День воинской Славы России — Взятие турецкой крепости Измаил русскими войсками под командованием А.В. Суворова в 1790 году.

24 декабря взятие крепости Измаил

24 декабря (11 декабря — по ст.ст.) 1790 года в ходе Русско-турецкой войны 1787–1791 г.г. русские войска под командованием легендарного А.В.Суворова штурмом взяли «неприступную» турецкую крепость Измаил. 

Очередная война с Османской империей разразилась из-за ее нежелания примириться с результатами кампании 1768–1774 годов, главным из которых следует признать присоединение к России Крыма. Однако война, затеянная турками в июле 1787 года, оказалась для них крайне неудачной. В октябре 1787 года русские войска под командованием А.В.Суворова практически полностью уничтожили 6-тысячный десант турок, намеревавшихся захватить устье Днепра, на Кинбурнской косе, а затем последовали и другие блистательные успехи русского оружия – победы под Очаковым (1788), у Фокшан и на реке Рымник (1789). Но поскольку противник не соглашался принять условия мира, на которых настаивала Россия, и всячески затягивал переговоры, было решено взять штурмом стратегически важную Измаильскую крепость, стоявшую на левом берегу Килийского рукава Дуная.

Поставленная русским командованием задача была не из легких – перед войной турки под руководством немецких и французских инженеров превратили Измаил в мощную крепость с высоким валом и широким рвом глубиною от 6 до 10 метров, местами наполненным водой. Стены крепости были 25-метровой высоты, по форме она напоминала треугольник, длинна которого простиралась на 6,5 километров. С 11 бастионов крепости грозно глядели 260 артиллерийских орудий, а за мощными стенами турецкой твердыни находился гарнизон в 35 тысяч человек, готовых драться до последнего, ибо приказ султана гласил, что в случае падения Измаила будет казнен каждый его защитник, где бы он ни был найден.

Попытки взять крепость в короткие сроки оказались неудачными. Несмотря на соответствующий приказ, отданный главнокомандующим Русской армией князем Г.А.Потемкиным, действия военачальников были нерешительными и ввиду приближения зимы, 26 ноября на военном совете было решено снять осаду. «Общее настроение русских было невеселое: труды и лишения, понесенные под крепостью, пропали даром. Турки торжествовали неудачу противника радостными криками и выстрелами, русские хранили угрюмое молчание», — отмечал известный исследователь военных кампаний А.В.Суворова, офицер Генерального Штаба Н.А.Орлов. Однако Потемкин не утвердил решения военного совета, предписав генерал-аншефу Суворову взять командования войсками, осаждавшими Измаил, на себя и штурмовать крепость. Весть эта, по словам Н.А.Орлова, как электрическая искра облетела войска, «все ожило, все до последнего солдата поняли, в чем будет состоять развязка минувшего тяжелого бездействия»: крепость будет взята.

Приняв командование 2 декабря, Суворов вернул к Измаилу войска, отходившие от крепости, блокировал ее с суши и со стороны Дуная и энергично взялся за подготовку штурма. Всего лишь за шесть дней прославленный полководец обучил солдат правильному штурму, приказав построить для этого макеты высоких крепостных стен и точные копии рва и земляных укреплений, которые изо дня в день атаковали его чудо-богатыри. «Особенное внимание обратил Суворов на подготовку своих войск к предстоящему штурму в нравственном отношении, — отмечал Орлов. – Он объезжал полки, говорил с солдатами так, как только он один умел говорить, вспоминал прежние победы, не скрывал трудностей предстоящего штурма. «Видите ли эту крепость, говорил он, указывая на Измаил, — стены ее высоки, рвы глубоки, а все-таки нам нужно взять ее. Матушка-Царица приказала и мы должны ее слушаться». — «С тобой наверное возьмем!» с увлечением отвечали солдаты».

Когда все приготовления были закончены, коменданту крепости был послан ультиматум о капитуляции в 24 часа.

«Я с войсками сюда прибыл, — говорилось в послании Суворова туркам. – Двадцать четыре часа на размышление – и воля. Первый мой выстрел – уже неволя. Штурм – смерть».

Но ультиматум был самоуверенно отклонен турками. «Скорее небо упадет на землю и Дунай потечет вверх, чем падет Измаил», — писал в ответ турецкий военачальник.

Не верить в успех русского штурма у турок были все основания. Изучив укрепления Измаила, Суворов заявил: «Крепость без слабых мест». А спустя годы, прославленный полководец признался: «На штурм подобной крепости можно было решиться только один раз в жизни…». Но, несмотря на это, и имея к тому же в своем распоряжении войск меньше, чем было в Измаиле (русское войско насчитывало 31 тысячу человек), Суворов решил незамедлительно приступать к штурму, который был назначен на 11 декабря.

«Два раза Русские подходили к Измаилу и — два раза отступали они; теперь, в третий раз, остается нам только — взять город, либо умереть, — говорил Суворов на собранном им военном совете. – Правда, что затруднения велики: крепость сильна; гарнизон – целая армия, но ничто не устоит против русского оружия. Мы сильны и уверены в себе. Напрасно турки считают себя безопасными за своими стенами. Мы покажем им, что наши воины и там найдут их. Отступление от Измаила могло бы подавить дух наших войск и возбудить надежды турок и союзников их. Если же мы покорим Измаил – кто осмелится противостать нам? Я решился овладеть этою крепостью, либо погибнуть под ее стенами».

Горячая речь полководца встретила полную поддержку и Суворов, перецеловал всех по очереди, напоследок сказал: «Сегодня молиться, завтра учиться, послезавтра – победа, либо славная смерть…». Участь Измаила была решена.

Взятие исмаила

Русские войска было решено разделить на три отряда, перед каждым из которых была поставлена особая задача: первый отряд должен был атаковать турок с речной стороны, второй – нанести удар с западной части крепости, а третий – с восточной. 10 декабря началась бомбардировка Измаила огнем с фланговых батарей, с острова и с судов флотилии. 11 декабря, в 3 часа ночи взвилась первая сигнальная ракета, по которой войска оставили лагерь и, перестроившись в колонны, выступили к назначенным местам и в половине шестого утра ринулись на приступ. Несмотря на отчаянное сопротивление турок, русские колонны преодолели вал и ворвались в город. Почти каждый дом приходилось брать с боем. Но к часу дня сопротивление почти везде было сломлено, хотя бой еще продолжался. К двум часам дня все русские отряды проникли в центр города, а к четырем часам вечера шум битвы окончательно смолк – Измаил пал.

Везувий пламя изрыгает,
Столп огненный во тьме стоит,
Багрово зарево зияет,
Дым черный клубом вверх летит;
Краснеет понт, ревет гром ярый,
Ударам вслед звучат удары;
Дрожит земля, дождь искр течет;
Клокочут реки рдяной лавы, —
О росс! Таков твой образ славы,
Что зрел под Измаилом свет!
(Г.Р.Державин, «На взятие Измаила», 1790–1791 гг.)

Потери турок были огромны, только убитых оказалось более 26 тысяч человек. В плен сдалось около 9 тысяч, из которых на следующий день 2 тысячи умерли от ран. Из всего гарнизона бегством спасся только один человек, которому удалось переплыть Дунай на бревне. В качестве трофеев Суворову досталось 265 орудий, до 3 тысяч пудов пороху, 20 тысяч ядер, около 400 знамен, несколько десятков речных судов и множество богатой добычи. Русские потери убитыми составили 64 офицера и 1816 рядовых и около 3 тысяч раненых. 12 декабря, на другой день после штурма, было отслужено благодарственное молебствие при громе взятых орудий. Богослужение совершал священник Полоцкого полка, геройски шедший на штурм с крестом в руках. Комендантом крепости был назначен отличившийся при штурме М.И.Кутузов.

«…Крепость Измаильская храбростью порученного мне войска взята. Приступ был мужествен, неприятель многочислен, крепость к обороне способна. Отпор был сильный, и отчаянная оборона обратилась на гибель и совершенное сокрушение неприятеля», — докладывал А.В.Суворов о взятии турецкой твердыни в рапорте князю Г.А.Потемкину.

«Впечатление, произведенное штурмом Измаила на Турцию и Европу, было просто оцепеняющее. (…) В Константинополе вспомнили предание, что с севера придет белокурый народ, который вытеснит их в Азию; поэтому в турецкой столице господствовал страх и уныние…», — отмечал Н.Орлов.

Суворов в этот день превосходил
Тимура и, пожалуй, Чингисхана:
Он созерцал горящий Измаил
И слушал вопли вражеского стана…
(Дж.Байрон, «Дон Жуан»)

Покорение Измаила повлияло на дальнейший ход войны и на заключение в 1792 году Ясского мира, который подтвердил присоединение к России Крыма и установил русско-турецкую границу по реке Днестр. Тем самым все северное Причерноморье от Днестра до Кубани было присоединено к России. Этой славной победе был посвящен знаменитый гимн «Гром победы, раздавайся!», до 1816 года считавшийся неофициальным гимном Российской Империи.

Гром победы, раздавайся!
Веселися, храбрый Росс!
Звучной славой украшайся.
Магомета ты потрёс! 

Воды быстрые Дуная
Уж в руках теперь у нас;
Храбрость Россов почитая,
Тавр под нами и Кавказ. 

Уж не могут орды Крыма
Ныне рушить наш покой;
Гордость низится Селима,
И бледнеет он с луной.
(…)
Мы ликуем славы звуки,
Чтоб враги могли узреть,
Что свои готовы руки
В край вселенной мы простреть…
(Г.Р.Державин, «Гром победы, раздавайся!», 1791 г.).

В современной России 11/24 декабря отмечается как День воинской славы. В связи с этим не лишним будет отметить, что «неприступный» Измаил за всю историю русско-турецких войн был четырежды взят нашими войсками – в 1770 (возвращен Турции по Кючук-Кайнарджийскому миру), в 1790 (возвращена по Ясскому договору), в 1809 (оставлена за Россией по Бухарестскому договору, но утрачена по результатам Крымской войны) и в 1877 г. (окончательно вошла в состав Российской Империи по Сан-Стефанскому мирному договору). Сегодня Измаил — город областного значения Одесской области Украины.

Андрей Иванов, доктор исторических наук

РОО Московские Суворовцы..jpgС уважением,
Московские Суворовцы

mccvu@mccvu.ru
www.mccvu.ru
+7(909)9620363

Рафаэль Санти

великий итальянский живописец, график и архитектор, представитель умбрийской школы.

Рафаэль Санти

Рафаэль Санти. Автопортрет

 

Рафаэль очень рано потерял родителей. Мать Марджи Чарла умерла в 1501, а отец Джованни Санти — в 1504. Отец был художником и поэтом, поэтому первый опыт художника Рафаэль получил в мастерской отца. Самая ранняя работа — фреска «Мадонна с младенцем», до сих пор находящаяся в доме-музее.

К числу первых работ относятся «Хоругвь с изображением Святой Троицы» (около 1499—1500) и алтарный образ «Коронование св. Николы из Толентино» (1500—1501) для церкви Сант-Агостино в Читта ди Кастелло.

Ученичество

В 1501 году Рафаэль приходит в мастерскую Пьетро Перуджино в Перудже, поэтому ранние работы выполнены в стиле Перуджино.

В это время он часто уезжает из Перуджи домой в Урбино, в Читта ди Кастелло, совместно с Пинтуриккьо посещает Сиену, выполняет ряд работ по заказам из Читта ди Кастелло и Перуджи.

В 1502 году появляется первая рафаэлевская мадонна — «Мадонна Солли», мадонн Рафаэль будет писать всю жизнь.

Первые картины, написанные не на религиозную тематику — «Сон рыцаря» и «Три грации» (обе — около 1504).

Постепенно Рафаэль вырабатывает свой стиль и создаёт первые шедевры — «Обручение Девы Марии Иосифу» (1504), «Коронование Марии» (около 1504) для алтаря Одди.

Помимо крупных алтарных полотен пишет небольшие картины: «Мадонна Конестабиле» (1502—1504), «Святой Георгий, поражающий дракона» (около 1504—1505) и портреты — «Портрет Пьетро Бембо» (1504—1506).

В 1504 году в Урбино знакомится с Бальдассаром Кастильоне.

Флоренция
В конце 1504 года переезжает во Флоренцию. Здесь он знакомится с Леонардо да Винчи, Микеланджело, Бартоломео делла Порта и многими другими флорентийскими мастерами. Тщательно изучает технику живописи Леонардо да Винчи, Микеланджело. Сохранились рисунок Рафаэля с утраченной картины Леонардо да Винчи «Леда и лебедь» и рисунок со «Св. Матфеем» Микеланджело. «…те приемы, которые он увидел в работах Леонардо и Микеланджело, заставили его работать еще упорнее, чтобы извлекать из них невиданную пользу для своего искусства и своей манеры.»

Первый заказ во Флоренции поступает от Аньоло Дони на портреты его и жены, последний написан Рафаэлем под явным впечатлением от «Джоконды». Именно для Аньоло Дони Микеланджело в это время создаёт тондо «Мадонна Дони».

Рафаэль пишет алтарные полотна «Мадонна на троне с Иоанном Крестителем и Николаем из Бари» (около 1505), «Положение во гроб» (1507) и портреты — «Дама с единорогом» (около 1506—1507).

В 1507 году знакомится с Браманте.

Популярность Рафаэля постоянно растёт, он получает много заказов на образы святых – «Святое семейство со св. Елизаветой и Иоанном Крестителем» (около 1506—1507). «Святое Семейство (Мадонна с безбородым Иосифом)» (1505—1507), «Св. Екатерина Александрийская» (около 1507—1508).
Флорентийские мадонны
Во Флоренции Рафаэль создал около 20 Мадонн. Хотя сюжеты стандартны: Мадонна либо держит Младенца на руках, либо он играет рядом с Иоанном Крестителем, все мадонны индивидуальны и отличаются особой материнской прелестью (по-видимому, ранняя смерть матери оставила глубокий след в душе Рафаэля).

Растущая слава Рафаэля приводит к росту заказов на мадонн, он создаёт «Мадонну Грандука» (1505), «Мадонну с гвоздиками» (около 1506), «Мадонну под балдахином» (1506—1508). К лучшим произведениям этого периода относятся «Мадонна Террануова» (1504—1505), «Мадонна с щегленком» (1506), «Мадонна с Младенцем и Иоанном Крестителем («Прекрасная садовница»)» (1507—1508).
Ватикан
Во второй половине 1508 года Рафаэль переезжает в Рим (там он проведёт всю оставшуюся жизнь) и становится при содействии Браманте официальным художником папского двора. Ему поручено расписать фресками Станцу делла Сеньятура. Для этой станцы Рафаэль пишет фрески, отражающие четыре вида интеллектуальной деятельности человека: богословие, юриспруденцию, поэзию и философию — «Диспута» (1508—1509), «Правосудие» (1511), и самые выдающиеся «Парнас» (1509—1510) и «Афинскую школу» (1510—1511).

На «Парнасе» изображен Аполлон с девятью музами в окружении восемнадцати знаменитых древнегреческих, древнеримских и итальянских поэтов. «Так, на стене, обращенной к Бельведеру, там, где Парнас и родник Геликона, он написал на вершине и склонах горы тенистую рощу лавровых деревьев, в зелени которых как бы чувствуется трепетание листьев, колеблемых под нежнейшим дуновением ветерков, в воздухе же — бесконечное множество обнаженных амуров, с прелестнейшим выражением на лицах, срывают лавровые ветви, заплетая их в венки, разбрасываемые ими по всему холму, где все овеяно поистине божественным дыханием — и красота фигур, и благородство самой живописи, глядя на которую всякий, кто внимательнейшим образом ее рассматривает, диву дается, как мог человеческий гений, при всем несовершенстве простой краски, добиться того, чтобы благодаря совершенству рисунка живописное изображение казалось живым.»

«Афинская школа» — блестяще выполненная многофигурная (около 50 персонажей) композиция, на которой представлены древние философы, многим из которых Рафаэль придал черты своих современников, например, Платон написан в образе Леонардо да Винчи, Гераклит в образе Микеланджело, а стоящий у правого края Птолемей очень похож на автора фрески. «На ней представлены мудрецы всего мира, спорящие друг с другом на все лады… Среди них есть и Диоген со своей миской, возлежащий на ступенях, фигура — очень обдуманная в своей отрешенности и достойная похвалы за красоту и за столь подходящую для нее одежду… Красота же упомянутых выше астрологов и геометров, вычерчивающих циркулем на табличках всякие фигуры и знаки, поистине невыразима.»

Папе Юлию II работа Рафаэля очень понравилась, даже когда она была ещё не закончена, и папа поручил живописцу расписать ещё три станцы, причём уже начавшие там росписи художники, включая Перуджино и Синьорелли, были отстранены от работ. Учитывая огромный объём предстоящей работы, Рафаэль набрал учеников, которые по его эскизам выполнили большую часть заказа, четвёртая станца Константина — полностью расписана учениками.
«Портрет папы Юлия II»

В станце Элиодоро были созданы «Изгнание Элиодора из храма» (1511—1512), «Месса в Больсене» (1512), «Аттила под стенами Рима» (1513—1514), но самой удачной стала фреска «Освобождение апостола Петра из темницы» (1513—1514). «Не менее искусства и таланта проявлено художником в той сцене, где св. Петр, освобожденный от своих цепей, выходит из тюрьмы в сопровождении ангела … А так как история эта изображена Рафаэлем над окном, вся стена оказывается более темной, поскольку свет ослепляет зрителя, смотрящего на фреску. Естественный же свет, падающий из окна, настолько удачно спорит с изображенными ночными источниками света, что кажется, будто ты в самом деле видишь на фоне ночного мрака и дымящееся пламя факела, и сияние ангела, переданные столь натурально и столь правдиво, что никогда не скажешь, что это просто живопись, – такова убедительность, с какой художник воплотил труднейший замысел. Ведь на доспехах можно различить и собственные, и падающие тени, и отражения, и дымный жар пламени, выделяющиеся на фоне такой глубокой тени, что можно поистине считать Рафаэля учителем всех остальных художников, достигшим в изображении ночи такого сходства, которого живопись дотоле никогда не достигала.»

Сменивший в 1513 году Юлия II Лев X также высоко ценил Рафаэля.

В 1513—1516 годах Рафаэль по заказу папы занимался изготовлением картонов с сюжетами из Библии для десяти гобеленов, которые предназначались для Сикстинской капеллы. Наиболее удачен картон «Чудесный улов» (всего до нашего времени дошло семь картонов).

Ещё одним заказом от папы были лоджии, выходящие во внутренний ватиканский двор. По проекту Рафаэля они были возведены в 1513—1518 годах в виде 13 аркад, в которых по эскизам Рафаэля были расписаны учениками 52 фрески на библейские сюжеты.

В 1514 умер Браманте, и Рафаэль стал главным архитектором строящегося в то время собора Святого Петра. В 1515 году он получает и должность главного хранителя древностей.

В 1515 году в Рим приезжает Дюрер и осматривает станцы. Рафаэль дарит ему свой рисунок, в ответ немецкий художник прислал Рафаэлю свой автопортрет, дальнейшая судьба которого неизвестна.
Алтарная живопись
Несмотря на загруженность работами в Ватикане, Рафаэль выполняет заказы церквей на создание алтарных образов: «Святая Цецилия» (1514—1515), «Несение креста» (1516—1517), «Видение Иезекииля» (около 1518).

Последним шедевром мастера является величественное «Преображение» (1518—1520), картина, в которой проглядывают черты барокко. В верхней части Рафаэлем в соответствии с Евангелием на горе Фавор изображено чудо преображения Христа перед Петром, Иаковом и Иоанном. Нижняя часть картины с апостолами и бесноватым отроком была завершена Джулио Романо по эскизам Рафаэля.
Римские мадонны
В Риме Рафаэль написал около десяти Мадонн. Выделяются своей величественностью «Мадонна Альба» (1510), «Мадонна Фолиньо» (1512), «Мадонна с рыбой» (1512—1514), «Мадонна в кресле» (около 1513—1514).

Самым совершенным творением Рафаэля стала знаменитая «Сикстинская мадонна» (1512—1513). Эту картину заказали монахи церкви Св. Сикста в Пьяченце. «»Сикстинская мадонна» поистине симфонична. Переплетение и встреча линий и масс этого холста изумляют своим внутренним ритмом и гармонией. Но самое феноменальное в этом большом полотне — это таинственное умение живописца свести все линии, все формы, все цвета в такое дивное соответствие, что они служат лишь одному, главному желанию художника — заставить нас глядеть, глядеть неустанно в печальные глаза Марии.»
Портреты
Помимо большого количества картин на религиозные темы, Рафаэль создаёт и портреты. В 1512 году Рафаэль пишет «Портрет папы Юлия II». «В это же время, пользуясь уже величайшей известностью, он написал маслом портрет папы Юлия, настолько живой и похожий, что при одном виде портрета люди трепетали, как при живом папе.» По заказам папского окружения были написаны «Портрет кардинала Алессандро Фарнезе» (около 1512), «Портрет Льва X с кардиналами Джулио Медичи и Луиджи Росси» (около 1517—1518).

Особо выделяется «Портрет Бальдасара Кастильоне» (1514—1515). Спустя много лет этот портрет будет копировать Рубенс, Рембрандт сначала зарисует его, а затем под впечатлением от этой картины создаст свой «Автопортрет». Отвлёкшись от работы в станцах, Рафаэль пишет «Портрет Биндо Альтовити» (около 1515).

Последний раз Рафаэль изобразил себя на «Автопортрете с другом» (1518—1520), хотя какому именно другу на картине Рафаэль положил руку на плечо, неизвестно, исследователи выдвинули множество малоубедительных версий.
Вилла Фарнезина
Банкир и покровитель искусств Агостино Киджи построил на берегу Тибра загородную виллу и пригласил Рафаэля для её украшения фресками на сюжеты из античной мифологии. Так в 1511 году появилась фреска «Триумф Галатеи» . «Рафаэль изобразил в этой фреске пророков и сивилл. Это по праву считается его лучшим произведением, прекраснейшим в числе стольких прекрасных. Действительно, женщины и дети, там изображенные, отличаются своей исключительной жизненностью и совершенством своего колорита. Эта вещь принесла ему широкое признание как при жизни, так и после смерти.»

Остальные фрески по эскизам Рафаэля расписали его ученики. Сохранился выдающийся эскиз «Свадьба Александра Македонского и Роксаны» (около 1517) (сама фреска была расписана Содомой).
Архитектура

«Исключительное значение имеет деятельность Рафаэля-архитектора, представляющая собой связующее звено между творчеством Браманте и Палладио. После смерти Браманте Рафаэль занял должность главного архитектора собора св. Петра (составив новый, базиликальный план) и достраивал начатый Браманте ватиканский двор с Лоджиями. В Риме им построена круглая в плане церковь Сант-Элиджо дельи Орефичи (с 1509) и изящная капелла Киджи церкви Санта-Мария дель Пополо (1512—1520). Рафаэль также построил палаццо: Видони-Каффарелли (с 1515) со сдвоенными полуколоннами 2-го этажа на рустованном 1-м этаже (надстроен), Бранконио дель Аквила (окончен в 1520, не сохранился) с богатейшей пластикой фасада (оба — в Риме), Пандольфини во Флоренции (строился с 1520 по проекту Рафаэль архитектора Дж. да Сангалло), отличающийся благородной сдержанностью форм и интимностью интерьеров. В этих произведениях Рафаэль неизменно связывал рисунок и рельеф фасадного декора с особенностями участка и соседней застройки, размерами и назначением здания, стараясь придать каждому дворцу как можно более нарядный и индивидуализированный облик. Интереснейшим, но лишь частично осуществленным архитектурным замыслом Рафаэля, является римская вилла Мадама (с 1517 строительство продолжил А. да Сангалло Младший, не окончено), органически связанная с окружающими дворами-садами и огромным террасным парком.»
Рисунки и гравюры

Сохранилось около 400 рисунков Рафаэля. Среди них есть подготовительные рисунки и наброски к картинам, имеются и самостоятельные произведения.

Сам Рафаэль гравюрами не занимался. Однако Маркантонио Раймонди создал большое количество гравюр по рисункам Рафаэля, благодаря чему до нас дошло несколько изображений утраченных картин Рафаэля. Художник сам передавал Маркантонио рисунки для их воспроизведения в гравюре. Маркантонио не копировал их, а создавал на их основе новые художественные произведения, он занимался этим и после смерти Рафаэля.

Ученики
У Рафаэля были многочисленные ученики, хотя никто из них не вырос в выдающегося художника. Самым талантливым был Джулио Романо. После смерти Рафаэля он создал цикл порнографических рисунков, что вызвало скандал, из-за которого он был вынужден переехать в Мантую. Его произведения, выполненные в стиле учителя, а порой и по его эскизам, современники не оценили. Джованни Нанни вернулся в Удине, где создал ряд хороших картин. Франческо Пенни переехал в Неаполь, но умер молодым. Перин дель Вага стал художником, работал во Флоренции и Генуе.
Стихи
«Портрет молодой женщины (Форнарина)» (около 1518—1519). Как полагает большинство исследователей, на картине изображена возлюбленная и модель Рафаэля, Форнарина. После смерти Рафаэля Джулио Романо подрисовал на плече женщины браслет с надписью Raphael Urbinas.
«Дама с покрывалом» (около 1514—1515)

Как и многие художники его времени, как например, Микеланджело, Рафаэль писал стихи. Сохранились его рисунки, сопровождаемые сонетами. Ниже в переводе А. Махова приведён сонет, посвящённый одной из возлюбленных живописца.

Амур, умерь слепящее сиянье

Двух дивных глаз, ниспосланных тобой.

Они сулят то хлад, то летний зной,

Но нет в них малой капли состраданья.

Едва познал я их очарованье,

Как потерял свободу и покой.

Ни ветер с гор и ни морской прибой

Не справятся с огнём мне в наказанье.

Готов безропотно сносить твой гнёт

И жить рабом, закованным цепями,

А их лишиться — равносильно смерти.

Мои страдания любой поймёт,

Кто был не в силах управлять страстями
И жертвой стал любовной круговерти.

Смерть Рафаэля

Вазари писал, что Рафаэль умер «после времяпрепровождения еще более распутного, чем обычно», но современные исследователи полагают, что причиной смерти была римская лихорадка, которой заразился живописец во время посещения раскопок. Рафаэль умер в Риме, 6 апреля 1520 г. в возрасте 37 лет. Похоронен в Пантеоне.
Самый дорогой рисунок
«Голова молодого апостола»

5 декабря 2012 года на аукционе Сотбис был продан рисунок Рафаэля «Голова молодого апостола» (1519-1520) к картине «Преображение». Цена составила 29 721 250 фунтов стерлингов, вдвое превысив стартовую. Это рекордная сумма для графических работ.

 

Рафаэль. Мадонна Вело

«Мадонна Вело»

Рафаэль. Святое семейство под дубом

«Святое семейство под дубом»

Рафаэль. «Сикстинская Мадонна»

«Сикстинская Мадонна»

Рафаэль. Преображение.

«Преображение»

Рафаэль Санти.Дама с единорогом

«Дама с единорогом»

Битва святого Георгия с драконом

«Битва Святого Георгия с драконом»

Рафаэль Санти. Спор о причастии

«Спор о причастии»

Рафаэль Санти. Коронование Марии

«Коронование Марии»

Рафаэль. Велата

«Велата»

Рафаэль. Поклонение Волхвов

«Поклонение Волхвов»


 

 

 

Донателло (Donatello).

(наст. имя Донато ди Никколо ди Бетто Барди, Donato di Niccolo di Betto Bardi) (ок. 1386-1466), итальянский скульптор. Представитель флорентийской школы Раннего Возрождения. DonatelloРазвивал демократические традиции культуры Флоренции. Осмысливая опыт античного искусства, создал классические формы и виды ренессансной скульптуры: новый тип круглой статуи и скульптурной группы («Св. Георгий», 1416, «Давид», 1430, «Юдифь и Олоферн», 1456-57), монументального конного памятника («Гаттамелата» в Падуе, 1447-53), живописного рельефа (алтарь церкви Сант-Антонио в Падуе, 1446-50), величественного надгробия (гробница антипапы Иоанна XXIII во флорентийском баптистерии, 1425-27). Донателло (Donatello) (наст. имя Донато ди Никколо ди Бетто Барди, Donato di Niccolo di Betto Bardi) (1386/87, Флоренция — 13 декабря 1466, там же), итальянский скульптор, представитель флорентинской школы Раннего Возрождения.

Личность Донателло

Родился во Флоренции, в семье богатого чесальщика шерсти Никколо ди Бетто Барди. В 1403-07 обучался в мастерской Лоренцо Гиберти, где изучил технику бронзового литья. Большое влияние на творчество Донателло оказало знакомство с Филиппо Брунеллески. Гиберти и Бруннелески на всю жизнь остались самыми близкими друзьями скульптора. Представление о личности Донателло дает Джорджо Вазари: «Он был человеком чрезвычайно щедрым, любезным и лучше относился к друзьям, чем к самому себе; никогда не придавал никакой цены деньгам…».

Ранний период творчества

Деятельность Донателло в 1410-е годы связана с коммунальными заказами по украшению общественных построек Флоренции. Для украшения фасада здания Ор Сан Микеле Донателло выполняет статуи св. Марка (1411-13) и св. Георгия (1415-17). В 1415 заканчивает статую св. Иоанна Евангелиста для фасада флорентинского собора. В 1415 строительная комиссия флорентинского собора для украшения кампанилы заказала Донателло статуи пророков, над созданием которых мастер трудился на протяжении почти двадцати лет (1416-35; пять статуй — в Музее Собора). Статуи пророков и «Давид» (ок.1430-32) еще во многом связаны с позднеготической традицией: фигуры подчинены отвлеченному декоративному ритму, лица трактованы идеально однообразно, тела скрыты за тяжелыми складками одеяний. Однако уже в них Донателло ставит своей задачей воспроизвести новый идеал эпохи — индивидуальную героическую личность (особенно — св. Марк, 1412; св. Георгий, 1415, Аввакум, так называемый Цукконе, и Иеремия, 1423-26): формы постепенно приобретают пластическую ясность, объемы становятся цельными, типовое выражение лиц сменяется портретностью, складки одеяний естественно облекают тело и вторят его изгибам и движению.

В содружестве с архитектором Бартоломмео ди Микелоццо в 1425-27 Донателло создает гробницу папы Иоанна XXIII во флорентийском баптистерии (Донателло выполнил лишь лежащую фигуру папы), ставшую классическим образцом для всех позднейших гробниц эпохи Возрождения, призванных увековечить славу умершего. С создания гробницы Иоанна XXIII начинается длительное сотрудничество Донателло и Микелоццо.

В начале 1420-х годов Донателло обратился к технике литья из бронзы. Первая его работа в этом материале — статуя св. Людовика Тулузского, заказанная ему советом гвельфской партии в 1422 для украшения одной из ниш в Ор Сан Микеле (впоследствии перенесена в Санта-Кроче, ныне хранится в музее при церкви) — один из самых прекрасных памятников, в которых отразилось ренессансное понимание святости как личного подвига.

Вершина творчества Донателло в технике бронзы — статуя Давида (ок.1430-32, Музей Барджелло, Флоренция). «Давид» впервые упоминается в документах 1469 (в то время он стоял на колонне посреди двора Палаццо Медичи во Флоренции), после изгнания Медичи в 1495 статуя была перенесена во двор Синьории и стала своеобразным символом Флоренции и ее борьбы за независимость и свободу. В отличие от средневековой скульптуры статуя рассчитана на круговой обход, новаторским было также обращение скульптора к теме наготы: впервые после эпохи Средневековья нагое тело было изображено в таком крупном масштабе и столь реалистично. Среди других работ Донателло 1410-х — начала 1420-х годов — деревянное распятие из церкви Санта-Кроче во Флоренции (ок. 1410), высеченная из песчаника фигура льва, так называемый Мардзокко,— эмблема Флоренции (1418-20, Национальный музей, Флоренция), бронзовый реликварий Сан Россоре для церкви Оньисанти (1427, Национальный музей, Пиза), бронзовая статуэтка из Национального музея во Флоренции (так называемая «Аттис Аморино»; ок.1440, по-видимому, являющаяся изображением Приапа, античного божества плодородия).

Революционными были опыты Донателло в технике рельефа. Стремление к реалистической передаче зрительно убедительного иллюзорного пространства приводит его к созданию «rilievo schiacciato» (сплющенного рельефа), в котором впечатление глубины достигается за счет градации объемов. Использование принципов прямой перспективы усиливает иллюзию пространственности — скульптор, «рисуя» резцом, уподобляется живописцу, пишущему картину («Битва Георгия с драконом», ок. 1417, Музей Барджелло; «Мадонна Пацци», ок. 1422, Берлин-Далем; «Пир Ирода» для купели Сиенского баптистерия, ок. 1425; «Вознесение Марии», ок. 1427-1428, церковь Сант Анджело а Нило в Неаполе; «Вознесение Христа и передача ключей апостолу Петру», 1428-30, Музей Виктории и Альберта, Лондон). В «живописных» рельефах Донателло архитектурный фон изображен по правилам прямой перспективы с единой точкой схода линий. Мастеру удается создать несколько пространственных зон, где находятся персонажи; ощущение пространственности усилено за счет тонкой градации объемов фигур персонажей и иллюзорной архитектуры — более пластичных, объемных на первом плане, и графично трактованных, выполненных в технике «relievo schiacciato» — на втором.

Второй флорентинский период

С августа 1432 по май 1433 Донателло находится в Риме, где вместе со своим другом Брунеллески занимается обмером римских памятников, изучает памятники античной скульптуры (по легенде, местные жители считали их кладоискателями). Отражением этих римских впечатлений являются: выполненный по заказу папы Евгения IV табернакль для Капеллы дель Сакраменто (ныне в соборе св. Петра в Риме), «Благовещение» (так называемый Алтарь Кавальканти, Флоренция, церковь Санта-Кроче), выдающееся спокойным ритмом своих простых обобщенных линий и совершенно античной ясностью и красотой ликов, певческая трибуна флорентийского собора (1433-40) и наружная кафедра собора в Прато (1434-38), украшенные рельефами пляшущих и играющих на различных музыкальных инструментах полунагих путти, похожих на античных амуров.

Подлинной «классичности» достигает Донателло в созданном по возвращении из Рима рельефе на сюжет «Пир Ирода» (ок. 1435, Музей Викар, Лилль), где в сложном пространственном построении, в разнообразии сочетаний арок, портиков и архитектурных украшений отразились впечатления от архитектуры Брунеллески и Л. Б. Альберти.

Около 1440 Донателло создает восемь медальонов и бронзовые двери для Старой сакристии Сан-Лоренцо во Флоренции (1435-43). В четырех вылепленных из стука рельефах («Видение Иоанна на острове Патмос», «Воскрешение Друзианы», «Освобождение из котла с кипящим маслом», «Вознесение на небо») скульптор достигает поразительной свободы в изображении огромных зданий, интерьеров и фигур людей. Сложное движение масс фигур, их глубокий взволнованный пафос, динамические, напряженные композиции, обострение психологических характеристик — вместо простых обобщенных линий, пластической ясности и чистоты рисунка — говорят о смене в 1440-е годы манеры мастера.

Падуанский период

Donatello  С отъездом Донателло в 1443 в Падую начинается следующий период его творчества. В Падуе он выполняет конную статую венецианского кондотьера Эразмо де Нарни, по прозвищу Гаттамелата (Черная кошка) (отлита в 1447, установлена в 1453). Образцом для Донателло послужил римский памятник Марку Аврелию: кондотьер изображен сидящим в седле, в античных доспехах и с жезлом полководца в руке. Поставленный на пересечении основных улиц, ведущих к соборной площади, памятник виден прежде всего с боковой точки зрения. С помощью диагонали, образуемой жезлом и мечом Гаттамелаты, и положением его рук Донателло объединил фигуры всадника и коня в единый цельный силуэт. Облик героя отмечен благородством и сознанием собственного достоинства (virtu) — впервые со времен Средневековья человек удостаивался памятника за свои личные заслуги и воинскую доблесть.

Помимо статуи Гаттамелаты, Донателло выполняет в Падуе скульптурный алтарь св. Антония Падуанского (установлен 13 июня 1450) и четыре рельефа со сценами из жизни этого святого (1446-48). Огромный (длиной около 5 м) алтарь был дважды перестроен в 16 и 17 вв.; о его первоначальном виде можно судить лишь по реконструкции. Фигура Марии с младенцем в окружении шести святых (Франциска, Антония, Даниила и Юстины, Проздоцима и Людовика) составляли монументальную группу в пространстве церкви. Рельефы из жизни св. Антония в падуанском соборе («Чудо с ослом», «Чудо с говорящим младенцем», «Чудесное исцеление гневного сына», «Чудо с сердцем скупца») — вершина творчества Донателло в области «живописного» рельефа. Фоном для чудес святого служит грандиозная архитектура, организующая и упорядочивающая действие; массовые сцены полны драматизма.

В последние годы своего пребывания в Падуе Донателло мало работает и, по-видимому, тяжело болеет. В 1453 он возвращается во Флоренцию, где и живет, за исключением кратковременной поездки в Сиену в 1457, до самой своей смерти в 1466.

Поздний флорентинский период

Позднее творчество Донателло содержит немало проблем; подчас говорят об «упадке» мастерства или возвращении к готическим приемам и нарастании духовной экспрессии. В скульптуре Донателло в 1450-х — начале 1460-х годов — в деревянной статуе Марии Магдалины (Баптистерий, Флоренция), в бронзовой группе «Юдифь и Олоферн» (ок. 1456-57, Площадь Синьории, Флоренция), статуе Иоанна Крестителя (1451, Санта-Мария деи Фрари), в рельефах на темы Страстей и Воскресения Христа двух кафедр («Распятие», «Снятие с креста», «Положение во гроб», «Воскресение», «Мария у Гроба Господня» и др.) в церкви Сан-Лоренцо во Флоренции (1460-е годы) — преобладает трагическая тема, натурализм исполнения граничит с духовным надломом. Ряд композиций были закончены уже учениками Донателло, Беллаго и Бертольдо, после его смерти.

Значение искусства Донателло

В истории ренессансной пластики Донателло был центральной фигурой. Он первым взялся за систематическое изучение механизма движений человеческого тела, первым дал изображение сложного массового действия, первым стал трактовать одеяние в тесной связи с движением и пластикой тела, первым поставил себе задачу выразить в скульптуре индивидуальный портрет, заострил внимание на психической жизни изображаемых им персонажей.

Донателло являлся смелым реформатором в технике: довел моделировку мрамора и бронзовое литье до исключительного совершенства, извлекая из камня и металла тончайшие живописные эффекты. Применяемая им раскраска легла в основу флорентийской полихромной терракотовой пластики (семья Делла Роббиа), а разработанный им живописный трехпланный рельеф, базирующийся на точном знании перспективы и на виртуозной градации объемов, указал пути дальнейшего развития не только скульптуре, но и живописи.

Donatello Реликварий Сан Россоре

Donatello скульптура Мардзокко

 

Александр Гюстав Эйфель.

Gustave_EiffelАлександр Гюстав Эйфель, урождённый Боникхаузен — французский инженер, специалист по проектированию металлических конструкций.

Родился: 15 декабря 1832 г., Дижон
Умер: 27 декабря 1923 г.

Объекты, которые спроектировал Гюстав Эйфель

  • Эйфелева башня, Париж, Франция. (1889 г.)
  • Центральный железнодорожный вокзал , Сантьяго, Чили. (1897 г.)
  • Западный железнодорожный вокзал, Будапешт, Венгрия. (1877 г.)
  • Купол для обсерватории в Ницце, Ницца, Франция. (1878 г.)
  • Мост Марии Пии, Порту, Португалия. (1877 г.)
  • Лифт Санта Хуста, Лиссабон, Португалия. (1901 г.)
  • Железный дом, Икитос, Перу. (1887 г.)
  • Статуя Свободы, Нью-Йорк, США. (1886 г.) (помогал основному архитектору)
  • Воздушный мост, Лиепая, Латвия. (1906 г.)

В 1855 получил диплом инженера в Центральной школе искусств и мануфактур в Париже. До строительства Эйфелевой башни был известен своими импозантными стальными конструкциями для мостов, Понте де Дона Мария Пиа через Дору у Порту в Португалии, а также железнодорожного моста длиной 500 метров в Бордо, вокзалов в городе Будапешт. Он завершил также виадук де Гараби — железнодорожный виадук в южной Франции, — который вознёсся над долиной на высоте 122 метров и был в своё время самым высоким в мире. Принимал участие в строительстве железного каркаса для нью-йоркской статуи Свободы, в конкурсе на возведение Троицкого моста в Петербурге, в амазонской глубинке построил  Железный дом (Каса-де-Фьерро).

Был инженером Панамского общества и поставщиком для него машин, изготовлявшихся на его машиностроительном заводе в Леваллуа-Перре (близ Парижа). Разоблачения, касавшиеся Панамского общества, коснулись и его; его обвиняли в получении от Панамского общества 19 млн. франков за фиктивные работы. Преданный суду (1893) вместе с отцом и сыном Лессепсами и другими причастными к делу лицами, Эйфель был приговорён к 2 годам тюрьмы и 20 000 франкам штрафа, но кассационный суд отменил приговор за истечением срока уголовной давности.

Разработал и воплотил в жизнь идею вращающегося купола обсерватории в Ницце, который, несмотря на вес в 100 т, легко приводится в движение одним человеком; усовершенствовал систему подвижных мостов.

ParisЦентральный железнодорожный вокзал , Сантьяго, Чили Budapest_nyugati Coupole_Bischoffsheim
Ponte_Maria_Pia
Elavador_Santa_Justa,_Lisboa
OLYMPUS DIGITAL CAMERA Liberty_IslandВоздушный мост.Лиепая

источник

 

Иван Грозный.

ivan GroznyИван Грозный является, той исторической фигурой, которая до сих пор притягивает к себе взоры ученых, исследователей, людей интересующихся историей. Много трудно-понимаемых фактов имеется в этом царствовании, возникновение которых объясняют не всегда одинаково различные исследователи. В этой работе Я постараюсь раскрыть изображение Иоанна, как царя и человека, В.О.Ключевским и Н.М.Карамзиным. Показать как они объясняют сложность характера Иоанна, причины тех или иных действий, какую дают оценку историческому значению царствования. Первый этап царствования. Детство. Царь Иван родился в 1530 г. От природы он получил ум бойкий и гибкий, вдумчивый и немного насмешливый, настоящий великорусский, московский ум. Но обстоятельства, среди которых протекало детcтво Ивана, рано испортили этот ум, дали ему неестественное, болезненное развитие. Иван рано осиротел – на четвертом году лишился отца, а на восьмом потерял и мать. Никогда Россия не имела столь малалетнего властителя. После смерти отца Ивана Васильевича, власть находилась в руках его матери Елены и нескольких бояр, которые имели наиболее сильное влияние на ум правительницы. Вскоре Елена умирает, и Иван остается совсем один среди чужих без отцовского призора и материнского привета. Таким образом Иван с детства видел себя среди чужих людей. В душе его рано и глубоко врезалось и на всю жизнь сохранялось чувство сиротства, брошенности, одиночества, о чем он твердил при всяком случае: «родственники мои не заботились обо мне». Отсюда его робость, ставшая основной чертой его характера. Как все люди, выросшие среди чужих. Иван рано усвоил себе привычку ходить оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям. В детстве ему часто приходилось испытывать равнодушие и пренебре- жение со стороны окружающих. Он сам вспоминал после, как его c младшим братом Юрием в детстве стесняли во всем, держали как убогих людей, плохо кормили и одевали, ни в чем воли не давали, все заставляли делать насильно и не по возрасту. Но в обстановке, в какой шло его детство, он не всегда мог тотчас и прямо обнаружить чувство досады или злости, сорвать сердце. Эта необходимость сдерживаться, дуться в рукав, глотать слезы питала в нем раздражительность и затаенное, молчаливое озлобление против людей, злость со стиснутыми зубами. Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, были первыми политическими его впечатле- ниями. Они превратили его робость в нервную пугливость, из которой с летами развилась наклонность преувеличивать опасность, образовалось то, что называется страхом с вели- кими глазами. Вечно тревожный и подозрительный, Иван рано привык думать что он окружен только врагами. Это заставало его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием. Всего сильнее в нем работал инстинкт самосохранения. Все усилия его бойкого ума были обращены на разработку этого грубого чувства. Я думаю, вполне ясно вырисовывается картина, о том что детство Иоанна протекало в неестественной, ненормальной обстановке, которая неспособствовала уровновешенному , здоровому развитию ребенка. В детстве в душе Иоанна были заложены тяжелые болезни, получившие развитие и обострение, в силу сложившихся обстоятельств, в дальнейшем. Эти болезни давали о себе знать всякий раз при развитии тех или иных ситуаций. Венчание на царство. Как все люди, слишком рано начавшие борьбу за сущеcтвование, Иван быстро рос и преждевременно вырос. В 17 – 20 лет, при выходе из детства, он уже поражал окру- жающих непомерным количеством пережитых впечатлений и передуманных мыслей. Иван рано и много, стал думать своей тревожной мыслью о том, что он государь московский и всея Руси. Ивана учили грамоте, заставляя твердить часослов и псалтырь с бесконечным повторением задов, прежде пройденного. Здесь он встречал строки о царе и царстве, о помазаннике божием. Вообще необходимо отметить, одним из любимейших занятий Ивана Грозного было чтение, это был начитаннейший москвич 16 в. Недаром современники называли его «словесной мудрости ритором». Главное, что читал он особенно внимательно, было духовного содержания; везде находил он и отмечал одни и те же мысли и образы, которые отвечали его настроению, вторили его собственным думам. Так рано зародилось в голове Ивана политическое размышление. Кажется, это занятие шло втихомолку, тайком от окружающих, которые долго не догадывались, в какую сторону направлена встревоженная мысль молодого государя, и, вероятно, не одобрили бы его усидчивого внимания книгам, если бы догадались. Вот почему они так удивились, когда в 1546 г. шестнадцатиле- тний Иван вдруг заговорил с ними о том, что он задумал жениться, но прежде женитьбы он хочет исполнить древний обряд предков, венчаться на царство. Иоанн велел митропо- литу и боярам готовиться к сему великому торжеству, как бы утверждающему печатию веры святый союз между государем и народом. Между тем знатные сановники, окольничие, дьяки объезжали Россию, чтобы видеть всех девиц благоро- дных и представить лучших невест государю: он избрал из них юную Анастасию. Личные достоинства невесты оправды- вали сей выбор. Примечательным в этих событиях является то, что Иван Грозный был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника божия. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное я сделалось для него предметом набожного ноклонения. Период прекрасного правления Иоанна (1550-1560гг.). По природе и воспитанию Иоанн был лишен устойчивого нравственного равновесия и при малейшем житейском затруднении охотно склонялся в дурную сторону. Ни набожность Иоаннова, ни искренняя любовь к супруге не могли укротить его пылкой, беспокойной души, стремительной в движениях гнева, приученной к шумной праздности, к забавам неблаго- чинным. Он любил показывать себя царем, но не в делах мудрого правления, а в наказаниях, в необузданности прихо- тей; играл, так сказать, милостями и опалами; умножая число любимцев, еще более умножал число отверженных; своево- льствовал, что бы доказывать свою независимость, и еще зависел от вельмож, ибо не трудился в устроении царства и не знал, что государь, истинно незавиеимый, есть только государь добродетельный. Никогда Россия не управлялась хуже: Глкнские, подобно Шуйским, делали что хотели именем юноши государя; наслаждались почестями; богатством и равнодушно видели неверность частных властителей; треболи от них раболепства, а не справедливости. Характеры сильные требуют сильного потрясения, чтобы свергнуть с себя иго злых страстей и с живою ревностию устремиться на путь добродетели, для исправления Иоаннова надлежало сгореть Москве! Нельзя, по сказанию современ- ников, ни описать, ни вообразить сего бедствия, люди с опаленными волосами, с черными лицами бродили, как тени, среди ужасов обширного пепелища: искали детей, родителей, остатков имения; не находили и выли, как дикие звери. Царь с вельможами удалился в село Воробьево, как бы для того, чтобы и не слыхать и. не видать народного отчаяния. В сие ужасное время, кокгда юный царь трепетал в Воробъевском дворце своем, а добродетельная Анастасия молилась, явился там какой-то удивительнью муж, именем Сильвестр, саном иерей, родом из Новагорода, приблизился к Иоанну с подъятым, угрожающим перстом, с видом пророка, и гласом убедитсльным повестил ему, что суд бо- жий гремит над главою царя легкомысленного и злострастного, что огнь небесный испепелил Москву. Раскрыв святое писание, сей муж указал Иоанну правила, данные вседержителем сонму царей земных; заклинал его быть ревностным исполнителем сих уставов; предотавил ему даже какие-то страшные видения, потряс душу и сердце, овладел воображением, умом юноши и произвел чудо: Иоанн сделался иным человеком; обливаясь слезами раскаяния; простер: десницу к наставнику «вдохновенному, требовал от него силы быть добродетельным – и приял оную. Смиренный иерей, не требуя ни высокого имени, ни чести, ни богатства, стал у трона, чтобы утверждать, ободрять юного венценосца на пути исправления, заключив тесный союз с одним из любимцев Иоанновых, Алексеем Федорови- чем Адашевым, прекрасным молодым человеком, коего опи-сывают земным ангелом: имея нежную, чистую душу, нравы благие, разум приятный, любовь к добру, он искал Иоанновой милости не для своих личных выгод, а для пользы отечества, и царь нашел в нем редкое сокровище, друга, необходимо нужного самодержцу, чтобы лучше знать людей, состояние государства, истинные потребности оного. Сильвестр возбудил в царе желание блага: Адашев облегчил царю способы благотворения. Здесь начинается эпоха Иоанновой славы, новая, ревностная деятельность в правлении, ознаменованная счастливыми для государства успехами и великими намере- ниями. И Россияне современные и чужеземцы, бывшие тогда в Москве, изображают сего юного, тридцатилетнего веце- носца как пример монархов благочестивых, мудрых, ревно- стных ко славе и счастию государства. Так изъясняются первые: Обычай Иоаннов есть соблюдать себя чистым пред богом. И в храме и в молитве уединенной, и в совете боярском и среди народа у него одно чувство: “ Да властвую, как всевышний указал властвовать своим истин- ным помазанникам!” Суд нелицемерный, безопасность каждого и обшая, целость порученных ему государств, торжество веры, свобода христиан есть всегдашняя дума его. Обремененный делами, он не знает иных: утех, кроме совести мирной, кроме удовольствия исполнять свою обязанность; не хочет обыкновенных порхлад царских… Ласковый к вельможам и народу – любя, награждая всех по достоинству – щедростию искореняя бедность, а зло – примером добра, сей богом урожденный царь желает в день Страшного суда услышать глас милости: “ Ты еси царь правды! ” Не менее хвалят его и наблюдателии иноземные, англичане, приезжавшие в Россию для торговли. “ “ Иоанн, – пишут они, – затмил своих предков и могуще- ством и добродетелию; имеет многих врагов и смиряет их. Литва, Польша, Швеция, Дания, Ливония, Крым, Ногаи ужасаются русского имени. В отношении к подданным он удивительно снисходителен, приветлив; любит разговаривать с ними, часто дает им обеды во дворце и, несмотря на то, умеет быть повелительным. Одним словом, нет народа в Европе, более россиян преданного своему государю, коего они равно и страшатся и любят. Непрестанно готовый слушать жалобы и помогать, Иоанн во все входит, все решит; не скучает делами и не веселится ни звериною ловлею, ни музыкою, занимаясь единственно двумя мыслями: как служить богу и как истреблять врагов России!” В этот период правления царь вел с избранными своими советниками смелую внешнюю и внутреннюю политику, целью которой было, с одной стороны, добиться берега Балтийского моря и войти в непосредственные торговые и культурные отношения с Занадной Европой, а с другой – привести в порядок законодательство и устроить областное управление; создать местные земские миры и призвать их к участию не только в местных судебно-административных делах, но и в деятльности центральной власти. Одним словом говоря Россия имела хорошего царя, которого любил народ и который трудился на благо государства. Второй этап царствования. Перемены в царе, опричнина. Вероятно ли, чтобы государь любимый, обожаемый мог с такой высоты блага, счастия, славы низвергнуться в бездну ужасов тиранства? Но свидетельства добра и зла равно убедительны, неопровержимы. История не решит вопроса о нравственной свободе человека; но, предполагая оную в суждении своем о делах и характерах, изъясняет те и другие, во- первых, природными свойствами людей, во-вторых, обстоятельствами или впечатлениями предметов действующими на душу. Иоанн родился с пылкими страстями, с воображением сильным. Худое воспитание, испортив в нем естественные склонности, оставило ему cпособ к исправлению в одной вере; ибо самые дерзкие развратители царей не дерзали тогда касаться сего святого чувства. Друзья отечества и блага в обстоятельствах чрезвычайных умели ее спасительными ужасами тронуть, поразить его сердце; исхитили юношу из сетей неги и с помощию набожной, кроткой Анастасии увлекли на путь добродетели. Несчастные следствия Иоанновой болезни расстроили сей прекрасный союз, ослабили власть дружества, изготовили перемену. Государь возмужал страсти зреют вместе с умом, и самолюбие действует еще сильнее в летах совершенных. Пусть доверенность Иоаннова к разуму бывших наставни- ков не умалилась; но доверенность его к самому себе увеличилась. Благодарный им за мудрые советы, государь престал чувствовать необходимость в дальнейшем руковод- стве и тем более чувствовал тягость принуждения, когда они, не изменяя старому обыкновению, говорили смело, решительно во всех случаях и не думали угождать его человеческой слабости. Такое прямодушие казалось ему непристойною грубостию, оскорбительною для монарха. Многие завидовали избранному положению Сильвестра и Адашева. И эти обыкновенные завистники, не терпящие никого выше себя, не дремали, угадывали расположение Иоаннова сердца и внушали ему, что Сильвестр и Адашев суть хитрые лицемеры: проповедуя небесную добродетель, хотят мирских выгод; стоят высоко пред троном и не дают народу видеть царя, желая присвоить себе успехи, славу его царствования, и в то же время препятствуют сим успехам, советуя государю быть умеренным в счастии: ибо внутренно страшатся оных, думая, что избыток славы может дать ему справедливое чувство величия, опасное для их властолюбия. Вскоре Адашев и Сильвестр были удалены от двора. Роковой точкой надлома Иоанна стала смерть Анастасии. Совершенно нелепо ее смерть была приписана Адашеву и Сильвестру, при помощи их завистников и недоброжелателей. Нервный и одинокий, Иван потерял нравственное равновесие, всегда шаткое у нервных людей, когда они остаются одни. При таком настроении царя в московском Кремле случилось странное, небывалое событие. Раз в конце 1594 г. там появилось множество сарней, Царь, ничего никому не говоря собрался со своей семьей, и с некоторыми при- дворными куда-то в дальний путь захватил с собой утварь, иконы кресты, платье и всю свою казну и выехал из столицы. Видно было, что это ни обычная богомольная, ни увеселительная поездка царя, а целое переселение. Москва оставалась в недоумении; не догадываясь, что задумал хозяин. Государь остановился в Александровской слободе. Отсюда через месяц по отъезде царь прислал в Москву две грымоты. В одной, описав беззакония боярского правления в свое малолетство, он клал свой государев гнев на все духовенство и бояр, а всех служилых и приказных людей, поголовно обвинял их в том, что они о государе, государ- стве и обо всем православном христианстве не радели, от врагов их не обороняли, напротив, сами притесняли христиан, расхищали казну и земли. И вот царь гласила грамота, “от великой жалости сердца”, не стерпев всех этих измен, покинул свое царство и пошел поселиться где ему Бог укажет. Московскому простонародью, купцам и всем тяглым людям столицы царь повислал другую грамоту, которую им прочитали всенародно на площади. Здесь, царь писал, что царской опалы и гнева на них нет. Все замерло, в столице. Лавки закрылись, приказы опустели, песни замолкли, в смятении и ужасе город завопил, прося митрополита, епископов и бояр ехать в слободу, бить челом государю, чтобы он не покидал государства. При этом простые люди кричали, чтобы государь вернулся на царство оборонять их от волков и хищных людей; а за государских изменников и лиходеев они не стоят и сами их истребят. Москва с нетерпением ждала царя, и долго; говорили, что он занимается тайным делом с людьми ближни- ми; угадывали оное не без боязни. Наконец, 2 февраля, Иоанн торжественно въехал в столицу и на другой день созвал духовенство, бояр, знатнейших чиновников. Вид его изумил всех. Опишем здесь наружность Иоаннову. Он был велик ростом, строен; имел высокие плеча, крепкие мышцы, широкую грудь, прекрасные волосы, длинный ус, нос рим- ский, глаза небольшие, серые, но светлые, проницательные, “ исполненные огня ” лицо не когда приятное. В сие время он так изменился, что нельзя было: узнать его: на лице изображалась мрачная свирепость; все черты исказились;. взор угас; а на голове и в бороде не осталось почти ни одного волоса, от неизъяснимого действия ярости, которая кипела в душе его. Снова исчислив вины бояр и подтвердив согласие остаться царем, Иоанн сказал, что он для своей и государственной безопасности учреждает особенных телохрани- телей. Такая мысль никого не удивила: знали его недоверчи- вость, боязливость, свойственную нечистой совести; но обстоятельства удивили, а следствия привели в ужас Россию: 1) царь объявлял своею собственностию города: Можайак, Визьму, Козельск, Перемышль, Велев, Лихвин, Ярославец, , Суздаль, Шую, Галич, Юрьевец и др. также волости московские и другие с их доходами. 2) выбирал 1000 телохранителей из князей, дворян, детей боярских и давал им поместья в сих городах, а тамошних вотчинников и владельцев переводил в иные места; 3) в самой Москве взял себе улицы Чертоль- скую, Арбатскую с Сивцовым Врагом, половину Никитской с разными слободами, откуда надлежало выслать всех дворян и приказных людей, не записанных в царскую тысячу; 4) назна- чал особенных сановников для услуг своих: дворецкого, казначеев, ключников, даже поваров, хлебников, ремеслен- ников; 5) наконец, как бы возненавидев славные воспоминания кремлевские и священные гробы предков, не хотел жить в великолеином дворце Иоанна 3: указал строить новый. Сия часть России и Москвы, сия тысящная дружина Иоаннова, сей новый двор, как отдельная собственность царя, находясь под его непосредственным ведомством, были названы опричниною; а все остальное – то есть все государство – земщиною, которую Иоанн поручал боярам земским. 4 февраля Москва увидела исполнение условий, объяв- ленных царем духовенству и боярам. Начались казни мнимых изменников, которые будто бы умышляли покушаться на жизнь Иоанна, покойной царицы Анастасии и детей его. Опричник, или кромешник, – так стали называть их, как бы извергов тьмы кромешной, – мог безопасно теснить, грабить соседа и в случае жалобы брал с него пеню за бесчестье. Сверх многих иных злодейств, к ужасу мирных граждан, следующее вошло в обыкновение: слуга опричника, исполняя волю господина, с некоторыми вещами прятался в доме купца или дворянина: господин заявлял его мнимое бегство, мнимую кражу требовал в суде пристава, находил своего беглеца с поличным и взыскивал с невинного хозяина тысячу или более рублей. Не было снисхождения; надлежало или немедленно заплатить, или идти на правеж: то есть не удовлетворенному истцу давалось право вывести должника на площадь и сечь его всенародно до заплаты денег. Иногда опричник сам подметывал что-нибудь в богатую лавку, уходил, возвращался с приставом и за сию будто бы украденную у него вещь разорял купца; иногда, схватив человека на улице, вел его в суд, жалуясь на вымышленную обиду, на вымышленную брань: ибо сказать неучтивое слово кромешнику – значило оскорбить самого царя; в таком случае невинный спасался от телесной казни тягостною денежною пенею. Одним словом, люди земские, от дворянина домещанина, были безгласны, безответны против опричных; первые были ловом, последние ловцами, и единственно для того, чтобы Иоанн мог надеяться на усердие своих разбойников телохранителей в новых замышляемых им убийствах. Чем более государство ненави- дело опричных, тем более государь имел к ним доверен- ности: сия общая ненависть служила ему залогом их верности. Затейливый ум Иоаннов изобрел достойный символ для своих ревностных слуг; они ездили всегда с собачьими головами и с метлами, привязанными к седлам, в ознаменование того, что грызут лиходеев царских и метут Россию. Одним словом, Иоанн достиг наконец высшей степени безумного своего тиранства «мог еще губить» но уже не мог изумлять россиян никакими новыми изобретениями лютости. Опишем только некоторые из бесчисленных злодеяний сего времени. Не было ни для кого безопасности, но всего менее для людей известных заслугами и богатством: ибо тиран, ненавидя добродетель, любил корысть. Гнев тирана, падая на целые семейства, губил не только детей с отцами, супруг с супругами, но часто и всех родственников мнимого престу- пника. Но смерть казалась тогда уже легкою: жертвы часто требовали ее как милости. Невозможно без трепета читать в записках современных о всех адских вымыслах тиранства, о всех способах терзать человечество. Для мук были сделанны особенные печи, железные клещи, острые ногти, длинные иглы; разрезывали людей по составам, перетирали тонкими веревками надвое, сдирали кожу, выкраивали ремни из спины… И когда, в ужасах душегубства, Россия цепенела, во дворце раздавался шум ликующих: Иоанн тешился с своими палачами и людьми веселыми, или скоморохами, коих: присылали к нему из Новагорода и других областей вместе с медведями. Последними он травил людей, и в гневе и в забаву. Таков был царь ! Ему ли, должны мы наиболее удивляться? Если он не всех превзошел в мучительстве, то его поданные превзошли всех в терпении, ибо считали власть государеву властию божественною и всякое сопротивление беззаконием; приписывали тиранство Иоанново гневу небесному и каялись в грехах своих; с верою, с надеждою ждали умилостивления, но не боялись и смерти, утешаясь мыслию, что есть другое бытие для счастия добродетели и что земное служит ей только искушением; гибли, но спасли для нас могущество России: ибо сила народного повиновения есть сила государственная. Таким образом время опричнины, было ужаснейшим периодом правления Ивана Грозного. Я думаю, что причины перехода к опричнине и ужасных казней лежат в чертах его личного характера и складывавшихся неблагоприятных обстоятельствах. Заключительный этап царствования. Беспримерными ужасами тиранства испытав неизменную верность народа; не видя ни тени сопротивления, ни тени опасности для мучительства; истребив гордых, самовластных друзей Адашева, главных сподвижников своего доброго царствования; передав их знатность и богатство сановникам новым, безмолвным, ему угодным: Иоанн, к внезапной радости подданных, вдруг уничтожил ненавистную опрични- ну, которая, служа рукою для губителя, семь лет терзала внутренность государства. По крайней мере исчезло сие страшное имя с его гнусным символом, сие безумное разделение областей, городов, двора, приказов, воинства. Опальная земищина назвалась опять Россиею. Кромешники разоблачились, стали в ряды обыкновенных царедворцев, государственных чиновников, воинов, имея уже не атамана, но царя, единого для всех россиян, которые могли надеяться, что время убийств и грабежа миновало; что мера зол сполнилась и горестное отечество успокоится под сению власти законной. Уже не было имени опричников, но жертвы еще падали, хотя и реже, менее числом; тиранство казалось утомленным, дремлющим, только от времени до времени пробуждаясь. В сии годы необузданность Иоаннова явила новый соблазн в преступлении святых уставов церкви с бесстыдством неслыханным. Царица Анна скоро утратила нежность супруга, своим ли бесплодием или единственно потому, что его любострастие, обманывая закон и совесть, искало новых предметов наслаждения. Так царь, не соблюдая и легкой пристойности, уже не требуя благословения от епископов, без всякого церковного разрешения женился (около 1575 года) в пятый раз, на Анне Васильчиковой. Шестою Иоанновою супругою – или, как пишут, женищем – была прекрасная вдова, Василиса Мелентьева: он, без всяких иных священных обрядов, взял только молитву для сожития с ней! Cим не кончились беззаконные женитьбы царя, ненасытного в убийствах и в любострастии! Суд небесный должен был свершиться. Во время переговоров о мире, из-за нелепости Иоанн в волнении гнева сильно ударил жезлом своим царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровию. Тут исчезла ярость Иоаннова. Побледнев от ужаса, в трепете, в исступлении он воскликнул: « Я убил сына! » – и кинулся обнимать, целовать его, удерживал кровь, текущую из глубокой язвы; плакал, рыдал, звал лекарей; молил бога о милосердии, сына – о прощении. Но суд небесный совершился! Так правосудие всевышнего мстителя и в сем мире карает иногда исполинов бесчеловечия, более для примера, нежели для их исправления: ибо есть, кажется, предел во зле, за коим уже нет истинного раскаяния, нет свободного, решительного возврата к добру: есть только мука, начало адской, без надежды и перемены сердца. Иоанн стоял уже далеко за сим роковым пределом. Грозный час смерти, давно предсказанный Иоанну и совестию и невинными мучениками, тихо близился к нему. Конец жизни Иоанна, желанный для человечества, но странный для воображения: ибо тиран умер, как жил, – губя людей, хотя последние жертвы не были такими многочисленными. Царь надеялся на долголетие; но какая телесная крепость может устоять против свирепого волнения страстей, обуревающих мрачную жизнь тирана? Всегдашний трепет гнева и боязни, угрызение совести без раскаяния, гнусные восторги сластолюбия мерзостного, мука стыда, злоба бессильная в неудачах оружия, наконец, адская казнь сыноубийства истощили меру сил Иоанновых: он чувствовал иногда болезненную томность, предтечу удара и разрушения. Весною 1584 года царь занемог опасно: вся внутренность его начала гнить, а тело – пухнуть, и вскоре умер. Заключение. Иван грозный был сложным, неоднозначным, противоречивым, лишенным нравственного равновесия человеком и царем. Обстановка в которой протекало его детство, складывавшиеся обстоятельства объясняют сложность характера Иоанна. Черты его личного характера дали особое направление его образу мыслей, а образ мыслей оказал сильное притом, вредное, влияние на его образ действий. Положительное значение царя Ивана в истории России далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям. Царь Иван был замечательный писатель, пожалуй даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственный делец. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности. Царствование Ивана – одно из прекраснейших по началу – по конечным его результатам наряду с монгольским игом. Его можно сравнить с тем ветхозаветным слепым богатырем, который, чтобы погубить своих врагов, на самого себя повалил здание, на крыше коего эти враги сидели.

источник

Ivan Grozny_2