной воспитательной и социальной цели. На ребенке это отражается в виде отсутствия в нем уверенности в себе и, как результат, содействует тому, что его стремление к превосходству может оторваться от полезной деятельности, так как не находит себе достойного выхода.

Что же делает ребенок в подобной ситуации? Он ищет путь к спасению. Часто можно наблюдать странности в его поведении, что, естественно, не вызывает похвалы со стороны учителя, зато заставляет обратить на себя внимание или вызывает восхищение со стороны одноклассников по поводу проявления его дерзости и упрямства. Нарушая порядок, такой ребенок часто считает себя героем или маленьким повелителем.

Подобные проявления психологических отклонений от нормального поведения возникают в школьной жизни. Их происхождение нельзя связывать только со школой, хотя и рождаются они именно там. Школа, которую, так сказать, отрывают от ее активного воспитательного и корректирующего назначения, является своеобразной экспериментальной базой, выявляющей дефекты первоначального семейного воспитания.

Умный и наблюдательный учитель может многое увидеть в ребенке уже в его первый день в школе, поскольку многие дети сразу проявляют все признаки изнеженного ребенка, которому такая новая (школьная) ситуация кажется очень болезненной и неприятной. Он не умеет завязывать дружбу с другими детьми, а это умение является весьма существенным. Лучше и предпочтительнее, если ребенок приходит в школу с некоторыми знаниями о том, как устанавливать контакты. Он не должен зависеть только от одного человека, не считаясь при этом с другими. Ошибки семейного воспитания должны быть исправлены в школе, но, разумеется, лучше, если ребенок придет сюда более или менее свободным от подобных ошибок.

Нельзя ожидать, что у избалованного ребенка внезапно возникнет умение концентрироваться на учебной работе в школе. Такой ребенок невнимателен. Он лучше изъявит желание остаться дома, чем идти в школу — фактически у него не появится «ощущения школы». Симптомы такого отвращения к школе обнаружить легко. Так, родителям приходится уговаривать ребенка вставать утром; они должны постоянно его убеждать сделать то или другое; он копается за завтраком и т. д. Создается впечатление, что ребенок построил непреодолимый барьер, чтобы избежать прогресса в своих делах.

Лечение и средство от болезни в этой ситуации то же самое, что и в случаях с левшами: таким детям надо дать время научиться, их не следует наказывать, если они опаздывают в школу, иначе это только усилит их ощущение чувствовать себя несчастным человеком в школе. Такое наказание воспринимается ребенком как подтверждение его чувства непринадлежности к школе. Когда родители бьют ремнем, чтобы заставить его идти в школу, то он не только не захочет посещать ее, но будет изыскивать пути, чтобы сделать свое положение более сносным. Этими путями будут, конечно, средства избежать, а не подготовиться к встрече с трудностями. Отвращение ребенка к школе, его неумение справиться со школьными проблемами проявляются в каждом его жесте и каждом движении. Он никогда не будет носить все учебники, будет забывать или терять их. И если у ребенка появилась подобная привычка, можно быть уверенным, что он не в ладах со своей школой.

Изучая таких детей, можно почти точно определить, что они не надеялись добиться хоть малейшего успеха в школе. Эта недооценка собственных возможностей не является только лишь их виной. Окружение детей также подтолкнуло их в этом ошибочном направлении. Дома им кто-нибудь в гневе предвещает мрачное будущее или называет тупицей и ничтожеством. Когда эти дети встречают в школе как бы подтверждение подобным обвинениям, они теряют способность к умозаключению, анализу (что часто можно наблюдать и у старших в семье), чтобы исправить свои искаженные представления. Таким образом, они отказываются от сражения, даже не пытаясь сопротивляться, и принимают свое поражение, которое сами же и осуществили, воздвигнув непреодолимое препятствие в виде признания своей несостоятельности и неполноценности.

Поскольку обстоятельства обычно таковыми и являются, то допускается ошибка, и чтобы исправить ее, мало возможностей; и поскольку эти дети обычно плетутся позади всех, несмотря на их явные попытки вырваться вперед, — они скоро отказываются от своих попыток и переносят внимание на изобретение причин, чтобы не ходить в школу. Отсутствие в школе, прогуливание занятий является одним из самых опасных симптомов. Прогул считается самым тяжким грехом, и наказывают за это, как правило, очень серьезно. В результате дети сами уверяются в том, что вынуждены найти убежище в хитрости и обмане. Существует еще несколько путей, ведущих к дальнейшим проступкам. Они могут подделывать записки от родителей и фальсифицировать табели об успеваемости. Дома они могут плести паутину лжи о том, что могли бы делать в школе, которую не посещали в течение некоторого времени. Им также приходится искать место, чтобы прятаться там во время учебных часов. Само собой разумеется, в этом укромном местечке они обычно находят и других детей, которые уже протоптали сюда дорожку. И таким образом после таких обычных проступков, как прогулы, стремление к превосходству у этих детей остается неудовлетворенным и вынуждает их к дальнейшим действиям, иначе говоря, к нарушению законов. Они заходят все дальше и дальше, что завершается в конце концов настоящим преступлением. Они сколачивают банды, начинают воровать, предаются сексуальным извращениям и считают себя вполне взрослыми.

После того, как сделан этот большой шаг, они начинают искать дальнейшего удовлетворения своему честолюбию. Так как их проступки остаются неразоблаченными, им кажется, что они могут совершать самые дерзкие преступления. Это объясняет тот факт, почему многие дети не могут положить конец своей преступной жизни. Им хочется расти и совершенствоваться на этом пути, потому что они думают, что никогда не достигнут успеха в любой другой деятельности. Они исключают все, что могло бы стимулировать их на полезные дела. Честолюбие, постоянно подпитываемое «подвигами» товарищей, все дальше толкает их на новые антиобщественные деяния. Невозможно встретить ребенка, который одновременно имел бы тягу к преступлениям и был бы равнодушен к самому себе. Крайняя самовлюбленность имеет тот же источник, что и честолюбие; и она заставляет ребенка постоянно выделяться тем или иным образом. И когда он не может найти приложения своим силам в полезной части жизни, то уходит в бесполезную ее часть.

Вот конкретный пример с мальчиком, который убил своего учителя. Если мы изучим данный случай, мы найдем в нем все вышеизложенные характерные черты. Этот ребенок получил бережное, но слишком напряженное воспитание под руководством гувернантки, верившей, что знает все необходимое относительно проявлений и назначения психической жизни. Мальчик потерял веру в себя, потому что его честолюбие было низвергнуто с огромной высоты до нуля, то есть до полного разочарования. Жизнь и школа не оправдали его ожиданий, и поэтому он обратился к правонарушениям. Посредством преступления закона он ушел из-под контроля воспитательницы и эксперта по делам несовершеннолетних, так как общество еще не придумало методики обращения с преступниками, особенно с малолетними, с точки зрения воспитательных задач, задач исправления психологических ошибок.

Существует любопытная закономерность, известная каждому, кто много занимался педагогической наукой, которая заключается в том, что мы часто встречаем своенравных и капризных детей в семьях учителей, министров, врачей и юристов. Это относится не только к малоопытным педагогам, но также и к тем, к чьему мнению мы обычно прислушиваемся. Несмотря на присущий этим людям авторитет, они кажутся неспособными внести спокойствие и порядок в свои собственные семьи. Объяснением этому служит то, что во всех подобных семьях важнейшие взгляды на воспитание либо были совершенно упущены, либо не приняты во внимание. Это исходит, в частности, от строгих установок и предписаний, которые педагог-родитель пытается навязать семье посредством своего предполагаемого авторитета. Он слишком жестоко воздействует на детей. Он угрожает их независимости и часто действительно лишает их ее. Этим самым он как бы рождает в детях чувство мести за подобное угнетение, вызванное воспоминаниями о розгах, которыми они были биты. Необходимо также помнить, что излишняя осторожность в воспитании приводит к чрезвычайно обостренному наблюдению. В большинстве своем оно имеет огромное преимущество, но когда дело касается собственных детей, это часто закладывает в них желание постоянно находиться в центре внимания. Они считают себя статистами в эксперименте, а других ответственной и решающей его частью. Эти и другие должны отвести все трудности от детей, после чего они чувствуют себя свободными от любой ответственности.

ГЛАВА 4. КАК УПРАВЛЯТЬ СТРЕМЛЕНИЕМ К ПРЕВОСХОДСТВУ

Итак, в предыдущих главах мы отметили и подробно рассмотрели тот факт, что каждый ребенок стремится к превосходству. Задача каждого родителя или педагога — направить это стремление в плодотворное и полезное русло. Они должны позаботиться о том, чтобы это стремление было результатом здоровой жизнедеятельности и счастья, а не неврозов и расстройства.

Как этого достичь? В чем заключается различие между продуктивными и бесполезными проявлениями стремления к превосходству? Оно заключается в интересе к обществу. Невозможно представить ценность какого-то достижения, если оно не связано так или иначе с обществом. Если вспомнить о великих подвигах, которые представляются многим благородными, ценными и высокими, можно увидеть, что эти поступки имели значимость не только для самих героев, но и для общества в целом. Следовательно, воспитание ребенка должно быть организовано так, чтобы он познал социальное чувство или чувство солидарности с обществом.

Дети, у которых не развито социальное чувство, становятся трудными детьми. Это дети, чье стремление к превосходству не было востребовано.

Однако следует признать, что существует множество мнений о том, что же является ценным для общества. Одно бесспорно: о дереве можно судить по его плодам. Результаты любого конкретного поступка показывают, был ли он полезен или непригоден для общества. Это означает, что мы должны учитывать время и результаты. В конечном итоге, любое действие должно пересекаться с логикой реальности, и это пересечение покажет уместность данного действия по отношению к нуждам общества в целом. Таков всеобщий критерий ценностей, и рано или поздно противоречие или согласие с этим стандартом непременно проявятся. К счастью, в нашей повседневной жизни мы не часто оказываемся в ситуации, требующей сложной методики суждений. Что касается социальных явлений и политических тенденций, последствия которых мы не всегда можем ясно представить, то здесь есть место и для спора. Однако следует отметить, что и здесь результаты жизнедеятельности целого народа или отдельного индивида ясно показывают, полезны и правдивы они или нет. Поскольку с научной точки зрения мы не можем назвать что-либо полезным и хорошим для всех, пока это не окажется абсолютной истиной и правильным решением жизненной проблемы, а она обусловливается землей, космосом и логикой человеческих отношений. Эти условия существующей человеческой природы представляют собой своеобразную математическую задачу, которая несет в себе решение, хотя, однако, мы не всегда в состоянии ее решить. Мы можем только рассуждать о корректности решения в свете актуальности проблемы. К сожалению, возможность проверить правильность решения наступает слишком поздно, когда уже нет возможности исправить ошибки.

Люди, которые не рассматривают свою жизнь с логической и объективной точек зрения, большей частью не в состоянии оценить согласованность и последовательность своего поведения. Когда они сталкиваются с проблемой, они обескуражены; и вместо того, чтобы браться за дело, начинают размышлять о неправильно выбранном пути, принесшем столько проблем. Если это касается детей, надо также помнить, что когда они отходят от принципа полезности, они не в состоянии извлечь позитивные уроки из отрицательного опыта только потому, что они не понимают сути происходящего. Следовательно, необходимо научить ребенка рассматривать свою жизнь не как серию разрозненных случаев, а как длинную цепь взаимосвязанных событий его жизни. Ничто происходящее с ним не может быть выкинуто из контекста всей его жизни: любое событие может быть объяснено только в связи с тем, что произошло с ним раньше. Когда ребенок это поймет, он сможет осознать, почему он потерпел неудачу.

Прежде чем продолжить рассмотрение разницы между правильным и ошибочным направлением детского стремления к превосходству, неплохо рассмотреть особый тип поведения, который противоречит нашей общей теории. Это — лень, тот тип поведения, наличие которого, казалось бы, противоречит тому, что каждый ребенок имеет врожденное стремление к превосходству. Постоянные нравоучения в адрес ленивого ребенка заглушают его амбиции, тягу к превосходству. Но изучив ситуацию с ленивым ребенком подробнее, мы поймем, что общепринятый подход ошибочен. У подобного ребенка есть ряд определенных преимуществ. Он не отягощен тем, что от него ожидают другие люди; его условно прощают, если он достиг немногого, он ни с чем не борется и тем самым демонстрирует нерадивое и праздное отношение ко всему. Однако, благодаря своей лени, он часто оказывается в центре внимания, так его родители считают необходимым заняться с ним. Когда мы видим, сколько детей жаждут попасть на передний план любой ценой, мы начинаем понимать, почему некоторые из них добиваются этого, став ленивыми.

Но это, однако, не полное психологическое объяснение лени. Многие дети принимают ленивую позицию как средство облегчения своего положения. Их явную неспособность и отсутствие воспитания часто приписывают лени. Редко можно услышать, чтобы их обвинили в неспособности, наоборот, родители обычно говорят: «Что бы мог он сделать, если бы не был ленивым?» Дети удовольствуются признанием того, что всего смогли бы достичь, если бы только они не были ленивыми. Это бальзам на душу ребенка, у которого слишком мало уверенности в себе. Это замена успеха, и не только в случае с детьми, но и со взрослыми тоже. Ложная формула «Если бы я не был ленивым, чего бы только я не достиг» оберегает их от ощущения неудачи. Когда такие дети действительно что-нибудь делают, даже небольшие дела приобретают огромное значение в их глазах. Любое, пусть неважное достижение входит в контраст с обычным до этого его отсутствием. В результате они получают за это похвалу, в то время как другие, проявляющие постоянную активность дети получают меньшее признание за большие достижения.

Таким образом, мы обнаруживаем в лености скрытую и непонятную дипломатию. Ленивые дети — словно канатоходцы с подстраховочной сеткой: если и упадут, то мягко. Ленивых детей ругают и обвиняют всегда в более мягкой форме, чем других детей, и это не так сильно ранит их души. Такие дети менее болезненно воспринимают обвинение в лени, чем в неспособности. Другими словами, дети используют лень как ширму, чтобы спрятать отсутствие веры в себя, что помогает им избегать проблем, с которыми приходится сталкиваться.

Если мы рассмотрим существующие методы воздействия на них, то увидим, что они перекликаются со стремлениями ленивых детей, так как чем больше мы ругаем ; маленького лентяя, тем он ближе к своей цели. Мы уделяем ему все наше время, а нагоняй уводит наше внимание от вопроса о его способностях, помогая ему тем самым удовлетворить свое желание. Наказание имеет тот же результат. Учителей, пытающихся «вылечить» ребенка от лени посредством наказания, всегда ждет разочарование. Даже самое строгое наказание не может превратить ленивого ребенка в трудолюбивого.

Подобное превращение может произойти лишь благодаря изменению самой ситуации, если, например, ребенок достиг неожиданного успеха. Это может произойти также при смене строгого учителя на более мягкого, который понимает ребенка, открыто разговаривает с ним и придает ему смелости, вместо ослабления той толики, которая у него есть. В такой ситуации переход из пассивного состояния в активное порой удивляет своей неожиданностью. Так, есть дети, которые в свои первые школьные годы оставались на заднем плане, а при переходе в новую школу проявили трудолюбие. Произошло это в силу изменения школьной среды. Некоторые дети, которые не могут найти выход с помощью лени, пытаются избежать полезной деятельности путем «симулирования». Другие же необычно возбуждаются во время экзаменов; таким детям кажется, что им будет оказано некоторое снисхождение из-за их нервного напряжения. Подобная психологическая тенденция наблюдается и у плачущих детей: плач и нервное возбуждение для них — средство для получения привилегий.

К этой же категории следует отнести детей, требующих особого отношения в связи с нарушением деятельности какого-то органа, например, детей-заик. Те, кто когда-либо имел дело с маленькими детьми, наверняка замечали, что при развитии речи они почти все имеют легкую склонность к заиканию. Ускорение или торможение этого процесса зависит от многих факторов, в частности, от уровня социального чувства. Общительные дети, старающиеся установить контакт со своими сверстниками, научатся говорить быстрее, чем те, которые избегают таких контактов. Существуют также ситуации, в которых речь воспринимается как нечто излишнее. Как, например, в случае с избалованными и слишком оберегаемыми детьми: каждое их желание выполняется еще до того, как они успели выразить его (так обычно поступают в работе с глухонемыми детьми).

Когда дети не научились говорить до 4—5 лет, родители начинают опасаться, что они глухонемые. Но вскоре они замечают, что дети вполне нормально их слышат, что в свою очередь исключает предположение о возникшем недуге. С другой стороны, очевидно, что они живут в окружении, где речь является излишней. Когда ребенку все преподносится на «серебряной тарелочке», то не возникает необходимости говорить, и, следовательно, в таких случаях речь развивается поздно. Речь ребенка является индикатором наличия и уровня его стремления к превосходству. Он должен говорить, чтобы выразить это стремление: принесет ли оно радость семье или послужит формой удовлетворения своих обычных потребностей. Когда нет возможности выразить это стремление в той или иной форме, мы, естественно, можем ожидать трудностей в развитии речи.

Существуют другие дефекты речи, например, трудности в произношении согласных Р, Ш, Ф. Все это исправимо, поэтому странно, что так много взрослых заикающихся, шепелявящих или говорящих нечетко.

У большинства детей с возрастом заикание прекращается. Остается лишь малый их процент, нуждающихся в специальном лечении. Что используется в процессе лечения, можно продемонстрировать на примере 13-летнего мальчика. Врач начал лечить его в возрасте шести лет. Лечение длилось год и оказалось безуспешным. Прошел год без медицинского вмешательства, затем — новый врач, снова год и снова безрезультатно. Еще год бездействия. В первые два месяца пятого года его доверили логопеду, чье вмешательство только ухудшило состояние ребенка.

Через некоторое время мальчика отправили в специализированную клинику. Лечение в течение двух месяцев оказалось успешным, но через шесть месяцев ребенок вновь стал заикаться.

Еще восемь месяцев у нового врача. Вместо ожидаемого улучшения наступило отключение функции. Пригласили нового специалиста, но безуспешно. За лето наметилось улучшение, однако перед началом учебного года ребенок стал заикаться, как и прежде.

Большая часть лечения состояла из упражнений, включающих чтение вслух, повторение за врачом, медленное проговаривание слов. Некоторые упражнения давали временное улучшение, за которым, однако, следовал рецидив заикания. У мальчика не было врожденного дефекта. Будучи маленьким, он упал со второго этажа и получил сотрясение мозга.

Учитель, знавший его в течение года, так характеризует ребенка: «Хорошо воспитан, трудолюбив, легко вспыхивает, легко раздражается». Французский язык и география, по его мнению, представляли наибольшую трудность для мальчика. Во время экзаменов он сильно волновался. Мальчика привлекали гимнастика и спорт, а также технический труд. Он не претендовал на лидерство, ладил со своими одноклассниками, однако с младшим братом у него были проблемы. Он был левшой, за год до этого случился паралич правой стороны лица.

Говоря о семейном окружении, стоит отметить, что отец, бизнесмен по профессии, был по натуре нервным человеком, часто ругал мальчика, когда тот заикался. Но больше всего он боялся своей матери. Домой приходил репетитор, и поэтому ему редко удавалось уходить из дома. Ему явно не хватало свободы. Ребенок считал свою мать несправедливой, поскольку, по его мнению, она отдавала предпочтение младшему брату.

На основе этих фактов можно дать следующее объяснение: склонность ребенка к вспыльчивости является выражением растущей напряженности перед предстоящим общением. Его заикание имеет ту же причинную основу. Даже учитель, которого он любил, не смог отучить его от заикания, так как оно возникало автоматически и выражало его неприятие других.

Мы знаем, что причина заикания лежит не во внешнем окружении, а в том, что человек-заика воспринимает в этом окружении. Раздражительность мальчика оправдана и значима. Он не пассивен. Его стремление к признанию и превосходству скрыто в раздражительности, как это и происходит со слабыми натурами. Еще одно доказательство его обескураженности это то, что он ссорится только со своим младшим братом. Волнение на экзамене демонстрирует его растущее напряжение из-за страха провала и из-за ощущения того, что он менее способен, чем другие. У него сильное чувство неполноценности и именно это дезориентирует его стремление к превосходству.

Ввиду того, что ситуация в доме неблагоприятная, ребенок с радостью идет в школу. Дома в центре внимания — младший брат. Вряд ли физический дефект или страх стали причиной заикания, но каждый из них по-своему отрицательно сказался на его внутренней смелости. Наиболее сильной причиной стал младший брат, который оттолкнул его на задний план в семье.

Существенно также то, что до восьми лет мальчик мочился в постель. Данный симптом часто проявляется только у тех детей, которых вначале баловали, а позднее перестали это делать. Недержание мочи — еще одно доказательство того, что ребенок добивался внимания матери даже во время сна, ибо он не мог примириться с тем, что от него отвернулись.

Мальчика можно вылечить только поддержкой и поощрением, а также научив быть независимым. Можно также поставить перед ним задачи, которые он смог бы решить, и благодаря этому достижению вновь обрел бы веру в себя. Мальчик признает, что появление младшего брата было нежелательным для него; теперь ему надо объяснить, что ревность вывела его на ложный путь.

Многое можно сказать и о симптомах, сопутствующих заиканию. Так, мы хотим узнать, что происходит в момент возбуждения. Многие заики в момент вспышки злости могут ругаться, не показывая признаков заикания. В более взрослом возрасте человек-заика может говорить гладко, когда, скажем, декламирует стихи или объясняется в любви. Эти факты доказывают, что решающим фактором является их отношение к окружающим. Важными моментами являются столкновение с другими людьми, напряжение, возникающее в ребенке, когда необходимо установить с ними контакт, или когда он должен выразить себя посредством речи.

Когда ребенок учится говорить, не обнаруживая затруднений, никто не обращает внимания на его успехи, но когда у него появляются трудности, он сразу становится главным предметом разговоров в доме. Семья занята исключительно заиканием ребенка, вследствие чего он также уделяет повышенное внимание своей речи. Он начинает осознанно контролировать свою экспрессию, факт, который не отмечается у нормальных детей. Известно, что контроль над функциями, которые должны осуществляться автоматически, приводит к заторможению этих функций. Яркий пример тому — басня Мейринка «Полет Жабы». Жаба встречает многоножку и сразу же начинает восхищаться силой и мощью такого удивительного существа. «Можешь ли ты сказать, — спрашивает она, — какая из твоих ног ступает первой, и в каком порядке действуют остальные девятьсот девяносто девять?» Многоножка начинает думать, проверять действие конечностей, и после попыток контролировать их сконфуженно обнаруживает, что не может двигаться.

Конечно, важно установить осознанный контроль над течением всей жизни, но устанавливать контроль над каждым движением бесполезно и вредно. Мы можем создавать произведения искусства только тогда, когда до автоматизма доведены наши физические движения, необходимые для этого. В противном случае мы не достигнем успеха.

Несмотря на разрушительный эффект, который заикание оказывает на будущие возможности ребенка, и несмотря на очевидный вред, который наносят воспитанию ребенка исключительное внимание и симпатия со стороны семьи, вызванные его заиканием, есть еще люди, ищущие оправдание существующему положению, вместо того, чтобы найти способы улучшить его. Это относится как к родителям, так и к детям: и те, и другие не имеют веры в будущее. Ребенок довольствуется тем, что опирается на окружающих и находит выгоду в своем очевидном уязвимом положении.

Как часто извлекают выгоду из явно невыгодного положения, повествуется в одном из рассказов Бальзака. Он рассказывает о двух торговцах, каждый из которых пытался получить от сделки большую выгоду для себя. Пока они спорили, один из них начал заикаться. Собеседник, несколько удивленный, понимает, что заика пытается выиграть таким образом время на обдумывание. Он тут же придумал и пустил в ход контроружие: вдруг перестал совсем слышать. Заика оказался в невыгодном положении вследствие того, что ему пришлось напрягаться, чтобы партнер его услышал. Равенство тем самым было восстановлено.

К заикам нельзя относиться как к преступникам, даже если они используют свой недуг в свою пользу, чтобы выиграть время или заставить других ждать. К детям-заикам необходимо относиться особенно внимательно и терпеливо. Только путем обходительного отношения с этим ребенком и формирования у него мужества можно добиться успеха в лечении.

ГЛАВА 5. КОМПЛЕКС НЕПОЛНОЦЕННОСТИ

Устремление к превосходству и чувство неполноценности сосуществуют в каждом человеке. Мы хотим большего, потому что чувствуем нашу ущербность, и преодолеваем это ощущение путем достижения результатов. Однако чувство неполноценности не проявляется до тех пор, пока механизм успеха не встретит сопротивления или не усилится за счет повышенной психологической ответной реакции в защиту своего статуса. Затем появляется комплекс неполноценности — патологическое чувство, обязательно требующее легкой компенсации и особого удовлетворения и в то же время препятствующее достижению успеха, увеличивая барьеры, уменьшая при этом резервы мужества.

Обратимся снова к случаю с 13-летним мальчиком-заикой. Его обескураженность, как мы отметили выше, частично является следствием длительного заикания, а заикание в свою очередь усиливает его беспокойство. Мы можем таким образом наблюдать в этом случае проявление явного невротического комплекса неполноценности. Мальчик хочет спрятаться от всех. Он потерял надежду, у него даже могли возникнуть мысли о самоубийстве. Его заикание стало выражением и продолжением его сущности. Это оказывает впечатление на окружающих, ставит его в центр внимания и таким образом способствует его психологическому дискомфорту.

Мальчик выдвинул неадекватный и ошибочный критерий оценки окружающей жизни и достижения какой-либо цели. Он всегда будет стремиться к престижу и в связи с этим должен проявить себя хорошо воспитанным, аккуратным в работе, умеющим ладить с другими. Вдобавок, он также считает, что должен иметь алиби на случай неудачи, и это алиби — заикание. Случай с данным ребенком многозначителен, так как большая часть его жизни правильно ориентирована, и только в определенные моменты здравый смысл и мужество ему изменяют.

Заикание — только одно из бесчисленных средств, которое уязвленные дети используют, когда видят, что не смогут добиться успеха в силу врожденных способностей. Эти средства можно сравнить с мерами защиты, которыми природа одарила животных, — когтями и рогами. Легко заметить, как они берут начало в детской слабости, их страхе в том, что не смогут обойтись в жизни без такого чуждого им «вооружения». Интересно, что таким оружием могут служить различные вещи. Есть дети, которые выбрали в качестве оружия недержание стула и мочи. Это свидетельствует о том, что они не хотят покидать детство — самое беззаботное и безболезненное время. Редко у таких детей действительно имеются сложности с кишечником и мочевым пузырем. Они прибегают к таким вещам как к уловкам, которые смогут вызвать симпатию родителей или воспитателя. И это несмотря на то, что часто они могут вызвать насмешки одноклассников. К таким проявлениям надо относиться не как к недугу, а как к проявлению комплекса неполноценности или неудовлетворенному стремлению к превосходству.

Мы можем проследить, как развивалось заикание практически из небольшой физиологической предпосылки. Мальчик был долгое время единственным ребенком, и мать была занята исключительно им. С возрастом он возможно почувствовал, что внимание к нему недостаточно, его желания пресекаются, и он придумал новую Уловку для того, чтобы привлечь к себе внимание. Заикание приобрело большое значение: он видел, какое пристальное внимание он вызывал у человека, с которым разговаривал. С помощью своего заикания он смог сохранить внимание к себе, которое иначе уделялось бы младшему брату.

То же самое происходило и в школе. Он нашел здесь учителя, который уделял ему много времени. Таким образом, благодаря заиканию, он смог испытывать чувство превосходства как в школе, так и дома. Он пользовался вожделенной популярностью в той же мере, как и многие хорошие ученики. Он несомненно был хорошим учеником, но в любом случае жизнь его достаточно облегчалась.

С другой стороны, хотя заикание и вызывало снисходительность учителя, вряд ли этот метод манипуляции имеет право на существование. Мальчик страдает гораздо больше, чем другие дети, если не получает того внимания, на которое он рассчитывает. С появлением в семье младшего брата сохранение внимания к себе стало действительно камнем преткновения. По сравнению с обычными детьми, он так и не научился проявлять интерес к другим; он сделал свою мать самым важным человеком в семейном кругу, исключив из него кого бы то ни было. Лечение подобных детей необходимо начинать с формирования их мужества, поддержания их веры в свои силы и способности. Необходимо установить дружеские отношения с ними посредством симпатии, открытости и искренности, а не запугиванием строгими мерами. Однако и этого недостаточно. Дружеские отношения необходимы для поддержания начавшегося улучшения. Этого можно добиться лишь предоставив им больше независимости, направив различными средствами их воспитание на утверждение в них веры в свои физические и умственные способности. Их необходимо убедить в том, что всего, чего они еще не достигли, можно добиться трудолюбием, упорством, усилием и волей.

Педагог или родитель, предсказывающий плохой конец ребенку, оказавшемуся на неправильном пути, совершает самую грубую ошибку. Такое беспочвенное предсказание ухудшает ситуацию, так как увеличивает детскую нерешительность и трусость. Следует поступать как раз наоборот: вселять в ребенка оптимизм. Как говорил Вергилий, «они могут, потому что они думают, что могут».

Мы должны помнить, что никогда не сможем реально повлиять на улучшение его поведения, унижая и оскорбляя его, даже, если опасаясь быть осмеянным, ребенок действительно меняет свое поведение. Насколько некорректно использовать высмеивание в качестве стимула, можно увидеть из следующего примера. Мальчика, не умеющего плавать, постоянно дразнили товарищи. Вскоре он не смог выносить насмешек и однажды бросился с трамплина в воду. Его с трудом удалось спасти. Вряд ли можно назвать правильным поступок, когда трус, опасаясь потерять престиж, совершает какие-либо действия, противоречащие его трусости. Это часто трусливый, бесполезный способ перебороть естественную боязнь, так, как это мы видели в приведенном выше примере. Настоящая трусость его состояла в том, что, опасаясь потерять авторитет среди друзей, мальчик побоялся признаться в неумении плавать. Отчаянный прыжок в воду не избавил его от трусости, а лишь еще раз доказал трусливую склонность уходить от признания очевидных фактов.

Трусость — черта характера, которая часто расстраивает отношения между людьми. Ребенок, обеспокоенный исключительно своей личностью настолько, чтобы не считаться с другими, часто достигает престижа ценой других людей. Трусость пробуждает индивидуалистическое, воинствующее отношение к другим, которое уничтожает социальное чувство, хотя отнюдь не уничтожает страх перед общественным мнением. Трус всегда боится быть осмеянным, не замеченным, униженным. Он всегда во власти чужого мнения. Он похож на человека во враждебном окружении, вследствие чего в нем развиваются такие черты, как подозрительность, зависть и эгоизм.

Такие дети часто становятся критиканами, придирчивыми людьми, не желающими хвалить кого-то и обижающимися, если хвалят других. Таким образом, это показатель слабости, когда человек старается превзойти других путем их унижения, а не посредством своих собственных достижений. Избавить детей от враждебных чувств по отношению к другим — педагогическая задача, которую нельзя избегать, если распознаны основные симптомы. Простительно, если кто-то не может распознать их, но в таком случае он никогда не научится действенно исправлять неблагоприятные черты характера. Когда мы знаем, что проблема состоит в примирении ребенка с миром и жизнью, в указании на его ошибки, в объяснении того, что он хотел бы достичь авторитета без приложения усилий, только тогда мы знаем точно, в каком направлении действовать. Мы знаем, что нам нужно усилить дружеское отношение ребенка к другим. Мы знаем, что обязаны научить его не смотреть свысока на сверстника, который получил плохую оценку или совершил неверный поступок. В противном случае все это разовьет в нем комплекс неполноценности и лишит его мужества.

Результатом лишения ребенка веры в будущее является его отстраненность от реальности, создание взамен компенсирующего стремления к чему-то бесполезному в жизни. Самая важная задача воспитателя, его священный долг — не допустить потери ребенком мужества в школе, а в том случае, если он уже пришел в школу с проблемами, вернуть ему уверенность в себе. В этом роль школы и учителя. Все это зависит от высокого профессионализма учителя, так как невозможно воспитание детей, потерявших радость и надежду на будущее.

Потеря духа, хотя и временная, часто встречается у амбициозный детей, которые, несмотря на успешные результаты в учебе, могут иногда потерять надежду, так как они сдали последний экзамен и теперь должны выбирать профессию. Именно амбициозные дети, которые не стали первыми на экзаменах, могут отказаться от дальнейшей борьбы. Кризис, исподволь назревавший все это время, неожиданно обнаруживает себя, может вылиться в полное расстройство или невроз. Если неуверенность в себе у таких детей вовремя не взять под контроль, они принимаются за дело, не доводя его до конца. Становясь старше, они часто меняют работу, будучи уверены в том, что для них все кончается плохо, и заранее опасаясь поражения.

Следовательно, самооценка детей в подобных случаях крайне важна. Однако невозможно лишь путем расспросов выяснить у ребенка, как он оценивает себя. Получение неуверенного или неожиданного ответа ребенка не зависит от степени нашей дипломатичности. Некоторые дети будут утверждать, что оценивают себя достаточно высоко, другие же отметят, что ничего не стоят. При изучении данных случаев часто можно увидеть, как таким детям взрослые постоянно твердят: «Ты — тупица!», «Ты — никто!».

Лишь немногие дети, слыша подобные упреки, не страдают от них. Однако есть также и другие, которые используют недооценку их способностей при защите своего «я».

Даже если мы не получаем от ребенка ответа на вопросы, мы можем судить о его личности по тому, как он реагирует на наше вмешательство. Либо он отвечает уверенно и решительно, либо сомневается в ответе, что часто характеризует его обескураженность. Схематично это можно представить на примере ребенка, который вначале идет смело вперед, затем замедляет движение, спотыкается при приближении к цели и, наконец, останавливается на некотором расстоянии от нее. Иногда таких детей считают ленивыми, иногда — рассеянными. Мнения могут различаться, но результат всегда будет один и тот же. Подобные дети не принимаются просто за дело, как, на наш взгляд, поступают в обычных случаях, а постоянно борются с препятствиями. Иногда дети успешно дурачат взрослых, заставляя сомневаться в их способностях. Если мы представим всю картину и проанализируем ее с точки зрения индивидуальной психологии, то мы обнаружим, что вся проблема лежит в недостатке уверенности в себе, т.е. низкой самооценке.

Когда мы рассматриваем ложное стремление к превосходству, мы должны помнить, что абсолютно эгоистичная личность — это ненормальное общественное явление. Часто можно наблюдать детей, которые не считаются с кем бы то ни было вследствие неординарного стремления к превосходству. Они враждебны, алчны, эгоистичны и часто нарушают порядок. Узнав чей-либо секрет, они обязательно используют его, чтобы обидеть человека.

Однако даже в детях с таким предосудительным поведением мы находим явно человеческие черты. Как бы то ни было, у них присутствует чувство принадлежности к человечеству. Отношение их «я» к окружающему миру так или иначе чем-то выражается или подразумевается; и хотя их дальнейший образ жизни исходит из осознания сотрудничества, очень трудно обнаружить у них социальное чувство. Мы должны найти формы проявления личности, которые выдадут утаенное чувство неполноценности. Эти проявления многочисленны. Они начинаются со взгляда ребенка. Глаз — это не только орган, способный воспринимать лучи и передавать их, но это и орган для социального общения. То, как человек смотрит на окружающих, указывает, насколько он склонен контактировать с ними. Именно поэтому психологи и писатели придавали огромное значение человеческому взгляду. По тому, как человек на нас смотрит, мы можем судить, что он о нас думает, и в этом взгляде стараемся уловить состояние его души. Хотя ошибка и не исключена, по взгляду ребенка можно сделать заключение о степени его дружелюбия.

Хорошо известно, что тех детей, которые не могут открыто смотреть в глаза взрослому, начинают в чем-то подозревать. Это не обязательно дети нечестные или привыкшие к порочной сексуальной практике. Этот взгляд может означать их попытку избежать хотя бы на короткое время привязанности к другому человеку. Это означает попытку ребенка отойти от общества товарищей. Сигналом может служить и то, насколько ребенок близко подходит к вам, когда вы его зовете. Многие дети останавливаются вначале в отдалении: они хотят узнать, в чем дело, и лишь затем, если это необходимо, приблизятся к вам. Они с подозрением относятся к близким контактам вследствие предыдущего негативного опыта общения, который они обобщили и оценили односторонне. Интересно отметить некоторых детей, опирающихся либо на мать, либо на учителя. Тот, к кому он идет с желанием, оказывается для него более важным, чем тот, кого он, по его словам, любит больше всех.

Есть дети, которые обнаруживают чувство уверенности и смелости в манере ходить, держать голову, прямой осанке, в твердом голосе и в отсутствии стеснительности. Другие же, напротив, отскакивают при обращении к ним и тут же выдают свое чувство неполноценности, свой страх, что им не справиться с ситуацией.

В исследовании комплекса неполноценности мы часто встречаем людей, считающих, что этот комплекс является врожденным. Возражением этому утверждению является тот факт, что любого, даже смелого ребенка можно заставить бояться. Ребенок, чьи родители робкие, вероятно, тоже будет робким, но не из-за наследственности, а из-за атмосферы страха, в которой он вырос. Атмосфера в семье и характеры родителей имеют важное значение в развитии ребенка. Замкнутые в школе дети гораздо чаще бывают из семей, крайне редко общающихся с другими. Конечно, есть в этом случае соблазн считать их наследственными характеристиками, но это опасная теория. Ни физические изменения в организме, ни изменения в мышлении не могут противодействовать способности контактировать с окружающими. Существуют, тем не менее, факты, которые не обязательно вызывают такое отношение к данной проблеме, но делают понятным существование такой особенности.

Самый простой пример, который дает возможность понять это с теоретической точки зрения, это случай с ребенком, имевшим врожденные физические недуги, который болел некоторое время и чувствовал себя обездоленным из-за своей боли и слабости. Такие дети замыкаются в себе, смотрят на окружающий мир как на враждебный и полный трудностей. И второй негативный фактор имеет значение в таких случаях. Около слабого ребенка всегда должен находиться человек, облегчающий его жизнь и готовый посвятить всего себя ему, защищающий и оберегающий его и тем самым развивающий в нем сильное чувство неполноценности. Из-за большой разницы в силе и власти между ними и взрослыми все дети испытывают сходное чувство неполноценности. Это чувство меньшего легко усиливается, когда ребенок очень часто слышит: «Детей надо видеть, а не слышать!»

Все это подчеркивает детям их невыгодное положение. Осознание того, что у него меньше силы и власти, не дает ему примириться с этим. Чем сильнее эта идея уязвляет его, тем больше усилий он прилагает, чтобы стать значительнее. Его стремление к признанию получило новый импульс. Вместо того, чтобы направить свою жизнь на гармонию с окружающими, он создает свою формулу: «Думай только о себе». Это тип ребенка, который замыкается в себе.

Невозможно не согласиться с фактом, что большинство слабых и уродливых детей, детей-калек имеют сильное чувство неполноценности, которое проявляется в двух крайностях. Либо они робки, вздрагивают при обращении к ним, либо они агрессивны. Это два противоположных типа поведения, вызванных одной общей причиной. В своем стремлении к признанию такие дети выдают себя тем, что одни говорят очень мало, а другие — слишком много. Их социальное чувство бездействует, потому что они ничего не ожидают от жизни и уверены, что ничего не смогут достичь, или потому, что подчиняют это чувство своей собственной выгоде. Они всегда хотят быть лидерами и героями, быть всегда в центре.

Когда в течение многих лет ребенок вел себя неправильно, нельзя ожидать, что одна беседа изменит его поведение. Педагог должен быть терпелив. Если, пытаясь изменить свое поведение, дети терпят неудачу, иногда полезно объяснить им, что улучшение приходит не сразу. Это успокаивает ребенка и не позволяет ему расстраиваться. Когда ребенку не дается математика на протяжении двух лет, нет смысла надеяться, что он достигнет успеха за две недели, хотя то, что он наверстает упущенное, — бесспорно. Нормальный ребенок, что называется, не пасующий перед трудностями, способен все преодолеть. Мы убеждаемся вновь и вновь, что всякого рода «неспособности» проявляются из-за неправильного развития личности, в особенности без должного чуткого и милосердного отношения к ней. Всегда можно помочь трудным детям, если они не являются слабоумными.

Неспособность, кажущаяся неразвитость, неуклюжесть, апатия — это недостаточные доказательства слабоумия ребенка. У подобных детей нарушения в умственной деятельности всегда находят внешние проявления в психомоторике. Эти нарушения могут быть вызваны железами, отвечающими за деятельность соответствующих участков мозга. Иногда со временем этот дефект исчезает и остаются только следы физического несовершенства. То есть ребенок даже после избавления от своего недуга может продолжать вести себя как больной.

Продолжим вышеназванный тезис. Психологическая неполноценность и эгоцентризм могут быть следствием не только пережитых физических недугов и физической слабости, но они могут быть вызваны совершенно другими обстоятельствами, не имеющими ничего общего с физической неполноценностью организма. Это может произойти из-за неправильного питания или из-за казенного и грубого воспитания. В таких случаях ребенок становится несчастным и у него развивается враждебное чувство к окружающим. Результат тот же самый, как и в случае, когда нарушения в психике являются результатом физических недостатков.

У педагогов возникнет много трудностей в обращении с детьми, которые были воспитаны в атмосфере, лишенной любви. В представлении детей мы будем выглядеть такими же, как и те, кто причинил им боль. Любое принуждение ходить в школу они будут воспринимать как угнетение. Они всегда будут ощущать себя в положении угнетенных и всегда будут готовы к сопротивлению, на какое только они способны. Они не смогут также правильно относиться к своим товарищам, так как ненавидят тех, у кого более счастливое детство.

Такие озлобленные дети часто превращаются в людей, которые любят отравлять жизнь другим. Они не смогли проявить достаточной смелости, чтобы адаптироваться в своем окружении, поэтому стараются компенсировать чувство неполноценности путем угнетения тех, кто слабее, или проявлением превосходства через напускное дружелюбие. Подобное отношение продолжается до тех пор, пока другие позволяют доминировать над собой. Многие дети понимают, что дружить надо с теми, кто находится в худшем положении, что происходит и с некоторыми взрослыми, которых особенно тянет к тем, кто страдает. Или же они предпочитают детей, младших по возрасту и более бедных по положению. Мальчики же иногда выбирают в друзья покорную, тихую девочку, не принимая во внимание противоположность пола.

ГЛАВА 6. РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА: ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ КОМПЛЕКСА НЕПОЛНОЦЕННОСТИ

Если ребенку требуется больше, чем обычно, времени для того, чтобы научиться ходить, но затем он ходит нормально, это не значит, что в его дальнейшей жизни у него должен развиваться комплекс неполноценности. Однако известно, что ребенок, чье умственное развитие в любых других отношениях соответствует норме, всегда остро воспринимает ограничение свободы передвижения. Он чувствует ущербность этого своего положения и, кажется, готов сделать из нее пессимистические выводы, которые могут оказать влияние на его последующую деятельность, даже если первоначальная физическая, функциональная неспособность позже исчезнет. Есть много детей, перенесших когда-то рахит, которые хотя и вылечились, все еще носят печать этой болезни: кривые ноги, неуклюжесть, катар легких, определенное искажение формы головы, искривленный позвоночник, увеличенные лодыжки, слабые суставы, неправильная осанка и т. д. Психически же остается чувство поражения, приобретенное в течение болезни, и появившаяся в связи с этим склонность к пессимизму. Видя, с какой легкостью их сверстники ведут себя, такие дети угнетены чувством неполноценности. Они недооценивают себя и выбирают одну из двух линий поведения. Либо они полностью теряют уверенность и при малейшем улучшении ситуации останавливаются на достигнутом; либо их подстегивает кажущаяся безнадежность их стремления непременно догнать более удачливых товарищей по игре, несмотря на физические недостатки. Очевидно, что у этих детей нет достаточного опыта, чтобы суметь правильно оценить свою ситуацию.

Важным моментом является то, что развитие ребенка определяется не его собственными возможностями, не окружающей средой, а тем, как он объясняет внешний мир и относится к нему. Потенциальные возможности, с которыми ребенок приходит в мир, не имеют первостепенного значения, как не имеет значения и мнение взрослых о его (ребенка) положении. Для нас важно видеть ситуацию ребенка глазами самого ребенка и объяснить ее его собственным ошибочным суждением. Мы не можем предполагать, что ребенок поступает логично, т. е. согласно здравому смыслу взрослых, но мы должны быть готовы признать, что дети ошибаются в объяснении своего положения. В самом деле, надо помнить, что воспитание детей было бы невозможно, если не учитывать тот факт, что дети совершают ошибки. Мы едва ли могли воспитать или перевоспитать ребенка, если бы его ошибки были врожденными. Следовательно, тот, кто верит во врожденные черты характера, не может и не должен заниматься воспитанием детей.

Неверно утверждение, что всегда «в здоровом теле — здоровый дух». Возможен здоровый дух и в больном теле, если ребенок мужественно смотрит на жизнь, несмотря на физические недостатки. С другой стороны, если ребенок физически здоров, но неблагоприятное стечение обстоятельств привело его к ложной оценке своих способностей, он не будет умственно здоровым. Неудачи при выполнении заданий часто заставляют ребенка поверить в собственную несостоятельность. Это потому, что такие дети необычайно восприимчивы к трудностям и любое препятствие считают подтверждением отсутствия способностей.

У некоторых детей к трудностям в передвижении добавляются речевые проблемы. Ребенок обычно одновременно приобретает умение говорить и ходить. Конечно, эти два умения в действительности не связаны между собой, но они зависят от воспитания ребенка и условий семьи. Есть дети, которые в иных обстоятельствах не встретили бы трудностей, но не могут говорить потому, что семья не помогает им. Ясно, однако, что любой здоровый ребенок, чьи слуховые органы в полном порядке, должен научиться говорить в сравнительно раннем возрасте. При определенных, особенно ярко выраженных обстоятельствах происходит задержка развития речи. В других случаях родители портят ребенка, говоря за него все, вместо того, чтобы дать ему возможность попытаться выразить себя. Подобный ребенок так долго учится говорить, что мы иногда думаем, что он глухой. Когда он наконец действительно научится говорить, его интерес к речи становится столь интенсивным, что впоследствии он часто становится оратором. Жена композитора Шумана Клара не могла говорить до 4-х лет и говорила очень плохо до восьми лет. Она была своеобразной девочкой, очень скрытной, необщительной, предпочитающей бесцельно проводить время на кухне. Из этого можно сделать вывод, что она была предоставлена самой себе. «Странно, — отмечал ее отец, — что этот удивительный психический диссонанс был началом жизни, полной прекрасной гармонии». Она представляет собой пример сверхкомпенсации.

Следует особенно внимательно относиться к тому, чтобы глухонемые дети получали специальное образование, так как все чаще появляются сведения о том, что полная глухота встречается крайне редко. Неважно, насколько ребенок плохо слышит, даже незначительная его способность слышать должна быть полностью использована. Профессор Кац в Ростоке продемонстрировал возможности подготовки детей, которые якобы не имели музыкального слуха и были неспособны к свободному пониманию музыки и красоты звука.

Иногда дети, успешно занимающиеся по большинству учебных предметов, совсем не справляются с какой-нибудь школьной дисциплиной, часто с математикой, вызывая тем самым на себя подозрение в некоторой несостоятельности. Всегда может так случиться, что дети, которые не справляются с арифметикой, начнут бояться этого предмета и потеряют надежду справиться с ним. Есть семьи, как правило, среди художников, где даже хвастаются своим неумением считать. В добавление к этому следует сказать, что существующее широко распространенное мнение о том, что математика дается девочкам труднее, чем мальчикам, неверно. Есть много женщин, ipe-красных математиков и экспертов по статистике. Школьницы часто слышат, что мальчики лучше умеют считать, чем девочки, и это замечание сбивает их с толку.

Важным показателем является умение или неумение ребенка оперировать цифрами. Математика — одна из немногих областей знания, которая придает человеку уверенность. Работа мысли ведет к стабилизации окружающего хаоса посредством чисел. Люди с повышенным чувством неуверенности обычно плохо считают.

Это также верно и по отношению к другим дисциплинам. Письмо, графическое изображение на бумаге звуков, понятных только внутреннему сознанию, дает человеку ощущение своей безопасности. Рисование позволяет зафиксировать мимолетное зрительное впечатление. Гимнастика и танцы выражают достижение физической уверенности и, что более важно, посредством надежного контроля над телом — достижение психологической уверенности в себе. Вот почему, вероятно, многие педагоги твердо верят в силу спорта.

Поразительным проявлением чувства неполноценности у детей является трудность в приобретении умения плавать. Если ребенок легко учится плавать, это хороший признак того, что и в будущем он сможет преодолеть другие трудности. Если же плавание вызывает у него большие трудности, то это показывает отсутствие веры ребенка в себя и в инструктора по плаванию. Заслуживает внимания и тот факт, что многие дети, у которых вначале возникали проблемы, позже становились отличными пловцами. Такие дети, восприимчивые к естественным трудностям и вдохновленные возможными успехами в достижении совершенства, часто становятся чемпионами в плавании.

Важно знать, привязан ли ребенок только к одному человеку или же он проявляет интерес к нескольким людям. Обычно дети бывают глубоко привязаны к матери, а при ее отсутствии — к другому члену семьи. Эта особенность привязываться к кому-нибудь есть в каждом ребенке, если он не слабоумен или идиот. Когда ребенок находится на попечении матери, а отдает предпочтение другому члену семьи, важно понять, почему это происходит. Очевидно, что ребенку не следует сосредоточивать всю свою любовь, привязанность и внимание на матери, так как одной из ее наиболее важных задач является перенесение интересов ребенка и его доверия и на своих друзей. Бабушка и дедушка также играют важную роль в воспитании, что обычно проявляется в баловании ребенка. Причиной этого является боязнь пожилых людей остаться никому не нужными. У них развивается преувеличенное чувство неполноценности, в результате чего они играют роль придирчивых критиков или мягкосердечных, добродушных взрослых и, чтобы стать значимыми для детей, все им разрешают. После посещения бабушек и дедушек Дети настолько портятся, что отказываются возвращаться домой, где их ждет порядок и дисциплина. По возвращении к родителям они жалуются, что дома не так хорошо, как у бабушки с дедушкой. Мы отмечаем это потому, что должны учитывать роль, которую старые люди иногда играют в жизни детей, с тем, чтобы воспитатели не игнорировали данный важный фактор в определении образа жизни любого конкретного ребенка.

Неуклюжесть в движениях (вопрос психологической анкеты в Приложении I) как последствие перенесенного рахита, сохранившаяся в течение долгого времени, обычно свидетельствует о том, что ребенку уделяли слишком много внимания, и он, как следствие, был избалован. Матери должны быть достаточно умны, чтобы не подавлять самостоятельность детей даже тогда, когда они больны и нуждаются в особом уходе.

Важным представляется и следующий вопрос: много ли у ребенка было проблем? (Вопрос). Когда мы получаем положительный ответ на этот вопрос, можно быть уверенным, что данная мать была слишком привязана к своему малышу. Ей не удалось укрепить в нем чувство независимости. Это беспокойное состояние обычно дает о себе знать, когда ребенок ложится спать или встает, ест или умывается, а также во время ночных кошмаров или при энурезе. Все эти симптомы указывают на попытку вызвать внимание определенного человека. Симптомы следуют один за другим, словно ребенок находит все новые и новые средства для борьбы за господство над взрослыми. Когда у ребенка развиваются подобные симптомы, мы можем быть уверены, что влияние на него окружающих очень слабое. Наказание не помогает, и такие дети обычно провоцируют своих родителей, чтобы затем продемонстрировать им, что все их наказания не достигают цели.

Один из важнейших вопросов касается умственного развития ребенка. На него порой трудно ответить правильно и иногда желательно использовать тесты Бине, не всегда, однако, дающие точные ответы, на которые можно было бы положиться. Это справедливо и в отношении других тестов по определению умственного развития, результаты которых не следует считать неизменными для всей последующей жизни ребенка. Как правило, развитие умственных способностей зависит в большей степени от семейных обстоятельств. Семьи, живущие в лучших условиях, способны помочь своим детям, и дети с хорошим физическим развитием обнаруживают и сравнительно неплохое умственное развитие. К несчастью, установилось такое положение вещей, когда более ровно развивающимся детям предопределено заниматься «высококачественной работой» или престижным делом, тогда как тем, кто растет медленно, предназначена «черная работа». Насколько нам известно, во многих странах введена новая система, предполагающая специальные классы для слабоуспевающих детей; статистика показывает, что большинство в этих классах составляют выходцы из бедных семей. Из этого можно сделать вывод, что если бы эти дети из малообеспеченных семей имели более благоприятную окружающую обстановку, они могли бы успешно конкурировать с «благополучными» детьми, которым посчастливилось родиться в семьях с лучшими материальными возможностями.

Еще один важный момент, который необходимо рассмотреть: был ли ребенок когда-либо предметом насмешек и терпел ли от этого нравственные пытки. Некоторые дети могут вынести подобные испытания, другие теряют мужество, избегают трудностей полезной деятельности, направляют свое внимание на внешность, поведение, — показатель того, что ребенок мало верит в себя. Враждебную ребенку окружающую обстановку выдает то, что он постоянно ссорится с другими, боясь, что если он не будет зачинщиком драк, другие нападут на него первыми. Такие дети непослушны, поскольку считают послушание признаком подчинения. Они думают, что вежливый поклон на приветствие — демонстрация слабости, поэтому отвечают резко; они никогда не жалуются, так как считают сочувствие других личным унижением. Они никогда не плачут при людях и иногда смеются, когда должны бы плакать, что выглядит как неумение переживать, но это всего лишь проявление страха выдать свою слабость. А у действительно сильного человека отсутствует жестокость. Такие непослушные дети часто бывают неопрятны, нерадивы, грызут ногти, ковыряют в носу и очень упрямы. Они нуждаются в поддержке и ободрении; им необходимо объяснить, что их действия отражают лишь страх показаться слабым существом.

Вопрос 4, касающийся того, насколько легко ребенок приобретает друзей или он нелюдим, является ли он лидером или ведомым, — имеет отношение к коммуникативным способностям ребенка, т. е. наличию социального чувства или состояния обескураженности. Вопрос также касается того, насколько ребенок желает подчиняться или управлять. Когда ребенок самоизолируется, это указывает на его недостаточную уверенность в себе для конкуренции с другими, и что его стремление к превосходству настолько сильно, что он боится подчинить свою личность толпе. Наличие у детей склонности к коллекционированию вещей означает, что они хотят укрепить свое положение и обойти других. Эта тенденция к «собирательству» опасна, так как она может очень легко далеко зайти и превратиться в чрезмерные амбиции или жадность, выражение обычного чувства слабости, которое стремится найти точку опоры. Подобных детей легко увлечь воровством, если они чувствуют, что ими пренебрегли или проигнорировали, ибо они ощущают отсутствие внимания к себе намного сильнее, чем другие.

Вопрос 5 касается отношения ребенка к школе. Мы не должны оставлять без внимания то, насколько ребенок заторможен или возбужден по поводу своего посещения школы (причем часто возбуждение означает нежелание). Страхи, возникающие у детей в определенных ситуациях, выражаются по-разному. Когда детям нужно делать домашнее задание, они становятся раздражительными; у них наблюдается нечто вроде повышенного сердцебиения, вызванного напряженным состоянием, до которого они себя довели. У некоторых, в частности, могут произойти определенные органические изменения, такие, как сексуальное возбуждение и др. Практика выставления детям оценок не всегда похвальна. Детям облегчили бы эту тяжелую ношу, если бы их не подвергали подобной экспертизе. Школа становится своего рода постоянным экзаменом или тестом, в котором необходимо добиваться хорошей оценки, тогда как плохая оценка подобна неизменному приговору.

Выполняет ребенок домашнее задание с желанием или же его нужно принуждать к этому? Если он забывает делать домашнее задание, это свидетельствует о тенденции избегать ответственности. Неудовлетворительная учеба и раздражительность, которую она вызывает, иногда являются средством, используемым для того, чтобы избежать школу, так как ребенок хочет делать что-то иное.

Ленив ли ребенок? Когда ребенок не успевает в школе, главной причиной этого он предпочитает считать лень, а не свою неспособность. Когда ленивый ребенок выполняет хорошо какое-то задание, его хвалят и говорят: «Он мог бы многого достигнуть, если бы не был ленивым». Ребенка устраивает такое мнение, так как он убежден, что ему больше не надо доказывать свою состоятельность. К этому же типу детей принадлежат и вялые дети, которым не хватает смелости, которые не умеют сконцентрироваться, которые всегда от чего-то зависимы; или избалованные дети, которые нарушают работу класса, потому что хотят привлечь к себе внимание.

На вопрос об отношении ребенка к учителю нелегко ответить. Дети обычно скрывают настоящие чувства по отношению к педагогам. Когда ребенок постоянно критикует и старается унизить одноклассников, мы можем предположить, что эта привычка к унижению других является свидетельством отсутствия у ребенка веры в свои силы.

Такие дети самонадеянны, придирчивы, всегда во всем разбираются лучше, чем другие. Подобное отношение скрывает их собственную слабость.

Намного труднее взаимодействовать с детьми безразличными, равнодушными, пассивными. На них также надета маска, хотя в действительности они далеко не безразличны ко всему. Когда эти дети выходят из-под контроля, их реакция обычно принимает форму приступа безудержного гнева или попытки к самоубийству. Они никогда не делают ничего до тех пор, пока им не прикажут сделать что-либо. Они боятся препятствий и переоценивают других людей. Их надо ободрять и поддерживать.

Дети, проявляющие честолюбивые наклонности в спорте или гимнастике, выдают тем самым, что у них есть подобные честолюбивые устремления и в других областях, но они боятся испытать в них неудачу. Детям, которые читают гораздо больше, чем остальные, часто не хватает смелости, что свидетельствует о том, что они надеются обрести уверенность и завоевать авторитет с помощью чтения. Такие дети больше сосредоточиваются на воображаемой жизни, перед лицом же реальной они демонстрируют робость. Также важно отметить, какие книги предпочитают дети: романы, сказки, биографический жанр, путешествия или работы объективного, научного характера. В период полового созревания детей очень привлекают порнографические книги. К большому сожалению, в каждом большом городе есть книжные магазины, занимающиеся продажей такого рода изданий. Увеличивающееся сексуальное влечение и стремление испытать это сосредоточивают их мысли в этом направлении. В борьбе с подобным вредным влиянием следует использовать следующие средства: подготовку детей к роли взрослых, сексуальное просвещение, дружеские отношения с родителями.

Вопрос 6 касается условий семьи, болезней в семье, таких, как алкоголизм, неврозы, туберкулез, сифилис, эпилепсия. Также важно иметь исчерпывающую карту физического развития ребенка. У дышащего через рот ребенка часто глупое выражение лица, что является результатом болезни аденоидов и миндалевидных желез, препятствующих правильному дыханию. Очень важно сделать операцию по их удалению; иногда вера в то, что операция поможет ему, придает ребенку больше уверенности и смелости в активизации учебной деятельности по возвращении в школу.

Болезнь в семье нередко вредит развитию ребенка. Родители, у которых имеется хроническая болезнь, очень сильно обременяют своих детей. Нервные и психические расстройства угнетают всю семью. Если позволяют обстоятельства, от детей следует скрывать, что один из членов их семьи — душевнобольной. Психическое расстройство как болезнь бросает тень на всю семью, не говоря уже о предубеждении, что оно может передаваться по наследству. Это также имеет место и в отношении многочисленных случаев туберкулеза и рака. Все подобные болезни производят ужасное впечатление на разум ребенка и иногда значительно лучше оградить его от такой домашней атмосферы. Хронический алкоголизм или преступные наклонности внутри семьи действуют как яд, и этому ребенок часто не способен сопротивляться. Однако в вопросе размещения детей в другие более подходящие условия встречаются трудности. Эпилептики обычно раздражительны и нарушают гармонию семейной жизни. Но страшнее всего сифилис. Дети больных сифилисом родителей обычно очень слабые, они наследуют болезнь и переживают затем чрезвычайные трудности в жизни.

Мы не можем игнорировать тот факт, что материальные возможности семьи влияют на мировоззрение ребенка. Бедность по сравнению с лучшими условиями жизни других детей пробуждает чувство ущербности. Хорошо обеспеченным детям трудно в дальнейшем жить без привычных удобств, если семейный бюджет уменьшается.

Напряжение усиливается, если бабушка с дедушкой состоятельнее родителей, как в случае с Питером Гентом, который не мог избавиться от мысли, что его дед был чрезвычайно могущественным, тогда как отец не преуспел ни в чем. Ребенок часто становится трудолюбивым как бы в противовес ленивому отцу.

Первая встреча со смертью, когда она приходит внезапно, нередко является шоком, достаточно сильным, чтобы оказать влияние на всю жизнь ребенка. Неподготовленный ребенок, который неожиданно встречается со смертью лицом к лицу, впервые осознает, что жизнь имеет конец. Это может полностью обескуражить ребенка, по крайней мере, сделать его очень робким. В биографиях врачей мы можем прочитать, что их выбор профессии был обусловлен неожиданной встречей со смертью, — доказательство того, что на ребенка сильно подействовало осознание смертности человека. Нежелательно взваливать на детей эту проблему, так как они не способны полностью ее понять. Сироты или пасынки и падчерицы часто считают источником своих несчастий смерть родителей.

Важно знать, кто имеет решающий голос в семье. Обычно это отец. Когда главенствует мать или мачеха, отрицательным результатом является то, что отец часто теряет уважение детей. Мальчикам, живущим в семье с матерью-лидером, обычно присущ определенный страх перед женщинами, от которого они редко избавляются сами. Такие мужчины либо избегают женщин, либо делают их жизнь невозможной в своих семьях.

Далее следует знать, было ли воспитание ребенка строгим или мягким. Занимающиеся индивидуальной психологией специалисты считают, что только строгие или только мягкие методы не могут быть использованы в воспитании детей. Важным же является понимание, избежание ошибок и постоянное ободрение ребенка, когда он сталкивается с проблемами и пытается разрешить их, а также развитие социального чувства. Придирчивые родители причиняют вред детям, так как они полностью лишают их уверенности в себе. Потворство и потакание детям развивает в них чувство зависимости, подчиненности, а также склонности привязываться к какому-нибудь одному человеку. Родители должны избегать таких крайностей, как представление всего в розовых тонах или сгущение красок. Их задача — дать ребенку такую подготовку к жизни, чтобы ребенок сам мог о себе позаботиться. Дети, которых не научили смело встречать трудности, будут искать возможность избегать любое затруднение, что ведет к постоянному сужению круга деятельности.

Важно знать, на ком лежит ответственность за ребенка. Необязательно, чтобы мать была постоянно со своими детьми, но она должна знать, кто о них заботится. Лучший путь обучения ребенка — дать ему возможность узнавать все опытным путем, дойти до сути, чтобы в своем поведении он руководствовался не столько навязанными ему другими людьми ограничениями, сколько логикой фактов.

Вопрос 7 касается позиции ребенка в семейном созвездии, что очень влияет на его характер. Единственный ребенок — особая ситуация; самый младший ребенок, единственный мальчик среди девочек или наоборот — все они также находятся на особом положении.

Вопрос 8 связан с выбором профессии. Это важный вопрос, так как раскрывает нам влияние окружающей среды, степень мужества и социального чувства у ребенка, а также его жизненный ритм. Мечты (вопрос 9) тоже существенны и значимы, равно как и воспоминания раннего детства (вопрос 10). Люди, которые умеют толковать детские воспоминания, часто могут определить по ним весь образ жизни. Сны — также показатель направления, в котором ребенок идет по жизни; показатель того, старается ли он решить проблему или же избегает ее. Важно знать, есть ли у ребенка дефекты речи; далее, уродлив ли он или симпатичен, хорошо или плохо сложен (вопрос 13).

Будет ли ребенок откровенно говорить о себе? (Вопрос 14). Некоторым детям разрешают хвастовство в качестве компенсации за их чувство неполноценности. Другие отказываются говорить, боясь, что у них отнимут их преимущество или же боясь нового удара, если они обнаружат перед другими свою слабость.

Ребенка, успевающего по какому-то предмету, скажем, по рисованию или музыке, надо поощрять, чтобы он лучше учился по другим предметам (Вопрос 15).

К детям, которые в возрасте 15 лет не знают, кем они хотят стать, надо относиться как к абсолютно обескураженным детям, и их необходимо воспитывать соответствующим образом. Необходимо учитывать профессию членов семьи, также как и различия в социальном положении между братьями и сестрами. Общему развитию ребенка может быть нанесен вред несчастливым браком родителей. Долг учителя — продолжать относиться к ребенку с осторожностью и осмотрительностью; составить правильное представление о нем и окружающей его среде, подготовить адекватное педагогическое воздействие и направить свои попытки на то, чтобы изменить ребенка к лучшему в соответствии со сведениями, полученными из анкеты.

ГЛАВА 7. СОЦИАЛЬНОЕ ЧУВСТВО И ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПРЕПЯТСТВУЮЩИЕ ЕГО РАЗВИТИЮ

В противовес описанным в предыдущих главах случаям проявления стремления к превосходству, у многих детей и взрослых существует тенденция объединяться с другими людьми, осуществлять свои задачи в сотрудничестве с другими и в целом быть полезными с социальной точки зрения. Подобные проявления лучше всего определить термином «социальное чувство». В чем кроется корень этого чувства? Ответ на этот вопрос в некотором роде противоречив. Но насколько мог обнаружить автор, здесь мы имеем дело с явлением, которое неразрывно связано с самим понятием «человек».

Уместно спросить, в какой степени это чувство является более врожденным, чем психологическое стремление к превосходству? Ответом будет то, что в своей основе оба явления имеют идентичную сущность, то есть как индивидуалистическое стремление к превосходству, так и чувство ориентации на общество имеют одну и ту же базу в человеческой природе. Оба они являются проявлением изначального желания самоутвердиться и разнятся только по форме. Это различие и приводит к безусловно отличающимся суждениям о человеческой природе. Так, индивидуалистическое стремление к превосходству подводит к суждению о том, что отдельная личность может обходиться без группы, в то время как чувство социальной ориентации подразумевает определенную зависимость от группы. Что касается взглядов на человеческую природу, нет сомнения, что социальное чувство главенствует над индивидуалистическим стремлением. Первое имеет под собой более твердую и логически более основательную точку зрения, второе же представлено лишь поверхностно, хотя как психологическое явление оно встречается в жизни людей наиболее часто.

Если поставить задачей выяснение того, какое место социальное чувство занимает в жизни человека с точки зрения истины и логики, достаточно проследить его историческое развитие, и мы увидим, что человек всегда жил в группах. И не удивительно, что те особи, которые не способны в одиночку защитить себя, были вынуждены жить вместе для самосохранения. Стоит лишь сравнить человека со львом, чтобы понять, что человек как высшее животное довольно беззащитен и что большинство других живых существ, сходных по размеру с человеком, сильнее и лучше вооружены природой для физической защиты и нападения. Дарвин отмечал, что те животные, которые обделены природой в отношении средств защиты, всегда перемещаются кучно. Орангутанг, например, благодаря своей чрезвычайной физической силе, живет один со своим партнером, тогда как более мелкие и слабые члены семьи человекообразных обезьян всегда встречаются в группах. Образование групп, как указывает Дарвин, является заменой или компенсацией того, что природа не дала конкретным животным: когтей, клыков, крыльев и т. д.

Формирование группы не только уравновешивает физические потенции отдельных особей, но и способствует поиску новых защитных средств, способных улучшить их положение. Например, существуют группы обезьян, умеющих организовать разведку для обнаружения врагов. Они таким образом используют общую силу для того, чтобы компенсировать слабость каждого отдельного члена. Известны также факты из жизни буйволов, когда они объединяются в стадо для успешного отражения нападений более мощного противника.

Социологи-анималисты, изучавшие данную проблему, утверждают, что в таких группах можно часто выявить определенную структуру взаимоотношений, эквивалентную законам. Так, например, разведчики, идущие впереди стада, должны вести себя согласно определенным правилам; и любая ошибка или нарушение караются всей группой животных.

В связи с этим интересно отметить утверждение многих историков о том, что самые старые законы человеческого общества были связаны с людьми, которые несли караул. Если это так, то мы наблюдаем здесь картину зарождения идеи группового сплочения, которая возникает из неспособности слабых видов животного мира защитить самих себя. Отсюда социальная направленность в определенном смысле также является отражением физической слабости и неотделима от нее. Что касается человека, то здесь, вероятно, можно сделать вывод, что важнейшими обстоятельствами, способствующими развитию социального чувства, являются его беспомощность и медленное развитие в период младенчества и детства.

Во всем животном мире мы не найдем ни одного существа, кроме человека, который приходит в мир совершенно беззащитным. Мы также знаем, что ребенку требуется долгое время, чтобы достичь состояния взрослости. И это не из-за того, что ребенку нужно научиться бесконечно огромному числу вещей до того, как он станет взрослым, а из-за самого процесса развития. На протяжении длительного времени дети нуждаются в защите родителей, так как этого требует их организм; человеческий род вымер бы, если бы не предоставлялась такая защита. Физическая слабость ребенка может рассматриваться как явление, в котором связаны воедино воспитание и социальная направленность. Воспитание — это необходимость, обусловленная физической несостоятельностью ребенка; и целью воспитания является преодоление детской несостоятельности, что можно достигнуть лишь с помощью группы. Воспитание должно быть социальным по своей нацеленности.

При определении принципов и методов воспитания детей мы должны руководствоваться идеей человеческого общежития и социального приспособления к нему. Осознаем мы это или нет, но нами более положительно воспринимается то, что является хорошим с точки зрения общества, и отрицательно — то или иное действие, которое не является полезным или даже вредит обществу.

Наблюдаемые в воспитании детей ошибки считаются нами таковыми потому, что они могут иметь нежелательные последствия для общества. Все величайшие достижения человеческого духа, а по сути само развитие человеческих способностей происходит под влиянием социальной жизни и в связи с эволюцией социального чувства.

Рассмотрим, например, речь. Человек, живущий вне общества, не нуждается в речи. Развитие речи представляется неоспоримым доказательством необходимости общественной жизни. Речь осуществляет связь между людьми и в то же время является продуктом их совместной жизнедеятельности. О психологии речи можно говорить в том случае, если за точку отсчета принять идею сообщества. Люди, живущие в одиночку, не испытывают необходимости в говорении. Если у ребенка отсутствует эта существенная основа участия в общественной жизни и он растет в изоляции, его умение говорить будет заторможено. То, что мы называем талантом речи, может быть приобретено и усовершенствовано только тогда, когда человек вовлекается во взаимоотношения с другими людьми.

Бытует общая точка зрения, что дети, умеющие выразить себя лучше, чем другие, просто более талантливы. У детей, которым трудно говорить или устанавливать контакт посредством речи, обычно отсутствует ярко выраженное социальное чувство. Дети, не научившиеся хорошо говорить, — зачастую избалованные дети, чьи матери делают для них все еще до того, как они успеют попросить о чем-либо. В таком случае они лишаются контакта и способности к социальной адаптации, так как им не нужна речь.

Встречаются также дети, не желающие разговаривать, так как их родители никогда не дают им возможности закончить предложение или самим отвечать на вопросы; над другими постоянно подшучивают или выставляют на смех, лишая их таким образом уверенности в себе. Подобные ошибки (постоянные исправления, с одной стороны, и придирки — с другой) довольно широко распространены в воспитании детей. Печальным результатом этого является то, что такие дети долгие годы несут в себе чувство унижения и неполноценности. Это чувство можно наблюдать у людей, использующих стереотипное вступление перед тем, как что-нибудь сказать: «Но только не смейтесь надо мной, пожалуйста!» После этой фразы сразу становится ясно, что в детстве над этими людьми часто смеялись.

Был такой случай с ребенком, который слышал и умел говорить, в то время как родители его были глухонемыми. Он всегда беззвучно плакал, когда ушибался. Нужно было просто показать родителям свою боль, но бесполезно было делать страдания слышимыми.

Развитие других способностей человека, например, таких, как понимание и логическое мышление, также невозможно представить без социального чувства. Человек, живущий в совершенном одиночестве, не нуждается в логике или, по крайней мере, не нуждается в ней больше, чем какое-нибудь иное животное. С другой стороны, человек, находящийся в постоянном контакте с другими людьми и вынужденный использовать речь, логику и здравый смысл в своих отношениях с окружающими, должен развивать в себе социальное чувство. Это есть конечная цель логического мышления.

Иногда действия отдельных людей кажутся нам глупыми, в то время как с точки зрения их личных целей эти действия выглядят вполне разумными. Так часто случается с теми, кто считает, что все должны думать так же, как и они. Это демонстрирует нам значимость фактора социального чувства или здравого смысла в суждениях (если не принимать во внимание то обстоятельство, что развитие здравого смысла было бы необязательным, когда общественная жизнь не была бы такой сложной и не ставила бы перед человеком такое обилие запутанных проблем). Отсюда легко можно понять, почему примитивные люди оставались на примитивном уровне, а именно: из-за относительной простоты их существования, которая не подталкивала их к глубоким размышлениям. Социальное чувство играет наиважнейшую роль в способности человека говорить и логически мыслить. Эти две функции можно было бы отнести и к дару божьему. Но если каждому дать возможность разрешать свои проблемы без оглядки на общество, в котором он живет, или использовать свой собственный язык, в мире наступил бы хаос. Социальное чувство предоставляет безопасность, которую ощущает каждый индивид и которая является для него главной опорой в жизни. Это не совпадает полностью с той уверенностью, которую мы обретаем благодаря логическому мышлению и ощущению реальности, но данное чувство является наиболее ощутимым компонентом этой уверенности. Почему, например, мы так смело и всецело полагаемся на вычисления и счет, что в свою очередь приводит нас к убеждению, что наивысшая правда — это та, которую можно выразить в цифрах? Причина заключается в том, что, с одной стороны, числовые операции для человека — наиболее легкий способ передачи информации, с другой стороны, они легче перерабатываются головным мозгом. Мы не вполне уверены в той или иной истине, если не в состоянии передать ее другим людям или если кто-то не может донести свои идеи до нас. Эта цепочка рассуждений, несомненно, продолжает попытки Платона построить свою философию на числе и математике. Еще более близко мы видим эту связь с социальным чувством, когда он решил отправить философа назад в пещеру, с тем, чтобы тот, так сказать, принял участие в жизни своих сородичей. Он чувствовал, что даже философу невозможно жить без защищенности, исходящей из социального чувства.

Дети, у которых наблюдается, если можно так выразиться, меньший заряд чувства защищенности, демонстрируют его тогда, когда они вступают в контакт с другими детьми или когда им приходится решать определенные задачи по собственной инициативе. В школе это проявляется особенно на тех предметах, которые требуют объективного, логического мышления, например, математике.

Понятия, которые у человека формируются в детстве, обычно представлены однобоко (например, мораль, этика). Для человека, которому суждено жить в одиночестве, этика непостижима. Понятие нравственности присутствует лишь в том случае, если мы думаем об обществе и правах других людей. Эту точку зрения трудно отстаивать, когда мы имеем в виду эстетические чувства, нашу склонность к творчеству. Однако, даже занимаясь в сфере искусства, мы способны постичь сущность приобретаемых нами впечатлений, что вытекает из осознания нами здоровья, силы, правильного социального развития и т. д. Когда дело касается искусства, эти рамки являются более гибкими и существует больше возможностей для проявления индивидуального вкуса. По сути, даже эстетика в целом подчиняется социальным нормам.

Если будет задан практический вопрос, как можно определить степень развития социального чувства у ребенка, мы должны ответить, что надо учитывать определенные проявления поведения. Когда мы видим, например, как дети в своем стремлении к превосходству выделяют себя, совершенно не считаясь с другими, мы можем с уверенностью сказать, что социальное чувство развито у них слабее, чем у тех детей, которые избегают подобной ситуации. При современном состоянии цивилизации невозможно представить себе ребенка, лишенного всякого стремления к личному превосходству. И как результат, у него наблюдается низкий уровень развития социального чувства. На это-то обстоятельство и указывают критики человеческой природы и моралисты как прошлого, так и современности, когда выдвигают тезис о том, что человек по своей природе эгоистичен и думает больше о себе, чем о других. Это всегда выражено в форме проповеди, не оказывающей никакого влияния ни на детей, ни на взрослых, так как ничего нельзя добиться с помощью этой аксиомы, и люди то и дело утешают себя тем, что и другие тоже не лучше.

Когда мы имеем дело с детьми, представления о жизни которых так запутаны, что у них развились вредные или преступные наклонности, мы должны признать, что моральная проповедь в любом количестве еще никогда не действовала на них. В такой ситуации желательнее было бы копнуть немного поглубже, чтобы избавить ребенка от порока, вырвав его с корнем. Другими словами, мы должны отказаться от роли судьи и стать другом или врачом.

Если мы постоянно будем говорить ребенку, что он плохой или глупый, он скоро поверит в нашу правоту и после этого у него не достанет мужества справиться с какими бы то ни было трудностями, ожидающими его впереди. А затем происходит то, что ребенок терпит неудачу во всем, за что бы он ни брался. Его убежденность в том, что он глуп, еще более укореняется. Он не понимает, что именно среда разрушила его уверенность в себе, и он подсознательно подлаживается к окружающей жизни, чтобы доказать правоту выдвинутого ложного утверждения. Ребенок чувствует себя менее способным, чем его товарищи он ощущает себя ущемленным в способностях и возможностях. Его отношение безошибочно указывает на подавленное состояние, которое находится в прямой зависимости от интенсивности давления, оказываемого на него неблагоприятной средой.

Индивидуальная психология пытается показать, что влияние среды всегда ощутимо в любой ошибке, совершенной ребенком; например, неаккуратный ребенок пребывает в тени сверстника, который держит свои вещи в порядке, ребенок, который лжет, всегда находится под влиянием тирана-взрослого, желающего суровыми мерами излечить того от привычки лгать. Влияние окружающих можно обнаружить даже в хвастовстве ребенка. Такой ребенок обычно чувствует, что важна похвала, а не успешное выполнение задания; и в своем стремлении к превосходству он всегда ожидает поощрительных комментариев со стороны своей семьи.

В жизни каждого ребенка бывают такие ситуации, которые родители либо просмотрели, либо неправильно поняли. Это означает, что положение каждого ребенка среди своих братьев и сестер различается. Первенец имеет исключительное положение в силу того, что он является некоторое время единственным ребенком в семье. Такое психологическое состояние незнакомо второму рожденному в семье ребенку. Младший встречается с целым рядом обстоятельств, известных не каждому ребенку, так как в течение определенного времени он остается самым маленьким и слабым в семейном окружении. Существуют различные варианты подобных ситуаций. Когда два брата или две сестры растут вместе, один из них, будучи старшим и естественно более опытным, уже преодолел те или иные трудности, которые младшему еще предстоит одолеть. Последний находится в менее благоприятном положении и чувствует это. Чтобы компенсировать возникшее чувство неполноценности, он изо всех сил старается опередить старшего брата или сестру.

Представители индивидуальной психологии, долгое время работавшие с детьми, обычно способны определить, какое место занимает ребенок в семейном созвездии. Если старший ребенок достиг нормального уровня развития, то у младшего есть стимул к большим усилиям, чтобы от него не отстать. В результате младший становится более активным и агрессивным. Если старший был слабым ребенком и развивался медленнее, младшего ничто не вынуждает прикладывать большие усилия в своеобразном соперничестве.

Следовательно, важно определить, какую позицию ребенок занимал в семье с детства, так как его можно понять до конца только в том случае, когда определено его место в семейной иерархии. Младшие дети несут на себе безошибочную печать того, что они самые маленькие в семье. Конечно, существуют исключения, но наиболее обычный тип младшего ребенка — это тот, кто хочет всех опередить, тот, кто никогда не бывает тихим и всегда спешит начать новое действие, руководствуясь чувством и верой в то, что он должен достичь большего, чем все остальные. Эти размышления важны в воспитании детей, так как обусловливают выбор определенных методов воздействия. Невозможно следовать одним и тем же правилам в обращении со всеми детьми. Каждый ребенок уникален и, классифицируя детей в соответствии с теми или иными типичными чертами, мы должны быть внимательны к каждому ребенку как к индивидууму. Это требование почти невозможно соблюсти в условиях школы, но оно вполне достижимо в семье.

Младший по возрасту всегда старается быть в центре внимания и в большинстве случаев преуспевает в этом.

Это чрезвычайно важное заключение, подвергающее сомнению гипотезу о том, что ментальность является врожденной. Между малышами из разных семей можно увидеть много общего, что говорит о несомненной ложности данной гипотезы.

Другой же тип ребенка, являющийся прямой противоположностью описанному выше активному, — это пример абсолютно обескураженного подростка. Он ленив до крайности. Мы признаем, что такая, казалось бы, огромная разница между этими двумя типами может быть объяснена психологически. Никто так болезненно не воспринимает трудности, как ребенок, чрезмерно амбициозный в своем стремлении всех обойти. Амбиции делают его несчастным, и когда препятствия кажутся почти непреодолимыми, он сдается значительно быстрее, чем тот, чья борьба не имеет столь значимой цели. В случаях с младшими детьми мы видим олицетворение латинской поговорки «Aut Caesar, aut nullus», иначе говоря, «все или ничего».

В Библии мы можем найти яркие примеры младших детей, которые полностью перекликаются с нашим опытом, например, истории об Иосифе, Давиде, Сауле и т. д. Конечно, можно не согласиться, что у Иосифа был маленький брат Вениамин, но в данном случае надо учитывать то, что Вениамин родился, когда Иосифу было семнадцать лет, таким образом, будучи ребенком, Иосиф был младшим в семье. Довольно часто мы можем наблюдать семьи, которые поддерживаются младшими детьми. Аргументы, подтверждающие наши утверждения о младших детях, мы находим и в сказках. Нет такой сказки, где бы младший ребенок не обошел бы своих старших братьев и сестер — в немецких, русских, скандинавских или китайских сказках — младший всегда является победителем. Трудно отнести эту закономерность лишь к совпадению. Это, вероятно, вызвано тем обстоятельством, что в старые времена фигура младшего ребенка была более очевидной, чем сегодня. Вполне возможно, что этот возрастной тип всегда находился в центре событий в силу того, что был легко заметен в примитивных условиях.

Можно также много написать о характерных особенностях, которые развиваются у детей в соответствии с их положением в семье. Старшие дети, например, тоже имеют много общих качеств и могут быть подразделены на два или три основных типа.

Автор данной книги изучал этот вопрос в течение долгого времени, но проблема так и не прояснилась до конца, пока он случайно не наткнулся на один из эпизодов в автобиографии Фонтане. В нем Фонтане рассказывал о своем отце, французском эмигранте, принимавшем участие в русско-японской войне. Его отец всегда очень радовался сообщениям о том, что десять тысяч поляков побили пятьдесят тысяч русских, обратив последних в бегство. Фонтане не мог оценить радости своего отца. Напротив, он крайне возмущался, считая, что пятьдесят тысяч русских должны быть сильнее десяти тысяч поляков; а «если это не так, то сие меня совершенно не радует, так как более сильный всегда должен оставаться более сильным».

Читая эти строки, мы сразу приходим к выводу, что Фонтане — старший ребенок. Только старший ребенок может сделать подобное заявление. Он помнит свое обладание властью в семье, будучи единственным ребенком, и чувствует несправедливость по отношению к тем, кого свергают с престола слабейшие. Факты доказывают, что старшие дети обычно придерживаются консервативных позиций. Они верят в силу, в правила и несокрушимость законов. Они имеют тенденцию принимать деспотизм как данность. У них «правый подход» к вопросу о власти, так как сами однажды занимали подобное положение.

Как мы уже отмечали, в типах старших детей имеются исключения. Остановимся, к примеру, на одном из них. Это касается проблемы в жизни ребенка, испытывавшего в свое время ущемленность. Это трагическая роль мальчика, имеющего младшую сестру. В описаниях этих робких абсолютно обескураженных мальчиков часто отмечается, без упоминания факта как такового, что проблема скрывалась в умной младшей сестре.

Частота подобных случаев не является случайностью и имеет простое объяснение. Известно, что в современном обществе отдается предпочтение мужчинам перед женщинами. Мальчика-первенца, как правило, балуют; родители ждут от своего ребенка очень многого. Его положение весьма благоприятно, пока на свет не появляется сестра. Девочка входит в среду, в которой «правит» избалованный старший брат. Он воспринимает ее как нежелательно вторгшийся раздражитель и начинает бороться против нее.

Возникшая ситуация заставляет девочку предпринимать чрезвычайные усилия, и если она не сломается, такая активность — отпечаток на всю ее жизнь. Девочка начнет быстро развиваться, чем пугает старшего брата, который видит, как разрушается его мужской приоритет. Он становится неуверенным в себе, а так как в возрасте 14—16 лет девочки развиваются быстрее как в умственном, так и в физическом плане, то его неуверенность завершается полным поражением. Он быстро теряет веру в себя и сдается в борьбе, изобретая различные правдоподобные оправдания своей слабости или воздвигая на своем пути препятствия, чтобы впоследствии использовать их в качестве алиби для своего отступления.

Можно встретить много подобных мальчиков-первенцев, неуверенных, не верящих в будущее, необъяснимо ленивых или страдающих от нервозности только по одной-единственной причине: они не чувствуют себя достаточно сильными, чтобы состязаться со своей младшей сестрой. Такими мальчиками иногда овладевает невероятная ненависть к женскому полу. Их судьба обычно печальна, так как найдется немного людей, понимающих их положение и способных объяснить его им. Иногда доходит до того, что родители и другие члены семьи сетуют: «Почему все не так? Почему мальчик — не девочка, а девочка — не мальчик?»

Мальчикам, имеющим несколько сестер, также присущи общие черты. Очень трудно предотвратить доминирование женской атмосферы в семье, где несколько сестер и один брат. Или он чрезвычайно избалован всеми членами семьи, или все женщины отвергают его. Эти мальчики, конечно, развиваются по-разному, но есть определенные черты, характерные для всех. Мы знаем о широко известной точке зрения, что мальчики не должны воспитываться исключительно женщинами. Однако не стоит буквально воспринимать это положение, так как понятно, что первоначальное воспитание мальчики получают все же у женщин. Имеется в виду то, что мальчики не должны воспитываться в чисто женском окружении. Это не аргумент против женщин вообще, но против непонимания, которое возникает в подобных ситуациях. Также не ведет ни к чему хорошему, если девочка растет в среде мальчиков. Мальчики обычно с пренебрежением относятся к ней; и она в результате пытается подлаживаться под них, чтобы быть наравне, что в конечном счете является неподходящей подготовкой к ее будущей жизни.

Неважно, насколько вы терпимы, но нельзя присоединяться к мнению тех, кто верит, что девочек следует воспитывать как мальчиков. Это можно делать какое-то время, но все равно вскоре проявятся неизбежные различия. Мужчинам в жизни уготована иная роль согласно их природной анатомии. Это влияет и на выбор профессии; и девочки, не удовлетворенные своей женской участью, сталкиваются порой с большими трудностями, приспосабливаясь к видам деятельности, открывающимся перед ними. Когда мы подходим к вопросу о подготовке к замужеству, становится ясно, что подготовка к женской роли должна отличаться от мужской. Девочки, разочарованные в своей половой принадлежности, будут относиться к замужеству как к личной деградации; и если они все же выходят замуж, то будут пытаться руководить в семье. Мальчики, воспитанные как девочки, также будут испытывать большие трудности, приспосабливаясь к современной форме цивилизации.

В связи с этим мы не должны забывать, что стиль жизни ребенка обычно определяется в возрасте 4—5 лет. Это время, когда у него должны развиваться социальное чувство и гибкость, необходимые для приспособления. К пяти годам ребенок обычно уже имеет устоявшееся отношение к своей среде, которое развивается в той или иной степени в этом направлении всю его дальнейшую жизнь. Его восприятие внешнего мира остается прежним; ребенок находится в ловушке своих перспектив и неуклонно повторяет свойственные ему умственные операции, приводящие к конечным результатам. Социальное чувство ограничено рамками умственного и психического диапазона каждого конкретного индивида.

ГЛАВА 8. ПОЛОЖЕНИЕ РЕБЕНКА В СЕМЬЕ: ПСИХОЛОГИЯ НЕОРДИНАРНЫХ СИТУАЦИЙ И СРЕДСТВА ИХ РАЗРЕШЕНИЯ

Мы уже видели, что дети развиваются в соответствии с их неосознаваемой интерпретацией того положения, которое они занимают во взаимоотношениях со своим окружением. Мы также увидели, что первый, второй и третий ребенок развиваются по-разному, каждый в соответствии с его особым местом в семейной иерархии. Это первоначальное условие может рассматриваться как некий тест формирующегося у ребенка характера.

Воспитание ребенка не может начаться слишком рано. По мере того, как ребенок растет, он выводит определенный набор правил или формул, которые регулируют его поведение и определяют его реакцию на различные ситуации. У очень маленького ребенка имеются лишь слабые проявления своеобразного механизма, который он строит для управления своим поведением в будущем. Позже, в результате многих лет тренировки, эта его манера поведения становится устойчивой, и он реагирует уже не целенаправленно, а в соответствии с неосознанной интерпретацией им всего объема его прошлого опыта. Когда ребенок ошибочно воспринял ту или иную неординарную ситуацию или неадекватно оценил свои способности справиться с трудной проблемой, — это ошибочное суждение и будет определять его поведение, и никакая логика или здравый смысл не смогут изменить его поведение в будущем, пока не будет скорректировано первоначальное восприятие, сформированное в детстве.

В развитии ребенка есть всегда что-то субъективное, и именно эту индивидуальность и должны изучать педагоги. Именно эта индивидуальность мешает применению общих методов в воспитании различных категорий детей. Это также является причиной того, почему применение одного и того же метода по отношению к разным детям приводит к различным результатам.

С другой стороны, когда мы видим детей, почти одинаково реагирующих на одну и ту же ситуацию, мы не можем сказать, что это благодаря закону природы; истина заключается в том, что люди склонны совершать аналогичные ошибки из-за обычного недостатка понимания. Существует расхожее мнение, что ребенок становится ревнивым, когда в семье появляется другой ребенок. Можно привести следующие возражения: во-первых, есть исключения, во-вторых, знание того, как подготовить ребенка к появлению младшего брата или сестры, сделает невозможной любую ревность. Ребенка, который совершает ошибку, можно сравнить с человеком, оказавшимся в горах перед одной из троп. Он не знает, куда и как продолжить свой путь. Когда он, наконец, находит нужную тропу, но спускается не в тот городок, он слышит, как люди удивленно говорят : «Почти все, кто сходит с этой тропы, плутают». Ошибки, совершаемые детьми, очень часто бывают похожи на такие соблазнительные тропинки. Кажется, что по ним легко идти, и потому они привлекают ребенка.

Существует много других ситуаций, которые оказывают огромное влияние на характер ребенка. Как часто мы видим двоих детей в семье, один из которых хороший, а другой плохой. Если более детально рассмотреть все обстоятельства, мы найдем, что у плохого ребенка огромное стремление к превосходству; он хочет доминировать над домочадцами и прилагает все усилия, чтобы управлять ими. В доме шумно от его криков. Второй же ребенок, наоборот, спокоен, скромен, любимец семьи и ставится в пример другому. Родители не знают, как объяснить такие крайности в одной и той же семье. Изучив ситуацию, выясняем, что хороший ребенок обнаружил, что он может получать большее признание своим отличным поведением, и он успешно конкурирует со своим плохим братом или сестрой при любом представившемся случае, Понятно, что при таком соперничестве между двумя детьми у первого ребенка нет никакой надежды обойти второго, если только не постараться быть лучше него; и поэтому он стремится превзойти его, так сказать, в другом, противоположном направлении, то есть своим непослушанием, насколько это возможно. Наш опыт показывает, что такие непослушные дети могут превратиться даже в лучших детей, чем их братья и сестры. Наш опыт также показывает, что сильное стремление к превосходству может выразиться в той или иной крайности. То же самое мы наблюдаем и в школе.

Невозможно предсказать, что два ребенка будут одинаковыми только потому, что они растут в одинаковых условиях. На характер хорошего ребенка огромное влияние оказывает присутствие плохого. На самом деле есть много детей, которые изначально вели себя хорошо, а затем превратились в трудных детей.

Можно привести пример семнадцатилетней девушки, которая была образцовым ребенком до десяти лет. У нее был брат на одиннадцать лет старше ее, которого совершенно испортили, потому что на протяжении одиннадцати лет он был единственным ребенком в семье. Мальчик не ревновал к своей сестре, когда она появилась; он просто продолжал вести себя как обычно. Когда девочке исполнилось десять лет, ее брат стал надолго пропадать из дома. Она приняла на себя роль единственного ребенка, и это стало причиной ее желания во что бы то ни стало поступать всегда по-своему. Она росла в состоятельной семье, поэтому когда она была ребенком, легко было осуществлять любое ее желание. Когда девушка повзрослела, это не всегда стало возможным, и она стала проявлять неудовольствие. Очень рано она принялась влезать в долги, пользуясь кредитоспособной репутацией своей семьи, и за короткое время задолжала значительную сумму денег. Это означает не что иное, как то, что она избрала другой путь исполнения своих желаний. Хорошее поведение исчезло, когда мать отказалась уступать ее требованиям. Были ссоры, слезы, и оказалось, что у девушки очень неприятный характер.

Исследуя этот и другие сходные случаи, можно прийти к общему выводу, что ребенок способен удовлетворить свое стремление к превосходству хорошим поведением, и поэтому мы никогда не можем быть уверенными в том, что такое поведение сохранится, если изменится ситуация. Преимущество нашей психологической анкеты состоит в том, что она дает нам более полное представление о ребенке и его деятельности, так же, как и о его отношении к своему окружению и всем, кто в него входит. Всегда найдутся определенные показатели его образа жизни; и когда мы изучим ребенка и сведения, полученные из ответов на анкету, мы увидим, что черты его характера, эмоции и стиль жизни — это все средства, используемые им для достижения превосходства, высокого положения в обществе, а также повышения ощущения своей значимости.

Однако существует тип ребенка, часто встречающийся в школе, который, как нам кажется, противоречит этому описанию. Это вялый, необщительный ребенок, невосприимчивый к знаниям или педагогическим воздействиям; который живет в мире собственных фантазий и никогда не проявляет стремления к превосходству. Однако, исходя из накопленного опыта, можно понять, что это тоже одна из форм проявления подобного стремления, хотя и абсурдная. У такого ребенка нет веры в собственные способности достичь успеха обычными средствами, и в результате он избегает всех путей и возможностей исправления. Он изолирует себя, чем производит впечатление мизантропа. Однако эта его жесткость не отражает всей его личности; за ней вы можете найти необычайно чувствительную, трепетную душу, которой необходима внешняя грубость, чтобы защитить себя от боли. Он прячется за этой грубостью, как за доспехами, и ничто не может вторгнуться в его мир. Если кто-нибудь найдет способ разговорить такого ребенка, он увидит, что тот очень занят собой, постоянно грезит наяву и воображает события, в которых постоянно оказывается великим или самым лучшим. Реальность очень далека от грез таких детей. Им представляется, что они герои, покоряющие других; или тираны, лишающие всех остальных власти; или мученики, помогающие страдающим. Склонность играть роль спасителя можно часто встретить среди детей не только в их мечтах, но и поступках. Есть такие дети, на которых можно положиться в случае опасности; они готовы рисковать ради другого. Дети, которые играют роль спасителя в воображаемых ситуациях, готовят себя к этой роли в реальности и, если не оказываются слишком скованными, воплощают ее в жизни, как только предоставляется возможность.

Есть грезы, повторяющиеся постоянно. В Австрии во время монархии было много детей, которые мечтали о спасении короля или одного из принцев от опасности. Разумеется, родители не знают, что их детей обуревают подобные идеи. Эти примеры приводятся для того, чтобы стало понятным, что слишком много мечтающие дети не могут приспособиться к реальности и не в состоянии заставить себя принести пользу. В таких случаях существует огромная пропасть между фантазией ребенка и окружающей его действительностью. Дети иногда выбирают средний путь: они сохраняют свои мечты, одновременно приспосабливаясь частично к реальности. Другие же вообще не приспосабливаются к ней, а все глубже погружаются в созданный ими мир; в то время как третьи не проявляют никакого интереса к воплощению в жизнь своих фантазий и занимают себя только реальной действительностью — рассказами о путешествиях, охоте, истории и т. д.

Несомненно, что ребенку должно быть присуще воображение так же, как и готовность приобщения себя к реальности; но мы не должны забывать, что дети не воспринимают свои фантазии и правду жизни так же просто, как мы, и склонны жестко делить мир на две крайности. Самое важное, что мы должны иметь в виду в наших попытках постичь ребенка — это то, что у них есть яркая тенденция делить все на противоположности (верх или низ, все хорошо или все плохо, умный или глупый, главный или подчиненный, все или ничего). Взрослые тоже используют подобную схему противоположностей при апперцепции. Хорошо известно, что очень трудно избавиться от такого образа мышления, например, восприятие холодного и горячего в качестве противоположностей, в то время как мы знаем из науки, что единственная их разница — это разница в температуре.

Такую систему апперцепции, основанную на противоположностях и часто встречающуюся у детей, можно также найти и в истоках философской науки. В ранней греческой философии доминировала именно подобная идея. Даже сегодня почти каждый начинающий философ старается определить систему ценностей посредством противоположностей. Некоторые из них даже составляют таблицы: жизнь — смерть, верх — низ, и, наконец, мужчина — женщина. Есть существенное сходство между сегодняшней детской и древней философской схемой апперцепции; и мы можем предположить, что те люди, которые привыкли делить мир на резкие контрасты, сохранили прошлый детский образ мышления.

Люди, живущие в соответствии с этой схемой, следуют формуле, которая может быть выражена афоризмом: «Все или ничего». Конечно, сегодня невозможно реализовать подобную модель в обществе, но тем не менее они организовывают свою жизнь в соответствии с ней. Для человека невозможно иметь все или не иметь ничего. Существует тысяча и одно деление между этими двумя крайностями. Чрезвычайно важно найти эту формулу среди тех детей, у которых глубокое чувство неполноценности и которые, компенсируя это чувство, становятся необычайно амбициозными. В истории есть несколько примеров таких личностей, например, Цезарь, который был убит своими друзьями тогда, когда он добивался короны. Многие особенности и черты характера детей могут быть сведены к идее «все или ничего», например, упрямство. Существует так много доказательств данному положению, что это подводит нас к заключению: у таких детей развивается собственная психология или собственный интеллект, противоречащие здравому смыслу. В качестве иллюстрации можно привести пример, связанный с четырехлетней девочкой, которая была необычайно упряма и капризна. Однажды мама принесла ей апельсин, который та взяла и бросила на пол со словами: «Мне нужен апельсин не тогда, когда ты приносишь, а когда я его захочу сама».

Ленивые дети, у которых нет возможности иметь все, что они хотят, дальше и дальше удаляются в воображаемый ими мир фантазий и воздушных замков. Однако не следует тотчас приходить к выводу, что эти дети потеряны. Мы хорошо знаем, что сверхчувствительные натуры легко отстраняются от реальности, поскольку мир фантазий, созданный ими самими, обещает определенную защиту от будущих ударов судьбы. И этот уход от реальности не обязательно свидетельствует о полной неспособности к правильному мироощущению или адаптации к окружающей среде. Определенная дистанция по отношению к реальности нужна не только писателям и художникам, но даже и ученым, которым также необходимо хорошее воображение. Фантазии, рожденные в грезах, — это не что иное, как обходный маневр, предпринимаемый личностью, чтобы избежать неприятностей и возможных неудач в жизни. Мы не должны забывать, что именно люди с богатым воображением, которые могли с течением времени соединить свои фантазии с действительностью, стали мировыми лидерами. Они стали таковыми не только благодаря хорошему образованию, проницательности, но также и благодаря своему мужеству и трезвому взгляду на жизнь, что помогало им открыто встречать жизненные трудности и успешно их преодолевать. Из биографий великих людей мы часто узнаем, что в то время, как от них было мало пользы в реальной жизни и они были в детстве плохими учениками, эти личности развивали в себе уникальное умение наблюдать за тем, что происходит вокруг них, и как только создавались благоприятные условия, их мужество росло настолько, что, столкнувшись еще раз с реальностью, они принимали бой. Естественно, не существует методов сотворения из детей великих людей. Однако желательно помнить, что мы никогда не должны бесцеремонно обращаться с детьми; мы должны ободрять их, всегда пытаться объяснить значение реальной жизни, чтобы они не создавали пропасть между собственными фантазиями и реальным миром.

ГЛАВА 9. НОВАЯ СИТУАЦИЯ В КАЧЕСТВЕ ТЕСТА ГОТОВНОСТИ К НЕЙ

Психическая жизнь представляет собой не только единство, в том смысле, что все проявления личности в любой отрезок времени выступают одновременно, но также являет собой и непрерывность. Раскрытие личности в нужный момент происходит без внезапных скачков. Настоящее и будущее поведение всегда согласуется с характером, сформированным ранее. Однако это не означает, что события в жизни индивида механически определяются только его прошлым и наследственностью, это говорит и о том, что его будущее и прошлое неразрывно связаны друг с другом. Мы не можем вдруг проснуться совершенно другими людьми, хотя нам и не известно, что мы есть на самом деле; иначе говоря, мы не знаем всех наших, не использованных еще, возможностей до той поры, пока не проявим их.

В феномене непрерывности психической жизни без механического подхода к ней заключена не просто возможность воспитания и совершенствования, но также и возможность выявления уровня развития характера в любой рассматриваемый отрезок времени. Когда человек попадает в новую ситуацию, проявляются скрытые характерные особенности его личности. Если бы мы могли непосредственно экспериментировать с людьми, нам удалось бы выявить их уровень развития путем погружения в новые и неожиданные для них ситуации. Поведение этих людей в предложенных ситуациях должно последовательно отражать их сформированный ранее характер; и оно раскрывает их характер так, как это невозможно при обычных обстоятельствах.

В случаях с детьми мы имеем, пожалуй, лучшую возможность заглянуть в их души во время переходного периода, когда они из жизни домашней окунаются в жизнь школьную, или когда их домашние условия неожиданно изменяются. Именно тогда недостатки характера ребенка проявляются так же четко, как это происходит на фотографической пластине в процессе ее проявления.

Однажды у нас была такая возможность понаблюдать за поведением приемного ребенка. Он был неисправим, подвержен вспышкам гнева; и никто не мог сказать, что он выкинет в следующий момент. При беседе с нами он давал неразумные ответы; он говорил о вещах, совершенно не связанных с нашими вопросами. Когда мы обдумали всю ситуацию в целом, то пришли к выводу: ребенок живет в доме своих новых родителей в течение нескольких месяцев и сохраняет враждебное отношение к ним, — значит, ему не нравится там жить.

Это был единственный вывод, который мы извлекли из данной ситуации. Вначале его приемные родители недоумевали и говорили, что к ребенку они относились хорошо, фактически даже лучше, чем когда-либо к нему относились. Однако это не имеет решающего значения. Часто мы слышим, как родители говорят: «Мы все испробовали с ребенком: мягкость и строгость, но ничего не помогло». Доброты самой по себе еще недостаточно. Есть Дети, которые благожелательно реагируют на доброту, но мы не должны при этом воображать, что изменили их к лучшему. Им кажется, что они находятся какое-то время в благоприятном положении, но по сути они остаются такими же, и при исчезновении доброго отношения все сразу возвратится на круги своя.

Что необходимо, так это понимание того, как данный ребенок понимает и чувствует, т. е. как он представляет себе свое положение, а не то, что думают его родители. Мы указали приемным родителям на то, что этот ребенок не чувствовал себя счастливым с ними. Мы не могли сказать им, насколько было оправданно подобное отношение ребенка к своим приемным родителям, но что-то должно было случиться, чтобы вызвать в нем такую ненависть. Мы посоветовали им, что если они не чувствуют в себе способности исправить характер ребенка и завоевать его любовь, то им следует отдать его в другие руки, потому что он всегда будет восставать против своего, как он считает, заточения. Позже мы узнали, что этот мальчик превратился в отъявленного хулигана и его стали считать действительно опасным. Ребенка можно было бы хоть как-то исправить добрым к нему отношением, но этого было бы недостаточно, потому что он не понимал всей сути происходящего, которая стала ясной для нас после получения дальнейшей информации. Достоверное объяснение ситуации заключается в следующем. Ребенок рос вместе с детьми приемных родителей и считал, что те не заботились о нем в той мере, в какой заботились о собственных детях. Разумеется, это не причина для острых вспышек раздражения, но ребенок хотел покинуть семью и, следовательно, каждый свой шаг, который бы способствовал исполнению его желания, он считал приемлемым. Он вел себя необдуманно, в соответствии с той целью, что поставил перед собой, и поэтому мы не можем делать вывода о его возможном расстройстве ума. Семье понадобилось некоторое время, чтобы понять, что им придется расстаться с мальчиком, если они ощущают свою неспособность изменить его поведение.

Когда кто-то наказывает ребенка за его огрехи, то наказание для него является хорошей причиной для продолжения своего сопротивления. Это является подтверждением его чувства, что он прав в своих действиях. Наша точка зрения достаточно обоснована; и в этой связи можно увидеть, что все ошибки такого ребенка должны быть оценены только как результат борьбы против окружения, как результат его столкновения с новой ситуацией, к которой он не был готов. Детские по своей сути ошибки не должны удивлять нас, так как мы наблюдаем проявление подобной детскости и во взрослой жизни.

Интерпретация жестов и едва заметных форм выражения является почти неизученной областью в психологии. Пожалуй, никто не находится в таком благоприятном положении, как учитель, который может объединить все эти формы в систему с тем, чтобы изучать их внутреннюю связь и происхождение. Необходимо помнить, что та или иная форма выражения в разных случаях может иметь различное значение; скажем, два ребенка могут выполнять аналогичное действие, придавая им разный смысл. Более того, у трудных детей формы выражения, вызванные даже одной и той же психологической причиной, могут варьироваться. Это говорит о том, что к намеченной цели ведут несколько путей.

В связи с этим мы не можем говорить, что правильно или неправильно с точки зрения здравого смысла. Когда дети неверно ведут себя, это означает, что у них ошибочная цель. Следовательно, все, что происходит далее как результат стремления к ошибочной цели, также является ошибочным. Особенностью человеческой натуры является то, что у нас множество возможностей для совершения ошибок, в то время как в нашем распоряжении имеется лишь одна истина.

Существует несколько форм выражения, имеющих определенное значение, которым не уделяют внимания в школе. Например, такая форма выражения, как положение спящего во сне. Интересен случай с 15-летним мальчиком, страдавшим от галлюцинаций, связанных с тогдашним императором Францем Иосифом I, который якобы умер и призраком явился к нему и приказал организовать поход против России. Когда мы ночью вошли к нему в комнату, чтобы посмотреть, как он спит, то увидели поразительную картину. Он лежал в кровати в позе Наполеона. Когда мы увидели мальчика на следующий день, поза его напоминала ту воинствующую, что мы наблюдали во время сна. Связь между галлюцинацией и бодрствующим состоянием казалась довольно очевидной. Мы вовлекли его в беседу, в которой старались убедить, что император еще жив. Мальчик не хотел в это верить. Он рассказал нам, что его постоянно дразнили из-за маленького роста, когда он работал официантом в кафе. Когда мы спросили его, знает ли он кого-нибудь еще с подобной осанкой при ходьбе, мальчик, немного подумав, ответил: «Это мой учитель, господин Майер». Мы были, кажется, на правильном пути и могли преодолеть трудности, представив себе фигуру Майера как второго маленького Наполеона. Что еще было также очень важным, — это рассказ мальчика о том, как ему хотелось бы стать учителем. Этот учитель Майер был его любимым учителем, и он хотел бы походить на него во всем. Короче говоря, история всей жизни мальчика нашла отражение в его манере держаться.

Новая ситуация представляет собой тест о готовности ребенка к новым условиям. Если ребенок хорошо подготовлен, он встречает новые ситуации уверенно. Если же его не готовили, то новая ситуация вызывает у него напряжение, которое ведет к возникновению чувства несостоятельности. Это чувство искажает объективную оценку, отчего реакция становится неадекватной, т. е. не соответствующей требованиям ситуации, в связи с тем, что оно не опирается на социальное чувство. Иначе говоря, неудачи ребенка в школе должны быть соотнесены не только с малой эффективностью учебного учреждения, но также и с плохой первоначальной подготовкой его самого.

Мы должны исследовать эту новую ситуацию не потому, что в ней мы видим причину психологического расстройства ребенка, а потому, что нам известно, что она наиболее наглядно показывает его неправильную первоначальную подготовку. Любая новая ситуация может рассматриваться в качестве теста готовности к ней. В этой связи мы можем вновь обратиться к рассмотрению некоторых вопросов анкеты (см. Приложение I).

1. С какого момента возникла причина для жалобы? Мы сразу обращаем внимание на новую ситуацию. Когда мать замечает, что с ее ребенком не было проблем до его поступления в школу, она дает нам больше информации, даже не осознавая этого полностью сама. Школа оказалась непосильной для ребенка. Недостаточно, если мать отвечает на вопрос так: «Последние три года». Мы должны в таком случае знать, какие изменения произошли три года назад в окружающей ребенка среде или в его собственном физическом состоянии

Первым признаком потери ребенком чувства уверенности в себе часто является его неумение адаптироваться в школьной жизни. Первая неудача ребенка воспринимается иногда взрослыми недостаточно серьезно, а она может означать для него нечто близкое к катастрофе. Необходимо выяснить, как часто ребенка шлепали за плохие школьные оценки и какое влияние эти оценки или рукоприкладство родителей оказали на его стремление к превосходству. Подобный ребенок может увериться в том, что он неспособен ни к каким достижениям, особенно, если каждая его неудача сопровождается родительскими замечаниями типа: «Ты никогда ничего не добьешься», или «Ты закончишь на виселице».

Некоторых детей неудачи стимулируют, а других приводят к полному упадку сил. Детей, потерявших веру в себя, веру в будущее, необходимо ободрять. К ним надо относиться мягко, терпеливо и не спеша.

Вульгарное объяснение вопросов секса может повергнуть ребенка в замешательство. Блестящий успех сестры или брата может отпугнуть его от дальнейших усилий.

2. Имели ли место признаки этого явления раньше? Данный вопрос означает, была ли замечена неподготовленность ребенка до того, как он начал меняться в новой ситуации. На него мы получаем самые различные ответы. Ответ «он был неаккуратен» означает, что мать привыкла все делать за него. Или «он всегда был робким» говорит о большой привязанности ребенка к семье. Когда ребенка описывают как слабенького, мы можем допустить, что он и родился слабым, и в связи с этим был избалован и изнежен или мог быть игнорирован из-за своей уродливости. Этот вопрос также может касаться его возможного слабоумия. Ребенок же, может быть, просто очень медленно развивался и потому был заподозрен в слабоумии. Даже если бы он через некоторое время обрел устойчивое положение, он все равно бы сохранил ощущение изнеженного или ограниченного ребенка; и эти чувства намного усложняют любую попытку справиться с новой ситуацией. Когда нам говорят, что ребенок труслив и небрежен, мы можем быть уверены, что он своим поведением пытается обратить на себя чье-то внимание.

Первая задача учителя — завоевать доверие ребенка, а затем развивать его мужество. Если ребенок неловок, учитель должен узнать, не левша ли он. Когда же его подопечный проявляет крайнюю степень неуклюжести, учителю следует выяснить, насколько тот осознает свой пол. Мальчики, воспитываемые в женском окружении и избегающие компании своих сверстников, над которыми смеются, дразнят и относятся как к девочкам, — такие мальчики привыкают к этой своей роли и позже переживают довольно бурные внутренние конфликты. Неумение различать врожденное половое различие между мужчиной и женщиной ведет к тому, что эти дети верят в возможность изменения их пола. Но в конце концов они обнаруживают, что их физическая конституция неизменяема, и пытаются компенсировать это путем развития в себе либо мужского, либо женского образа мышления в соответствии с тем полом, к которому они хотят принадлежать. Свое притязание к другому полу эти дети выражают в одежде и манерах поведения.

Некоторые девочки с отвращением относятся к женским видам деятельности. Главной причиной этого является предполагаемая малоценность того, чем занимаются женщины, что отражает на самом деле основную ошибку нашей цивилизации. До сих пор традиционно считается, что мужчинам принадлежат привилегии, которые просто недоступны женщинам. Не скрывая этого, мы подчеркиваем преимущество мужчин и оправдываем то, что мужчины присваивают себе целый ряд прав. Рождение сына обычно вызывает большую радость, нежели появление дочери. И это не может не оказывать вредного влияния как на сына, так и на дочь. Очень скоро чувство неполноценности уязвляет девочку, в то время как мальчик находится под бременем возложенных на него надежд. Развитие девочек стеснено рамками. Есть страны, в которых подобная ситуация сегодня не так заметна, например, в Америке. Однако в социальном плане равноправие до сих пор еще не достигнуто даже в этой стране.

В данной главе мы рассматриваем вопрос, касающийся общего менталитета всех людей, который как в зеркале отражается на детях. Принятие на себя роли женщины влечет за собой некоторые трудности, которые в определенные моменты вызывают протест. Он часто проявляется в неуправляемости, упрямстве, праздности; во всем том, что имеет отношение к стремлению к превосходству. При появлении этих симптомов учитель должен выяснить, не испытывает ли девочка горечи от принадлежности к своему полу.

Подобное неудовлетворение своим полом может со временем повлечь за собой неудовлетворение и другими сторонами жизни; это приводит к тому, что и жизнь вообще сама по себе становится тяжелой ношей. Иногда мы встречаемся с желанием некоторых детей жить на другой планете, население которой не бисексуально. Такой ошибочный ход мыслей может привести к различным нелепостям или к полной апатии, преступлению и даже самоубийству. Наказание или отсутствие чуткости только усиливает чувство несоответствия реалиям жизни.

Такого нездорового состояния души можно избежать, если ненавязчиво разъяснить ребенку разницу между мужчиной и женщиной и раскрыть ему равноценность их отношения друг к другу. Обычно происходит так, что отец в семье как будто бы имеет превосходство над всеми. Он кажется хозяином, который устанавливает правила, директивы, решения, он и объясняет все своей жене. Братья стараются проявлять превосходство по отношению к своим сестрам; насмешками и критикой они вызывают у них чувство неудовлетворения своим женским полом. Психолог понимает, что такое поведение со стороны братьев вытекает из ощущения их собственной слабости. Существует четкая грань между нашей способностью что-либо сделать и предполагаемой возможностью его осуществления. Утверждение, что женщины даже сегодня неспособны к великим достижениям, совершенно необоснованно. Кстати, их и не готовили к тому, чтобы совершать великие деяния. Мужчины вложили им в руки носки для штопки и постарались убедить, что это и есть их стезя. В какой-то мере этот предрассудок преодолен, однако то, как мы сегодня воспитываем девочек, не говорит о том, что мы ждем от них чего-то экстраординарного.

Препятствовать подготовке, а затем резко критиковать за низкие достижения было бы недальновидно. Нелегко исправить существующую ситуацию, потому что нередко не только отцы, но также и матери считают справедливым наличие у мужчин привилегий, и в соответствии с этой идеей они и воспитывают своих детей. Они учат детей тому, что власть мужчины оправданна, и их мальчики требуют подчинения себе, чему девочки и подчиняются. Детям следует знать, и как можно раньше, к какому полу они принадлежат, а также то, что их пол неизменяем. У женщин, как уже было отмечено, с течением времени развилось чувство обиды из-за присвоения мужчинами себе власти и превосходства. Особенно эта обида выражается в том, что женщина отказывается от признания своего пола и стремится, насколько это возможно, поступать как мужчина. Индивидуальная психология назвала этот феномен «мужским протестом». Сопутствующие симптомы, такие, как деформация или остановка в развитии, часто вызывает у взрослых сомнение относительно их пола, когда речь заходит об анатомической конституции (присутствие мужских физических признаков у девочек и женских у мальчиков). Эти мысли иногда глубоко врезаются в сознание и находят отражение затем в общей физической слабости. Подростковое строение тела, наиболее заметное у мужчины, чем у женщины, дает основание для вывода о том, что этот мужчина женоподобен. Это неверно, так как он просто похож на взрослого ребенка. Мужчины с неразвитым телом ощущают себя страшно уязвленными, потому что в обывательском понимании идеалом служит мужское совершенство, которое по своим параметрам должно превосходить женские показатели. Худосочность и некрасивость девушки также часто ведут к уходу от жизненных проблем, потому что мы переоцениваем красоту.

Характер, темперамент и чувства являются следующими показателями пола. Чувствительных мальчиков называют «девчонками»; решительные, самонадеянные девочки характеризуются как «пацаны». Эти черты никогда не бывают врожденными, они всегда приобретаются человеком. Эти проявления раннего детства позже приходят на память, и взрослые вспоминают, какими особенными они были детьми; как они были необщительны, вели себя как девчонки или мальчишки в зависимости от ситуации. Они развивались в согласии с тем, как воспринимали соответствующую половую роль. Следующий вопрос, касающийся уровня полового развития и соответственно приобретенного опыта, имеет отношение к тому, что каждой возрастной ступени присуще свое понимание сексуального аспекта. Я бы сказал, что по крайней мере 90% детей до освещения сексуальных тем со стороны родителей и педагогов уже имели о них прекрасное представление. Нельзя установить каких-либо жестких и твердых правил при половом просвещении, потому что невозможно предсказать, что из этого объяснения ребенок примет к сведению, будет ли он ему доверять и вообще, как оно скажется на нем. Как только ребенок обратится за объяснением, это обязательно следует делать с тщательным учетом нынешнего состояния этого ребенка. Нецелесообразно давать поспешное, непродуманное разъяснение, даже если оно не оказывает пагубного влияния.

Одна из трудных проблем касается приемного ребенка или пасынка, падчерицы. Дети, принадлежащие к этим двум категориям, воспринимают хороший уход само собой разумеющимся, а строгость к ним относят на свое особое положение в семье. Иногда ребенок, потерявший мать, крепко привязывается к отцу. Некоторое время спустя отец женится, и ребенок чувствует себя исключенным из семьи и поэтому отказывается подружиться с мачехой. Любопытно отметить тот факт, что некоторые дети относятся к своим кровным родителям как к приемным; здесь имеется в виду, конечно, острая критика и недовольство. Приемные родители приобрели печальную славу, благодаря сказкам, в которых они представлены страшными людьми. Сказки, отметим попутно, далеко не лучшее чтение для детей. Запретить их полностью невозможно, так как дети узнают из них многое о человеческой природе.

Поэтому имело бы смысл сопровождать в книгах отдельные истории комментариями воспитательного характера, чтобы предостеречь детей от чтения тех сказок, в которых есть жестокость или извращенная фантазия. Сказки с героями-громилами, крушащими все на своем пути, обычно призваны для устрашения детских читателей, для торможения их нежных чувств, — это еще одна ошибочная идея, вытекающая из нашего поклонения силе. Мальчики считают немужественным проявление чувств. Уму непостижимо, почему нежные чувства предаются насмешкам, ведь ценность этих чувств несомненна, если ими, конечно, не злоупотребляют, хотя не является секретом, что злоупотреблять можно любыми чувствами.

Незаконнорожденные дети также находятся в чрезвычайно сложном положении. И, безусловно, неправильно, когда женщине и ребенку приходится нести на себе всю тяжесть случившегося, в то время как причастный к этому мужчина остается свободным от всех обязанностей. А платить за это по большому счету приходится, конечно, именно ребенку. Неважно, насколько далеко простираются наши желания помочь таким детям, их страдание предотвратить невозможно, потому что здравый смысл вскоре подскажет им, что не все в порядке. Сверстники насмехаются над ними, или, например, законы страны усложняют условия их проживания, и незаконность их рождения клеймом ложится на них по закону. Из-за своей чувствительности они легко вовлекаются в ссоры, и у них развивается враждебное отношение к миру, так как на всех языках имеются грубые, оскорбительные и унижающие человеческое достоинство прозвища этим детям. Вполне объяснимо, почему так много сирот и незаконнорожденных среди трудных детей и преступников. Асоциальные проявления, исходящие от них, нельзя относить за счет врожденной и унаследованной предрасположенности.

 

продолжение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *